Владимир Крышталев

Данная статья изначально была написана для Web-форума «Третья сила». Однако (думаю, вы согласитесь) в некотором смысле она является самодостаточной. Более того, она интересна. Посему я решил вытащить старый файл из архива, сдуть пыль и положить на видное место :). Надеюсь, он того стоит.

В наш век расцвета атеизма и секуляризации религии многие полагают, что без христианства Европа развивалась бы значительно быстрее и с гораздо лучшими результатами. «Если бы в то время религия не контролировала разумы…» – принято говорить у ненавистников религии. История, однако, куда сложнее простого нагромождения событий, и у исследователя, который пытается объять как можно больше фактов, неизменно вырисовывается некая схема, упорядоченность, логичность происходившего. Эта упорядоченность довольно многих серьезных ученых приводила к мысли о материалистичном детерминизме, других – к мысли о том, что Бог все-таки существует. Как бы там ни было, при более детальном рассмотрении исторической действительности выясняется, что в общемировых масштабах большинство имевших место событий – оптимальны. По-другому либо вообще быть не могло, либо было бы хуже.

Эта статья – всего лишь попытка показать основания приведенной точки зрения применительно к христианству. На каком-то этапе развития европейского мира христианство просто идеально подошло в качестве некой оболочки, инкубатора. А затем времена сменились, и религия в своем прежнем виде стала обузой. Но это ведь не значит, что она не была нужна вовсе?

Ещё Полибий отмечал, что религия нужна для удержания народа в повиновении. Подспудный смысл данного высказывания достаточно прозрачен: правитель не должен воспринимать все эти религиозные постулаты слишком серьёзно. В средневековые времена ситуация не очень-то изменилась, достаточно вспомнить споры об инвеституре между папами и германскими императорами.

Кроме того, церковная иерократия в том виде, в каком она обычно связывается со средневековьем, начала складываться лишь в XI веке. Немалую роль в этом, кстати, сыграла личная энергия Гильдебранда (Григория VII) и его почти фанатическое желание поднять значимость католической церкви. Вот что он писал аббату Клюнийского монастыря в январе 1075 года:

"Я хотел бы, чтобы ты знал все скорби, которые осаждают мою душу. Твоя братская любовь заставила бы тебя тогда молить Бога, чтобы Иисус протянул мне, несчастному, руку и избавил меня от моих мук. Сколько раз я просил Его отнять у меня жизнь или сделать меня полезным нашей матери, св. церкви; между тем Он не избавил меня от огорчений и также не дал мне возможности оказать церкви те услуги, которые я хотел бы оказать ей. Глубокая скорбь и всеобъемлющая печаль теснят меня, потому что Восточная церковь отстранилась от католической веры. Взгляну ли на запад, на юг или север, – я едва нахожу нескольких епископов, избрание и жизнь которых были бы сообразны с законами церкви, которые управляли бы народом Божиим с любовью, а не под влиянием земного честолюбия. Среди князей я не знаю ни одного, который предпочитал бы честь Божью своей и справедливость – выгоде. Если бы я не надеялся на то, что моя жизнь изменится, что я буду в состоянии сделаться полезным церкви, я ни за какую цену не оставался бы в Риме, в котором живу уже двадцать лет – свидетель тому Бог, – помимо моей воли".

В общем-то, Гильдебранд едва ли преувеличивал. Церковные чины продавались и покупались, аристократия и императоры контролировали избрание нужных им епископов, среди духовенства процветало увлечение совершенно мирскими благами, священники, не стесняясь, брали себе наложниц, иные епископы ворочали целыми состояниями. Когда Гильдебранд впервые попытался продвигать идею целибата, священники воспротивились этому с огромной силой, заявляя, что данное новшество противно разуму.

Вы действительно считаете, что в подобных условиях церковь могла что-то там контролировать? По-моему, свидетельства одного из самых неординарных и выдающихся пап весьма недвусмысленны.

В ходе многолетней борьбы за инвеституру был достигнут некий компромисс. Вормсский конкордат (1122) закрепил взаимные обязательства папы и императора. Здесь мы уже видим значительное усиление позиций церкви, но своего пика могущество пап достигнет лишь в начале XIII века при Иннокентии III (ставшем папой в 1198 г.). До Реформации, идеи которой возникают уже в конце XV века (напомню, выступление Лютера датируется 1517 годом), остаётся всего ничего.

Достаточно показательным является в это время положение христианских стран, ставящих превыше всего собственное благополучие. В Генуе, Венеции, а также в государстве Рожера Сицилийского свободно сосуществовали различные вероисповедания, и никакого "притеснения" со стороны "основной" религии не было. Кстати, Рожер Сицилийский, будучи весьма образованным человеком, всячески способствовал развитию наук у себя в государстве и покровительствовал многочисленным учёным (в том числе и иностранцам – арабам, грекам). Никаких признаков угнетения наук со стороны христианства не заметно.

Итак, до XIII века единой католической церкви de facto не существует. Епископаты сравнительно независимы, их роднит по сути лишь принятие одних и тех же догматов, но не единая церковная власть. К тому же у папства постоянно возникают проблемы с руководством Священной Римской Империи, плавно перетекающие в вооруженные конфликты. Германские императоры считают своим естественным правом раздавать церковные должности, с чем папы не могут согласиться.

Впрочем, после Вормсского конкордата церковь потихоньку становится на ноги. Но – странное дело для тех, кто считает церковь науконенавистником – в это же время в Европе возникают первые университеты (в Болонье в конце XII века насчитывалось до 10 тыс. студентов, изучавших право, Французский университет возникает где-то между 1200 и 1207 годами и т.д.). Наблюдаются изменения и в форме управления городами, в частности, в Италии (но не только). Епископское управление заменяется муниципальной автономией, создаются консулаты – своеобразные продемократические образования, где духовная власть могла вообще не иметь веса, что, по сути, ограничивало её влияние в решении судеб городов.

Любопытно положение Франции. Короли уделяют папе определённые порции вежливого внимания, но при этом продолжают делать то, что считают нужным. Папство, столкнувшись здесь с сильной королевской властью, вынуждено отступить. Да и позже Францию больше беспокоят государственные проблемы, а не религиозные. Вспомним незабвенного Ришелье, с завидной ловкостью сталкивавшего лбами протестантов и католиков в Германии, не считавшего зазорным использовать подстрекательство и подкуп для развязывания очередной войны против своих единоверцев.

Англии, помалу примиряющей норманов-завоевателей и коренных саксонов, тоже не до папы. Здесь католическое христианство так и не набрало силы, поначалу воюя с остатками язычества, а после попав "под сапог" растущей центральной власти. Нет достаточных оснований утверждать, что католицизм сыграл в Англии слишком большую роль.

Другое дело Испания. Но здесь снова парадокс: эта страна по сути открыла Эпоху Великих Географических Открытий и первая начала колонизацию заморских земель. Снова странная корреляция. Католицизм в Испании традиционно был силён, а вот поди ж ты!

Вообще говоря, эти внешние показатели могут служить достаточным аргументом в пользу того, что современная Европа обязана своими достижениями именно христианству – без углубления в сущность вопроса. Но я попытаюсь указать ещё и на другие моменты.

Следуя М. Веберу, коротко рассмотрим пять мировых религий: конфуцианство, индуизм, буддизм, христианство и ислам (Вебер выделял мировые религии, ориентируясь на относительное число сторонников). При этом мы заметим, что первые три – религии "созерцательного" характера, т.е. по существу их идеалом является уход от мира, отказ от деятельности и мистическое приобщение к высшему духу (достижение нирваны). Могут ли жители стран с подобной идеологией быть агрессивными захватчиками, будут ли они стремиться покорить мир? Вероятно, нет.

С двумя последними не так просто. И в христианство, и в ислам изначально заложена деятельность в миру, здесь важны поступки. В итоге большое значение здесь приобрел аскетизм (как религиозная противоположность созерцательному мистицизму; аскетизм делает упор на практической деятельности). Но ислам кроме того в самом начале был "религией воинов-завоевателей, рыцарского ордена, состоявшего из дисциплинированных борцов за веру {...}" (М. Вебер. Хозяйственная этика мировых религий.) Имея большой потенциал агрессивности, он всё-таки принципиально ориентирован на завоевание. В то же время "христианство было вначале учением странствующих ремесленников, специфически городской религией по своему характеру и оставалось таковой во все времена своего внешнего и внутреннего расцвета – в античности, в средние века, в пуританизме. Основной сферой действия христианства были западный город в его своеобразии, отличавшем его от всех прочих городов, и буржуазия в том смысле, который она обрела только там {...}" (Там же). Иными словами, христианство, имеючи изрядный запас агрессивности, было принципиально ориентировано на развитие экономики. А потому только христианство было способно служить построению современного западного общества, каким мы его сегодня видим – с наукой, технологиями и прочей атрибутикой.

Кажется, этот вывод следует выделить :).

Только христианство из всех мировых религий было способно породить науку в её современном понимании.

Разумеется, породить не в буквальном смысле. Скорее, оно служило неким инкубатором развития нашего современного мира, и сам выбор христианства как основной религии Запада уже означал наличие определённого пути развития до этого выбора.

Да, здесь можно вполне обоснованно заявить, что научные теории в средние века не развивались. Действительно, имел место лишь сбор фактов и связанные с ним открытия, все теории оставались от античности. Но едва ли это было связано с религией и с каким-то догматическим давлением. Вероятнее всего, в разработке теорий просто не было необходимости. В самом деле, если мы посмотрим на средневековую схоластику во всей её красе, то увидим, сколь свободны были рассуждения, не в последнюю очередь касающиеся церковных догм.

Слово одному из известных учёных XIII века – (францисканцу) Роджеру Бэкону:

"Без сомнения, следует уважать древних и быть благодарными тем, кто проложил нам дорогу, но не следует забывать, что и они были люди, подобно нам, и не раз заблуждались. Сам Аристотель не всё знал; он сделал то, что было возможно для его времени, но он не дошёл до предела мудрости. Святые также не непогрешимы. Ссылка на предание – жалкий аргумент. Авторитет не имеет силы, если его не доказывают: он ничего не разъясняет, он заставляет лишь верить, он подчиняет себе ум, не просвещая его..." 

На мой взгляд, вполне современные принципы. И их разрабатывали люди церкви.

Думаю, будет нелишним указать и ещё на один аспект. Христианство, особенно это касается католичества, было странным образом перемешано с традициями западного демократизма, развивавшегося на протяжении всего средневековья (один из показателей этого развития я уже привёл, другим может служить принятие Великой Хартии Вольностей Иоаном Безземельным в Англии в 1215-1217 г.г.). Католическая церковь традиционно пыталась контролировать образование (что вполне логично с точки зрения воспитания сторонников), но при этом ей приходилось конкурировать с чисто светскими заведениями (а античная традиция нанимать учителей для воспитания детей так и не отмерла полностью, в отдельных своих проявлениях переродившись в нечто любопытное), что давало импульс развитию церковной образовательной системы. Иезуитские коллегии, пожалуй, стали пиковым достижением этой системы, их престиж был отнюдь не "религиозного" плана – они действительно давали отличное образование. А о связи образования и науки, думаю, говорить не стоит. Да, католицизм "подрывал" сам себя, и это стало особенно заметно к XVI веку, когда процессы, им запущенные, окончательно вышли из-под контроля. Но даже тогда он не предпринял радикальных защитных мер, ограничившись войнами с "еретиками", – впрочем, едва ли какая-либо религия была бы в состоянии это сделать. Провести масштабную войну с возникшими науками, с рационализмом, уничтожить собственные и светские образовательные заведения, вошедшие в быт изобретения, сжечь большую часть литературного наследия вместе с духовными лидерами самой церкви... такое действительно было не под силу католицизму.

А вот когда появилась более подходящая новому строю идеология (протестантизм), католичество действительно стало обузой. Это заметно по печальным примерам стран, где пытались держаться за прошлое – в частности, Испании. Филипп II, сменивший на королевском троне в общем-то благополучного Карла V, не захотел поддаться веянию перемен. Результат – подрыв огромной мощи Испании в бесполезной борьбе с Англией и Нидерландами (чего только стоила совершенно бесславная гибель Непобедимой Армады!) и постепенная утрата влияния. Англия, без труда и особых потрясений сменившая религию, спокойно перехватывает пальму первенства в заморской колонизации и становится первой морской державой. Но – заметьте! – не раньше, чем католицизм исчерпал себя и стал саморазрушаться. До этого Англия почему-то на добрую сотню лет отстает от Испании.

Ладно, буду заканчивать, а то если я окончательно разойдусь, то статья рискует перерасти в монографию :).