СОДЕРЖАНИЕ

• Предисловие к русскому изданию
• Предисловие к первому немецкому изданию
• Глава 1. ПОИСК БОГА (Фердинанд Кренцер)
• Глава 2. ХРИСТИАНСКАЯ ВЕРА, РЕЛИГИИ, АТЕИЗМ (Антон Тойбл)
• Глава 3. ИИСУС ХРИСТОС ГОСПОДЬ (Вальтер Кропп)
• Глава 4. ВЕРА КАК ВСТРЕЧА С БОГОМ (Вальтер Кропп)
• Глава 5. ВЕЛИЧИЕ И НИЧТОЖЕСТВО ЧЕЛОВЕКА (Фердинанд Кренцер)
• Глава 6. ВЕСТЬ ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ (Фердинанд Кренцер)
• Глава 7. БОГ В НАС НЕПОСТИЖИМЫЙ БОГ (Антон Тойбл)
• Глава 8. ЦЕРКОВЬ (Фердинанд Кренцер)
• Глава 9. РАЗНООБРАЗНОЕ СЛУЖЕНИЕ (Фердинанд Кренцер)
• Глава 10. ЦЕРКОВЬ И ЦЕРКВИ (Фердинанд Кренцер)
• Глава 11. О ПОНИМАНИИ СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ (Норберт Лофинк)
• Глава 12. БИБЛЕЙСКИЙ РАССКАЗ О СОТВОРЕНИИ МИРА (Стефан Кренцер)
• Глава 13. ЗНАКИ БОЖИЕЙ БЛИЗОСТИ (Фердинанд Кренцер)
• Глава 14. ЖИТЬ ПО ХРИСТИАНСКИ (Фердинанд Кренцер)
• Глава 15. СОВРЕМЕННЫЙ ХРИСТИАНИН (Антон Тойбл)
• Глава 16. КАТОЛИЧЕСКОЕ БОГОСЛУЖЕНИЕ (Антон Тойбл)
• Глава 17. ПОКАЯНИЕ И ТАИНСТВО ПРИМИРЕНИЯ (Фердинанд Кренцер)
• Глава 18. МОЛИТВА (Фердинанд Кренцер)
• Глава 19. ЛЮБОВЬ И СУПРУЖЕСТВО (Антон Тойбл)
• Глава 20. МАРИЯ И СВЯТЫЕ (Фердинанд Кренцер)
• Глава 21. СМЕРТЬ А ЧТО ПОТОМ? (Антон Тойбл)
• Глава 22. ПУТЬ К ВЕРЕ (Фердинанд Кренцер)

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ПЕРЕВОДУ

На русском языке, к сожалению, еще слишком мало книг, способных дать российскому читателю системное изложение учения Римско-Католической Церкви, а также показать важнейшие аспекты ее духовной жизни. Поэтому издание перевода книги "Завтра мы снова будем верить" в известной мере восполнит дефицит информации о католичестве. Это труд коллектива немецких богословов, впервые опубликованный в 1972 году. Он был ориентирован на широкий круг читателей, живущих в весьма непростой духовной атмосфере. Многие процессы общественной и политической жизни Запада, столь стремительно происходившие в XX веке, обернулись для миллионов людей либо полным неверием, либо разрывом с традиционными конфессиями. С другой стороны, религиозное невежество, царившее кое-где и в среде самих верующих-католиков, способствовало формированию у нового поколения слишком узких и подчас даже искаженных представлений о Церкви и ее учении. Поэтому авторы книги поставили перед собой задачу показать своим современникам католическое учение, максимально полно изложив его в простой и общедоступной форме, но и не сводя его, вместе с тем, к "высушенным" схемам, как это нередко делалось в катехизисах. При этом были учтены основные вопросы, возникающие в наше время у людей, соприкасающихся с христианством; были также приняты во внимание важнейшие аспекты критики вероучения и реальной жизни Католической Церкви. Об успехе осуществления этой задачи свидетельствует хотя бы то, что рассчитанная на германского читателя книга была вскоре издана на 11 языках.

Конечно, многие из затрагиваемых проблем неизвестны большинству нынешних россиян. Тем не менее, нам полезно знать о них: по мере неминуемого взаимопроникновения цивилизаций Запада и Востока проблемы, прежде неизвестные в России, становятся здесь актуальными.

Читая эту книгу, нельзя не заметить, с каким вниманием и уважением относятся ее авторы к протестантизму, который исповедует немалая часть немцев. Подобное обстоятельство весьма характерно: в наши дни Католическая Церковь отказалась от того однозначно-критического отношения к другим конфессиям, которое не без оснований ставилось ей в вину в предшествующие века. Россия традиционно православная страна, и есть все основания надеяться, что Православной Церкви суждено совершить великое дело духовного возрождения России. Хотелось бы, чтобы эта книга помогла православным верующим по-новому взглянуть на Церковь-сестру. К сожалению, на отношении к католичеству еще лежит сильный отпечаток средневековых стереотипов, давно уже не имеющих никакого отношения к реальности. Вместе с тем более глубокие и непредвзятые знания православных и католиков друг о друге несомненно будут первым существенным шагом к тому вожделенному единству христиан, о котором Сам Христос молил Отца накануне Своих спасительных страданий.

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ НЕМЕЦКОМУ ИЗДАНИЮ

Кажется, совсем еще недавно все были убеждены, что "метафизическим вопросам настал конец", что вопрос смысла жизни человека, а значит и Бога, ушел в небытие. А это все равно, что утверждать, будто и сам человек приговорен к смерти. Посмотрите-ка на человека, который не интересуется смыслом и целью своего существования, и, более того, неспособен даже задаваться таким вопросом, чем он отличается от высокоорганизованного животного?

Сегодня мы так уже не говорим, сегодня очевидно, что вопрос веры опять становится актуальным. Это не означает, что одновременно с этим возникает и вопрос Церкви. Действительность такова, что почти каждый иллюстрированный журнал или молодежное издание часто публикует статьи на религиозные темы. Опрос, проведенный Синодом Епископов среди католиков, показал, что верующие требуют, чтобы на собраниях Синода предметом разговора стали прежде всего вопросы веры. Люди хотят, чтобы вера возвратилась.

Несомненно, что благовестие христианской веры сегодня нужно подавать не так, как 50 лет назад. Распространение веры посредством сухих поучений совсем неподходящий способ. Вера, в которой нуждаются в реальной жизни, должна иметь к ней прямое отношение, объяснять ее смысл, помогать человеку успешно решать вопросы, которые она перед нами ставит. В своей переписке с ищущими, так называемыми "неверующими", я снова и снова убеждаюсь в том, что человека можно внутренне заинтересовать, если повернуть его лицом к вопросам христианской веры. Хождение вокруг да около его не устраивает.

Книге "Завтра мы снова будем верить" предшествовала книга "Во что мы верим", которая с 1962 года уже восемь раз переиздавалась. В новом названии отражена новая концепция. Она учитывает современные взгляды на различные вопросы. Поэтому почти все главы были переработаны или основательно изменены. Часть книги имеет непосредственное отношение к письменному курсу, организованному Центром Католической Богословской Информации во Франкфурте. Франкфурт,

1 мая 1972 г.

Фердинанд Кренцер

Глава 1. ПОИСК БОГА

Для многих людей смысл их жизни не оканчивается смертью. Они верят, что нечто стоит за всеми событиями и за всем развитием мира. И все-таки Бог остается для них чужим. Они хотят иметь точные доказательства Его существования.

Можно ли Бога доказать?

Скажем с самого начала: в естественнонаучном и математическом смысле доказательств нет. Доказательства относятся к материальному миру, но Бог не вещь, которой можно было бы распоряжаться, Он "Ты". Ведь и важные жизненные вопросы человека нельзя разгадать как кроссворд. Всегда при этом возникнут "если" и "но". Еще меньше знаний о Боге можно получить путем "доказательств существования Бога". Однако, в повседневной жизни мы ощущаем Бога. В то время как доказательства обращаются только к разуму, ощущение охватывает всего человека. И никаким разумом это ощущение нельзя ни создать, ни разрушить, ибо за ним стоит мудрость всего человечества.

Мы живем в научно-техническом мире и этим гордимся. Наша эпоха сформировала человека. Он деловой, рассудительный, пунктуальный. Однако, современный человек легко склоняется к мысли: можно узнать только то, что доказывается экспериментально; все, что нельзя взвешивать и измерять, не является действительностью.

Таким образом, от науки и техники требуют больше, чем они могут дать. Они охватывают только один срез действительности ее материальный мир. Жизнь, однако, намного шире! Они ничего не говорят, например, о смысле нашей жизни, о конечной цели человека. Можно ли такие человеческие ценности, как любовь и верность, правдивость, красота и осознание ответственности выразить физико-химическими формулами? Физик может дать механическое объяснение звуков человеческой речи, измерив частоту колебаний, однако физическими методами никогда нельзя будет постигнуть смысл этих слов.

Так что, скорее всего, Бог стоит вне естественнонаучных методов. С Ним невозможно обойтись так же как с исследуемым материалом в лаборатории. Его существование нельзя вычислить математическими формулами или обнаружить химическими анализами. Но Бог не стоит вне всего опыта человека, ибо логическим рассуждением можно прийти к выводу, что Он существует. Однако, это не приводит к противоречию между наукой и верой, если они осознают свои пределы. Макс Планк, основатель квантовой теории, говорил на основе своих религиозных убеждений: "Куда и как далеко бы мы не заглянули, нигде мы не найдем противоречий между религией и наукой, но, скорее, в главных пунктах полное сходство... Бог стоит для верующего в начале, для физика в конце всего мышления" [Frankenbergere; Gottensbekenntnisse grosser Naturforscher, s. 12].

И все-таки мы должны допустить, что из всего сказанного вовсе не обязательно следует ответ "Бог есть". Если бы так и было, несомненно, атеисты бы не существовали. Бог не навязывается настолько, чтобы его нельзя было отвергнуть. Это именно та "слабость Бога", которую Он допускает ради свободы человека. Ибо если бы Бог был полностью понятен для человека, человек не смог бы отказать Ему в своем признании. Но и вопреки этому, человек может обрести уверенность в том, что Бог существует. И верующие имеют на то достаточно доводов. Это познание не падает человеку прямо в руки.

Человек, ищущий Бога

Оставив на время христианское откровение, мы будем рассматривать только то, что может узнать о Боге каждый человек в своей жизни и в мире.

Ради этого человек должен мобилизовать все свои силы, разум, волю, мысли. Речь идет о главном решении, которое формирует дальнейшую жизнь человека, а решение это акт воли!

Один философ говорил: "Есть знания, которые мы приобретаем только тогда, когда они нас интересуют". Таким образом, у нас должно быть желание найти Бога.

Более того, требуется нечто большее, чем сам поиск. Человек должен коечто вкладывать, если хочет найти Бога: принципиальную готовность к любви и доверию. Ибо кто любит, видит больше, познает яснее. Любовь и познание взаимно усиливают друг друга. Очевидно, что любовь нельзя вызвать принуждением, даже при помощи доказательств. Она требует свободного решения, и потому можно Бога и "не заметить".

В поисках Бога важно не останавливаться на теоретических рассуждениях, но однажды решиться и окончательно выяснить "отношения с Богом". Мы узнаем человека лишь тогда, когда общаемся с ним. Бога можно будет узнать, только начав им интересоваться.

ГДЕ МЫ НАЙДЕМ БОГА?

Бога мы встречаем в природе

В открытом море, на горных вершинах или под звездным небом мы часто ощущаем, что нас окружает нечто бесконечное. Нужно только однажды обратить на это внимание. Затем мы начинаем восторгаться и сами себя спрашиваем: откуда взялись этот восхитительный порядок и красота в природе; в тонком стебле травы, и во всей вселенной; в простых каплях воды и в сложном организме живых тварей? Не стоит ли за всем этим высший разум?

Приведем только два распространенных примера: человеческий глаз формируется в теле матери. В то время у него нет никакой задачи, ибо он еще не увидел свет мира. И все-таки он уже готов к ней. Строение глаза мы в действительности поймем только тогда, когда сможем представить его цель "видеть". Но цель и смысл нам может предложить только духовная сила.

Или же обратим внимание на роль насекомого в опылении растений. Насекомое вообще не подозревает, что совершает нечто мудреное, оно делает это как бы "мимоходом". Растения, однако, зависят от этого и соответственно приспособлены. Все это спланировано. Кем?

Поэтому верующий Альберт Эйнштейн говорит: "Каждому естествоиспытателю, изучающему сущность явлений, должен быть близок некий вид религиозного чувства, так как он не способен представить себе, что к открытию необыкновенно тонких связей он пришел первым. В необъяснимой вселенной нам, людям, является безгранично мыслящий разум" [Frankenbergere; Gottensbekenntnisse grosser Naturforscher, s. 12].

Этот безгранично мыслящий разум мы называем Богом. Таким именем мы обозначаем создателя всего того, что нас окружает и того, чем мы являемся, то есть природы. Сама по себе она указывает на автора. Во всем сотворенном сияет Бог. Конечно, современному человеку намного труднее обнаружить в мире следы, указывающие на Бога. Ведь то, что считается природой, воздействует на нас теперь только во время отпуска. Природа уже значительно от нас отдалилась. Однако, с другой стороны, мы ее используем и стремимся ею овладеть и управлять. Если кто-то, например, нажмет электрический выключатель, то свет, осветивший пространство, будет, прежде всего, делом рук человека, электрика. Никаких следов, оставленных Богом, здесь нет. В самом деле, говорить о Боге в таких случаях преждевременно. В наше время приходится дольше рассуждать, чтобы, в конце концов, добраться до Бога. Бог не использует готовую энергию Он ее творит!

Надежда и любовь не знают границ

Мечты человека безграничны, он всегда стремится к большему. Нам нужно, чтобы нечто постоянно было впереди, нужно чего-то ожидать. И даже если мы уже не знаем, чего нам еще пожелать, наши ожидания не удовлетворены полностью, остается неопределенное ощущение, что все-таки чего-то не достает: несказанного, бесконечного счастья. Но по-видимому, в мире наших ощущений этого найти невозможно. Чтобы обрести это, человек должен выйти за свои пределы, перейти все свои границы. И это, во всем бесконечное и совершенное, мы называем Богом. Его-то мы и ищем в каждой надежде, мечте и стремлении. Где-то в глубине души мы предчувствуем, что Он должен существовать: как иначе мы бы могли об этом задуматься?

И в любви человек ищет то безусловное, совершенное, чему можно доверять безоговорочно, что никогда не обманет. Одновременно он хочет, чтобы счастье, о существовании которого ему стало известно, никогда не кончалось. Но он знает, что даже самый хороший человек не сможет оправдать его ожиданий. Кроме того, в любой момент любящих может разлучить смерть. Таким образом, всегда остается некое разочарование.

С такими ожиданиями человек должен потерпеть крушение, ведь в конечной жизни он хочет найти бесконечное. Поэтому многие пытаются начать "еще раз" или "заново", чтобы в очередной раз рухнуть. По всей видимости, человек с такой мечтой должен испытывать голод по ее конечному осуществлению. И любовь указывает на это бесконечное, указывает на Бога. И здесь это имя особенно применимо. Любовь не направлена на вещь или на обезличенную волю судьбы. Любовь направлена на личность. Только личность может ответить любовью. И Тот, кто ответит на все наши вопросы, исполнит наши ожидания, существует.

Требования совести

Наряду с мечтой о любви, о счастье, есть в нас и желание быть хорошими. Человеку совершенно точно известно, что он не смеет делать всего, что ему нравится, например, загребать себе все счастье за счет других. Эту направляющую силу, которая действует внутри человека, мы называем совестью.

Существовали попытки объяснить совесть как страх перед общественным мнением, перед наказанием, как следствие воспитания и окружения или как наследственную предрасположенность. Все это несомненно оказывает влияние на формирование совести, и этим можно объяснить то, что у отдельных людей разная совесть, и то, что народы по-разному смотрят на добро и зло. Но все соглашаются в том, что разделение добра и зла существует и человек посредством зла может стать виновным.

Каждому дано знать, что надо быть хорошим. Мы чувствуем свою ответственность даже тогда, когда никто другой не замечает плохого поступка, и никого из ближних это не коснулось. Почему же в таком случае преступник убегает, хотя его никто не преследует? Если нам известно, что мы поступили плохо, появляются угрызения совести, сознание вины и вместе с тем раскаяние. В голосе совести человек бесспорно распознает "Стой!", абсолютную справедливость, неподкупный суд, который требует от него сделать нечто, даже если это нелегко. Этот призыв настолько безусловен, что люди в крайних ситуациях жертвуют своей жизнью, только бы не повредить добру. Очевидно, человек не познает в своей совести себя как своего собственного судью как бы он тогда принимал решения вопреки своей склонности?

Но для объяснения совести недостаточно ссылаться на безличную силу. Разве свободный человек, считающий себя господином, склонился бы перед таким судом, если бы не узнал в нем большего, абсолютного господина и судью? Когда мы, провинившись, чувствуем вину, стыд и ответственность, то предполагаем, что существует тот, перед кем мы несем ответственность, перед кем испытываем чувство стыда и вины. Некое "Оно", некая абстрактная норма не может властвовать над нашими чувствами. Мы испытываем стыд не перед камнем или каким-то животным, а только по отношению к себе.

Опять-таки верно, что требования совести устанавливает чья-то безусловная воля, от которой не спасут никакие отговорки. В своем желании быть хорошими мы предчувствуем бесконечное добро и кого-то бесконечно Доброго. Именно с Ним мы сталкиваемся в нашей жизни в требованиях совести.

Познание пределов

Таким образом, мы можем найти Бога в нашей жизни. Он есть повсюду. С Ним мы встречаемся в крайних жизненных ситуациях: в страдании, в одиночестве, в ударах судьбы и в смерти.

Случайный комариный укус и заражение крови. Этого человека уже нельзя было спасти. И именно тогда, когда он устроил свою жизнь. В такие моменты остальным начинает казаться, что им противостоит какая-то загадочная сила.

Смерть ставит человека перед главным вопросом. Мысль об этом мы пытаемся заглушить, и может быть, это удастся на какое-то время, но не навсегда. Когда-нибудь человек приблизится к пределу, противостоящему всему его опыту и ожиданиям, которому он сопротивляется изо всех сил, пытаясь перескочить через него с помощью знаний и надежды. В глубине души он уже преодолел его в предчувствии: это еще не конец! Меня не собирается поглотить "ничто" за пределами жизни. То, что я переживаю, когда мне двадцать или восемьдесят лет, это еще не все, будет продолжение. Разве стал бы человек трястись перед "ничем" так же, как он трепещет перед смертью? Боль смерти была бы непонятна, если бы в нас не было того, что так сопротивляется этому концу и, следовательно, является бессмертным. В нас живет сила, которая не желает допустить существования каких-либо границ, а потому бунтует против смерти. Откуда берется эта сила?

Многие неверующие сталкиваются в своей жизни с непредсказуемой силой, реальностью, которая вовсе не случайна как они сами, которой никто не распоряжается, скорее она сама распоряжается и решает. Говорят о "судьбе". Что же это однако? Верующий человек не видит в этом слепой безличной силы. Он знает, что за всем есть "Ты", бытие личности. Как иначе могли бы исполниться такие наши ожидания как доверие, любовь, надежда? Этому "Ты" человек дает имя "Бог".

Теперь мы разобрались, кто такой Бог?

Нисколько! Мы только узнали, что Он должен существовать, понять же его невозможно. Бог выше всех человеческих представлений. Нам скорее известно, каким Он не является, нежели какой Он есть. Потому многие сегодня предпочитают полностью умалчивать о Нем. Здесь концы с концами не сходятся. Не значило бы это, что Его объявляют не имеющим значения? Все же нас, людей, интересует именно то, что еще не изучено, не высказано! Или же мы должны заниматься только очевидным?

Но одно, впрочем, будет верно: словами Бога не опишешь. Теологи это знали уже в далеком прошлом, полагая, что о Боге могут быть даны негативные свидетельства. Все человеческое и несовершенное в нем следует опровергнуть. Так мы приходим к выражениям: Бог безграничный, бесконечный, неизмеримый, непостижимый. Или же древние богословы говорят о Боге как о высшей мере всего, что считается совершенным, используя приставку "все". Бог всемогущий, всеприсутствующий, всеведущий. Таким образом, все сотворенные качества переносятся на Создателя, ибо Он один должен обладать в бесконечной полноте всем, что дано нам.

И все же, разве это не является только лишь попыткой человеческого понимания Бога? До тех пор нет, пока мы осознаем, что способ нашего выражения несовершенен. Хотя мы и пользуемся человеческими понятиями о Боге, но ведь других в своем распоряжении мы не имеем. Потому для нас должно быть очевидно, что все эти понятия содержат гораздо больше различий между Богом и человеком, чем сходств. И все-таки эти выражения не являются неверными, так как верно направление, ими обозначенное, хотя оно и не охватывает всей Божьей сущности. Она всегда остается недоступной нашей человеческой мудрости, остается невысказанной тайной. В каждом имени, которое мы даем Богу, он одновременно открывается и скрывается.

Поэтомy уже в Библии используются разнообразные, весьма наглядные выражения, передающие нам те представления о Боге, которые мы своим разумом никогда не сумели бы понять. Многие из этих образов отмечены человеческими чертами, например, когда говорится, что у Бога есть сердце, что Он о нас думает, что Он о чем-то жалеет, что Он разгневан, что Он держит над нами десницу и т.д. Из этих высказываний уже заранее ясно, что их нужно понимать как сравнение. Авторы Библии знали, что подобные выражения только подсказка. Они лишь указывают на Бога, Он же остается непередаваемым. За этим не скрываются наивные, детские представления о Боге, которые в дальнейшем следовало бы отвергнуть. Скорее, это представления, которые должны его приблизить.

Ложные представления о Боге

Человек не может сам по себе узнать, каким Бог является в действительности. Поэтому существует множество неверных представлений о Боге, которые Его искажают. Возможно, некоторые верующие сами являются причиной возникновения таких представлений, с которыми ни один мыслящий человек не может согласиться. Таким образом, многие люди отвергают не Бога, а карикатуру на Него. Эта карикатура их отталкивает. Но Бог не зависит от тех представлений, которые мы себе о Нем создаем. Если коренного жителя джунглей посетят сомнения по поводу деревянных идолов, и, в конце концов, он перестанет верить вообще, то это еще не означает того, что Бога нет, а только то, что Он не из дерева.

Никакое слово не используется так легкомысленно, как имя "Бог". Что только этим именем не обозначалось и что только не совершалось "во имя Божие". "Уповаем на Бога" написано на долларе. И на ремнях немецких солдат была надпись: "С нами Бог".

Мартин Бубер: "Бог это наиболее злоупотребляемое слово из всех человеческих слов. Ни одно слово не было так сильно залито грязью, так унижено... Люди для него убивали и за него умирали... Создадут мерзкие карикатуры и напишут под ними "Бог", убивают друг друга и говорят: "Во имя Божие..." (Автобиографические документы). Существуют люди, которые, кажется, так хорошо разбираются в Боге, будто бы у них "прямая связь с небесами". В сущности же все-таки "никто Бога не видел" (Ин 1,18).

Существует представление о милом старце с бородой, о Боге, который сидит на троне где-то над облаками "в небе". Это соответствует античному образу мира, на основе которого было создано библейское описание. И поныне используется слово "небо" для небосвода, а в переносном смысле для чего-то божественного. Однако, в отличие от нас, Бог не связан с пространством и временем. Божий трон не стоит нигде, и уж никак не на другом конце Млечного пути. "Небо" это не место жительства, а состояние.

Кто-то думает, что Бог никогда не осмелится сказать нет, Бога представляют как партнера по договору, с которым можно устраивать торговые сделки. Они полагают, что Бог существует только для того, чтобы выслушивать их молитвы. За молитвами автоматически должно следовать их исполнение. Они сделали себе из Бога наемного рабочего. Неизбежно последует разочарование и вывод: теперь мы больше не можем верить в Бога.

Для других Бог это небесный "полицейский", который должен заботиться о том, чтобы в мире был порядок. Когда они были детьми и озорничали, или когда гремел гром, их пугали: "Бог сердится". И позже, будучи взрослыми, они предъявляют ему претензии, что вопреки Его бдению в этом мире беспорядок и несправедливость. На всю жизнь в них остался страх перед Богом, который с поразительной точностью учитывает каждую нашу осечку, чтобы нас испытать и в конце нашей жизни предъявить нам счет. Сколь мал и мелочен этот Бог!

Многие отстаивают мнение, что Бог обязан вмешиваться в движение нашего мира, чтобы постоянно его корректировать, в крайнем случае, сделав какоенибудь чудо. Они забывают, что Бог вверил Свое дело сотворения человеку. Для мира существует определенная заданность и закономерность, которую никакой "чудодейственный Бог" так легко не нарушит, лишь бы только выполнить желания людей. Сегодня мы знаем, что Бог это не тот, кто собирает грозовые облака и мечет молнии в человека все это природные явления. Мы не смеем устраивать из Бога "затыкателя дыр", который должен служить объяснением там, где человек в своем мышлении наткнется на какую-то, чаще всего временную, границу. Примитивный человек почитал как божества отдельные природные силы: солнце, плодородие. В наше время человек укрощает эти силы и управляет ими по собственной воле. Потому он думает, что теперь можно спокойно не верить в Бога. На самом деле, ему бы следовало представить Бога гораздо более сильным. Нам надо искать Бога не в природных силах, но за ними как их конечную причину.

Но Бог не является и таким уж далеким тем, кто благородно удалился от мира. Он вовсе не тот автор, который единым актом сотворения привел в движение механизм природы и затем предоставил мир и человечество самим себе.

Девушка потеряла в результате несчастного случая любимого человека. Она спросила у своего дяди, заботит ли Бога ее любовь. Дядя сказал, что у Бога другие заботы. На это девушка ответила: "Раз Бог не интересуется мной, то и я Им не интересуюсь..." [Бергман. Летние игры].

Этот взгляд неверен. Бог есть внутри каждого человека, Он встречается с нами в любом событии. Бог самая глубокая причина всех человеческих вопросов и через веру Он открывается нам как "наш Отец".

В заключение мы можем сказать: чем уже представление человека о себе, тем уже то представление, которое ему удается создать о Боге. Поэтому не стоит удивляться, что в результате прогресса естественных наук и общественного развития столь узкое представление о Боге станет сомнительным. Несмотря на это, подобные потрясения полезны, так как заставляют нас исследовать и расширять собственные представления о Боге. Для современного, определившегося в мире человека, Бог не становится лишним, наоборот, Он возрастает в сознании людей.

Христиан второго столетия подозревали в "атеизме", как пишет об этом христианский писатель того времени, давая на это ответ: "Мы признаемся в том, что мы атеисты, поскольку не верим ни в одного из представленных богов" [Justinian. Apologia prima 6,1 MP G VI].

Для нас это является интересным доказательством того, что уже тогда, как видно, вера христиан отличалась от обычных представлений о Боге. Поэтому христиане попали под подозрение, что полностью Его отвергают. Действительно, христианская миссия лишила трона все природные силы, почитаемые "божественными".

Новый взгляд на человека

Мы можем сказать: наше представление о Боге влияет на наше мнение о нас самих. В начале рассуждений мы исходили от человека и задали вопрос, касающийся Бога. Теперь мы можем исходить от Бога и снова более основательно спросить о человеке. Наш опыт познания Бога поможет нам глубже понять многие вещи в нашей жизни.

Когда инженер делает новую машину, неспециалисту не удастся по разбросанным отдельным деталям создать представление о том, что же в результате получится. Однако, заглянув в план, увидев в чертежах целое как цель, он поймет значение отдельных частей.

Таким образом, если мы признаем Бога целью нашей жизни, ее тайной основой, то каждая жизненная подробность приобретет глубочайший смысл. Мы узнаем, для чего живем, узнаем о том, кто мы. С верой в Бога изменится земное существование человека. Все приобретет новое значение. Что-то конечное для верующего уже не сможет быть "бесконечно важным". С точки зрения веры в Бога найдут объяснение многие жизненные загадки разве это не является очередным подтверждением? Конечно, и для верующего человека многие вещи остаются неясными, но он одарен совершенно новой силой для преодоления тех трудностей, которые приносит жизнь. Из этой веры он черпает позитивное отношение ко всему, что от него требует повседневность.

Глава 2. ХРИСТИАНСКАЯ ВЕРА, РЕЛИГИИ, АТЕИЗМ

С незапамятных времен люди имели более или менее ясное представление о Боге. Вследствие чего были религиозны, то есть стремились почитать Бога и строить свою жизнь соответственно тому, что познавалось ими как Божья воля. Из сказанного Богу "Да" возникает религия.

Мы, однако, видели, что это "Да" человеку не навязывается. Существует много фактов, впечатлений и рассуждений, которые говорят скорее об отсутствии Бога в мире, чем о Его присутствии. Поэтому на главный вопрос человечества возможен целиком негативный ответ, то есть отрицание Бога. Там, где человек не считается с Богом, мы говорим об а-теизме, то есть, о без-божии.

В этой главе речь пойдет и о той и о другой возможностях. Религия и атеизм, вера и неверие сегодня повсюду живут бок о бок.

Начнем с атеизма.

Осторожность в оценке...

Вы наверняка запомнили цитату раннехристианского писателя о том, что христиане во II веке были названы "атеистами", потому что их взгляды не соответствовали обычным представлениям о богах. Это должно побудить нас к осторожности. Нельзя во всех случаях однозначно отличить веру от неверия. Многие из тех, кто считают себя атеистами, все-таки верят, что за нашей жизнью скрывается какая-то иная реальность, хотя и называют ее иным именем. Другие больше ищут: "Я был бы рад верить в Бога, но не могу однако мое неверие это не твердая убежденность, а недостаток убежденности". Такого человека невозможно назвать "безбожником", скорее, это человек сомневающийся или ищущий. Пожалуй, Бог ему внутренне ближе, чем многим другим, которые принадлежат к какой-либо церкви согласно свидетельству о крещении.

Бог не обитает...

Кроме того,  без сомнения существует очень много практических атеистов. У них  нет каких-либо  убеждений,  так как   этими вопросами  они вообще не интересуются.  Многие из них на вопрос,   существует ли Бог, сразу бы отве- тили:  "Да, конечно".  По всей вероятности,  они принадлежат  к какой-либо христианской церкви,  но Бог  практически не обитает  в их жизни и,  таким образом,  они не принимают  во внимание   Его существование.  Но так как их считают верующими, из-за них вера искажается.   Теперь мы оставим обе выше- названные группы и тех,  кто отвергает искаженные представления  о Боге (о них говорилось в предыдущей главе), и займемся атеистами, которые пришли к своим убеждениям на основе рассуждений и посчитали, что о Боге или "ничего нельзя знать" (агностицизм),  или что Бог "не может существовать"  (собст- венно атеизм). Зачастую ими бывают весьма достойные, с точки зрения духов- ности и этики, люди,  которые придерживаются подобного мнения  и с ним жи- вут,  поэтому мы должны уважать их взгляды.   II Ватиканский Собор подчерк- нул,  что Церковь и с ними  хочет вступить в диалог.  Тем более нас должны интересовать основания, по которым эти люди отвергают Бога.

Мы ничего не можем знать...

Агностицизм означает, что Бога следует отвергать на том основании, что Его невозможно познать со всей определенностью. По большей части агностицизм ссылается на "науку", подразумевая под этим, прежде всего, естественные науки.

Поскольку Бога нельзя доказать экспериментальными методами, Он не существует. Мы спрашиваем: а научно ли это? Естественнонаучного доказательства о существовании Бога нет. Но точно так же нам неизвестно научное доказательство того, что Бог не может существовать. Однако, как нам уже стало известно, существуют пути подлинного познания, которые могут привести к Богу.

АТЕИЗМ САМ ПО СЕБЕ

Ныне он так распространен, как никогда прежде в нашей истории. Так называемые язычники дохристианской эпохи и вне современного христианства были и остаются по-своему религиозными людьми, а вовсе не атеистами. То, что атеизм достиг мировых масштабов, представляет собой совершенно новое явление в истории человечества. Однако, он неоднороден и принимает самые разные формы.

Атеизм во имя разума

Многие полагают, что благодаря величайшему прогрессу человеческих знаний Бог становится лишним. Современное состояние науки дает им основания полагать, что для объяснения мира, природы и жизни они в Нем не нуждаются. И поэтому считают, что во имя науки, прогресса и техники уже нельзя признавать существование какого-то "Высшего Существа". Такой подход казался современным на рубеже XX века, когда началось стремительное развитие человеческого духа. За последние 100 лет человечеству удались бесчисленные изобретения и открытия. И чем далее мыслящий дух проникает в тайны природы, тем чаще он начинает догадываться о том, что утомительный поиск законов природы и рассуждения об этих законах (на что человечеству понадобились тысячелетия), ушли далеко в сторону от установления и устройства этих законов.

Атеизм из любви к миру

У истоков этого мировоззрения опять-таки стоит прогресс, предоставивший силы природы и вселенной в распоряжение человека. Нет ничего удивительного в том, что человек, очарованный ныне своими способностями и своим миром, желает превратить его в рай. Для Бога здесь остается мало места. К тому же многие опасаются, что Бог и то, что с ним связано, отстраняет человека от его задач в этом мире. Таким образом, религия для них это что-то вроде бегства от мира, отвержение мира. Нужно допустить, что неверно понятая вера, неверно понятое христианство, непринятое миром и от мира отстранившееся, всегда только укрепляли этот атеизм. Верующие лишь способствуют этому недоразумению, когда полагают, что им удастся приблизиться к Богу, если они не будут иметь ничего общего с "испорченным" миром и затворятся перед любым прогрессом, забросив при этом свои служебные и гражданские обязанности и необходимость оказывать помощь нуждающимся ближним. Созидательная деятельность человека и его стремление улучшить условия жизни соответствуют Божиему замыслу. На первых страницах Библии повелевается; "наполняйте землю и обладайте ею" (Быт 1,28). Божий замысел осуществляется не вне земли, а на земле.

Атеизм из любви к человеку

Когда человек встречается с Богом, то для него становится очевидным, что Бог заявляет на него свои права. Однако этому противится его гордость и стремление к независимости. "Если Бог существует, то человек ничто", полагает Сартр. Для этих людей религия означает поражение, покорение, несвободу человека. "Бог это стена, заслоняющая нам человека". Он "отчуждает" человека от него самого и его ближнего, потому что хочет, чтобы только Он один обладал человеком. Или Он или мы одно из двух. Служение Богу должно быть заменено служением человеку. Лишь когда мы перестанем интересоваться Богом, мы будем способны защищать интересы людей. Бога можно искать только в человеке и в человеческом. Достаточно просто быть порядочным человеком. Примерно так звучат аргументы.

В дальнейшем тексте мы увидим, что чересчур простые представления о Боге действительно поработили и продолжают порабощать человека. Но разве это имеет отношение к христианской вере, которая проповедует Бога, ставшего Человеком ради человека? Позднее мы ответим на этот вопрос. Теперь хотя бы вот что: Христос сам дал нам ясный ответ на вопрос о том, что для человека является главным: "Возлюби Господа Бога твоего...". Это первая и самая важная заповедь. Точно так же важна вторая: "возлюби ближнего своего как самого себя" (Мф 22,34 и далее). Именно в христианской вере в Бога заложено служение человеку, и Священное Писание может сказать: "Не любящий брата не познал Бога" (ср. 1 Ин 8,4 и далее).

Сегодня более всего возражают против Бога исходя из проблемы страдания, то есть, опять-таки из любви к человеку. Ход человеческой истории с ее кровью, слезами, бессмысленностью и несправедливостью выглядит постоянным протестом против Бога: "Как Бог может все это допустить? Все происходит так, как если бы Его не было. Бог или мертв, или молчит. Если бы Он был здесь, то тогда мог, должен был бы все это изменить, как-никак Он всемогущий. Раз Он все это допускает, то в этих несчастьях есть и Его вина. Если Он такой бездеятельный в этом мире, то мы, люди, должны сами приняться за работу и улучшить этот мир без Него".

В театральной постановке "Знамение Ионы" люди ищут виновника бедствий последней войны и в конце концов приходят к заключению: Виноват Бог. Необходимо признать Его виновным. Он осужден на то, чтобы пришел в этот мир и Сам выстрадал человеческую смерть. Именно такое возражение против Бога мы должны воспринимать очень серьезно. Поэтому позже мы вернемся к проблеме страдания и рассмотрим ее более подробно.

Кое-что от этих форм атеизма есть в каждом из нас. Подобные вопросы и трудности терзают и верующего человека, если он не смотрит на мир через розовые очки. Но для верующего сомнение и неверие имеют смысл: атеизм вынуждает отбросить его зачастую обманчивое спокойствие и самоуспокоение. То есть неверие заставляет верующего заново задуматься над своими представлениями о Боге, соединив их с требованиями своего времени. Лишь тогда наша вера является сильной и зрелой, когда определяет свое отношение к неверию. Большинство людей преодолевают в какой-то момент своей жизни период неверия, и позднее это может оказаться полезным для укрепления веры. Не будем настаивать на точке зрения, что надо быть атеистом для того, чтобы служить людям и жить в согласии с прогрессом, миром и техникой.

РЕЛИГИЯ

Если мы более подробно рассмотрим такой оборот человеческой речи как "Человек должен иметь религию", то обнаружим, что с понятием религии связываются самые разнообразные представления. Для одних религия это проявление возвышенных чувств, которые выходят на поверхность в торжественные минуты. Для других религия означает совокупность запретов и обязательств. Для многих она содержится в признании учения, для кого-то в ласковом отношении к ближнему, в том, чтобы никому не причинить зла. Но все это в сущности не является религией в собственном смысле слова. В религии речь идет, прежде всего, не о человеке, а о Боге. Религия это осознанное и свободное решение человека быть на стороне Бога.

Религии существовали с незапамятных времен. Уже древнеримский мыслитель Цицерон утверждал, что нет народа без религии. Это утверждение верно и поныне.

Было такое время, когда некоторые люди предполагали, что на отдаленных островах живут люди, не верящие в Бога. Позднее обнаружилось, что религия этих коренных жителей хотя и была скрытой и тайной, но все-таки существовала. И если какой-нибудь европеец каким-то образом приобретал их доверие, ему предоставлялась возможность заглянуть в их самые интимные и священные представления о Боге, в их обряды поклонения Ему.

Как можно объяснить это повсеместное распространение религии? Очевидно, прообраз Бога берет начало в человеческом естестве. Человек догадывается, что он исходит от Бога, к Богу же и вернется. Древнее изречение Августина остается в силе: "Не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе, о Боже". Как планеты вращаются вокруг солнца, так кружит наш разум около своего центра, около Бога. Отстраните этот центр, и все распадется, оставив много загадочного и неясного.

Разнообразие религий

Насколько едино человеческое сознание в том, что Бог существует, настолько различны существующие представления о Боге и формы его почитания. Они различаются так, как различаются люди с их способностями, уровнем образования, своеобразием, обусловленным историей и культурной средой. Ибо даже всем своим разумом человек не сможет приобрести отчетливое представление о Боге. Наконец, всех его представлений будет недостаточно для полноты Божьего бытия. Так можно объяснить разнообразие религий.

Пускай сколько угодно расходятся их проявления, всем им присуще общее сознание принадлежности к Богу и добросовестное стремление почитать Бога и проживать свою жизнь на основе своих убеждений. Поэтому нужно уважать все религии. II Ватиканский Собор подчеркнул, что Церковь не отрицает в этих религиях "ничего из того, что является священным и истинным".

Веротерпимость

Религиозная свобода, таким образом, принадлежит к основным правам каждого человека. Каждый должен иметь возможность исповедовать свою религию в том числе публично и в коллективе так как ему подсказывает совесть. Поэтому нельзя никому препятствовать жить по собственным религиозным убеждениям. И наоборот, нельзя никого заставлять проявлять определенную религиозность. Эта свобода основывается на человеческом достоинстве, к уважению которого мы пришли лишь в ходе длительного развития. Невозможно отрицать, что в прошлом Церковью этот принцип был попран. II Ватиканский Собор выразил сожаление по этому поводу, ибо таким образом были искажены принципы Евангелия.

Однако, религиозная свобода не означает, что человек по собственному усмотрению может решать, исповедывать ли ему религию или нет. Человек является творением, и потому имеет определенное отношение к Богу, из которого, подобно отношению к родителям, следуют уважение, любовь и послушание как естественные обязанности. Когда кто-то узнает в Боге своего Господа и Создателя, то выразит это в своей жизни, и таким образом, будет Богу служить (в связи с этим мы и говорим о "богослужении"). Но именно здесь мы сталкиваемся с возражениями многих людей. По их мнению, религия существует только для "религиозных нужд", или же как моральная опора, для утешения и возвышения человека. Кто так размышляет, идет на богослужение лишь тогда, когда что-то его "подталкивает", или если нужда заставит его молиться. В другое время он вновь заявляет: "богослужение мне не нравится, молитва мне ничего не дает". В этом случае свое отношение к религии люди ставят в зависимость от настроения или прихоти. Мы обнаруживаем, что все поставлено с ног на голову, и человек занимает место, принадлежащее Богу. Однако это явно противоречит религии. В религии прежде всего говорится о Боге, разумеется, тем самым и человек познает всю полноту своей жизни.

Все ли религии одинаково хороши?

Сотни названий богов, культов, храмов, тысячи ответов и представлений такими нам являются религии. Уже на первый взгляд становится очевидным, что все эти многочисленные религии в своих изречениях противоречат друг другу. Какая все-таки является правильной? "Каждый утверждает, что он прав, так кому же все-таки верить?", этот вопрос мы слышим часто. Чему в таком случае удивляться, если многие прекращают поиски, придя к заключению: "Пускай каждый блаженствует по-своему", ибо "у всех как-никак один Господь Бог". Или: "Неважно, кто во что верит, главное, у него есть вера". Именно такое отношение характерно в наше время для многих людей, впрочем, его можно обнаружить и во всех древних языческих религиях, в подобной форме оно есть и в буддизме.

Сформулируем эту проблему во всей многогранности: не является ли христианство лишь одной из форм почитания Бога, религией среди многих других, или оно занимает какое-то особое положение? Не является ли и христианская религия лишь одним (хотя и на более высоком уровне) из олицетворений человеческого стремления установить связь с Богом?

Раз уж приходится об этом говорить, нам следует исключить какую бы то ни было надменность в отношении к другим убеждениям. Необходимо соотносить любое человеческое стремление почитать Бога с уровнем собственных знаний. Уже потому, что каждый из этих людей стремится служить Богу всеми своими силами. Религиозное усердие у нехристианина субъективно может быть более интенсивным. Все это нужно иметь в виду.

Но у нас говорится о религии в объективном смысле, то есть о ее содержании, касающемся Бога и человека. И здесь следует сказать: несомненно, в каждой религии есть элементы истины. Но уже в результате простого рассуждения становится очевидным, что все высказывания, принадлежащие различным религиям, одновременно не могут быть истинными. Или Бог только один, или богов много. Или Бог всемогущ, или же подвластен темной силе судьбы. Или Бог является Существом, которое управляет миром через разум, или же это безличная сила, которая всем владеет и которая тождественна миру. И то и другое одновременно никак не может быть истиной. Поэтому не все, являющееся религиозным, является также хорошим и правильным. Есть в этом, как нас учит история, еще ошибки и ереси задумаемся хотя бы о людях, принесенных в жертву, и о священных коровах...

Обожествление природы

Как и во всех сферах жизни, в истории религий явно прослеживается постепенное продвижение ко все более чистому, духовному пониманию Бога. Поэтому не следует удивляться, что, например, древние религии и современные религии примитивных народов часто содержат лишь весьма несовершенные представления о Боге. Силы природы зачастую просто отождествляются с Богом. Можно понять, что люди, которые чувствуют свою зависимость от этих сил, впадают в соблазн почитать солнце, молнию, огонь, море, созвездия как богов и стремятся своими жертвами снискать их расположение.

Бог только сверхчеловек?

Религии на более высоком уровне обожествляли сам опыт человеческой истории: жизнь и смерть, любовь и ненависть... Бога формировали по подобию человека. Эти боги по сути являются людьми, спроецированными на небо, им присущи все человеческие слабости и несовершенства. Однако, там, где представление о Боге сформировано по человеческим меркам, и представление о человеке останется несовершенным. Человек в этом случае должен выглядеть более убогим, чем он есть на самом деле. Таким образом, эти религии имеют общее ядро все они порабощают человека, превращают его в "ничто", преданное своеволию богов. Отношение человека к богам в них основано исключительно на одном страхе.

Наверняка и в этих религиях содержатся глубокие истины, которые на определенном этапе культурного развития имели важное значение. Нет сомнений, что среди людей, исповедовавших эти религии, часто царила искренняя набожность. Несмотря на это, их основные представления о Боге являются раздробленными и ошибочными.

В результате таких представлений некоторые люди считают, что религия существует для слабых и закрепощает человека. Это на самом деле имеет отношение к религиям вышеописанного типа. Такие представления о Боге и человеке не можем принять и мы.

Как мы позднее увидим, христианство приносит абсолютно новую весть о Боге, причем в значительно отличающейся форме: "Итак, стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства" (Гал 5,1). Но мы должны признать, что сами христиане сравнительно часто искажали эту Божью весть. Если они в своей вере стоят перед Богом в рабском страхе, если вера для них лишь совокупность заповедей и запретов, то в этом случае они вообще не поняли, что такое христианство. Нельзя отрицать, что многие христиане именно таким образом разъясняют свою веру, тем самым давая повод к тому, что христианство рассматривается в одной плоскости с другими религиями и вместе с ними отвергается.

ТРЕБОВАНИЯ ХРИСТИАНСТВА

Хотя мы отвергаем приведенные нами представления о Боге, все же мы не вправе превозноситься и осуждать тех, кто эти представления принял. В определенном смысле все они имеют свое предназначение, ведь никто не может знать, каков Бог в действительности. Однако, теперь мы скажем главное: все это действительно, покуда человек находится в рамках своих рассуждений, до тех пор, пока Бог сам не откроет что-то о Себе. В момент, когда говорит Бог, человек может только слушать, тут прекращается любое, в том числе самое добросовестное, стремление приблизиться к Богу собственными рассуждениями!

Отличие христианской веры заключено в том, что Бога не находят снизу, человеческими поисками, Бог Сам идет навстречу человеку сверху. В этом ее действительность и обязательность. Исключительность христианства не в необычном содержании учения и требований веры, а в том, что Бог стал во Христе одним из нас. Путь, который ведет к Богу, может сделать доступным только сам Бог.

Таким образом, все повернулось на сто восемьдесят градусов. В религиях человек отправляется искать Бога, чтобы затем по-своему его почитать. В Откровении Бог идет за человеком, идет ему навстречу, и сообщает, какой Он есть и какими Он видит нас. Человек на это отвечает преданностью своей веры. Следовательно, христианская вера вообще не является одной религией среди многих других. Это особая встреча со Христом, в которой Сам Бог хотел быть рядом с нами.

Откровение

В Откровении мы имеем возможность правдиво и по-настоящему познать Бога. Бог Сам говорил и вмешивался в наш мир и нашу историю. Он предоставил нам возможность Его познать. Уже в дохристианскую эпоху он заявил о Себе через просвещенных им пророков. Потому евреи не могли уже принять какие-то другие убеждения. Это Откровение Ветхого Завета воспринял Христос, в Нем оно и завершилось. Бог во Христе высказывает Сам Себя, и потому называется Словом (Ин 1,1). Здесь предел любой человеческой мудрости о Боге, ибо Бог высказался Сам.

Это не означает, что теперь христианство обладает абсолютной истиной. Истина никогда не будет тем, чем мы можем владеть как драгоценным камнем, приобретя его раз и навсегда. Для человека она всегда несовершенна, требует дополнений и дальнейших поисков. И после Откровения мы не можем познать Бога полностью, однако, нам становятся известны высказывания о Нем, за которые он Сам ручается. Во Христе и Его благовестии, содержащемся в Новом Завете, Откровение достигло своей полноты.

Кто-то может возразить, что и другие великие религии ссылаются на откровение. Это верно, и мы не сомневаемся, что и помимо христианства могут встречаться элементы откровения. Об Откровении в Ветхом Завете мы уже говорили. Учение ислама во многом строится на ветхозаветном и христианском Откровении. Поэтому после иудаизма из всех нехристианских религий к христианству ближе всего ислам. Но Христос не только пророк, каким признает его ислам, Он приходит от Бога: "Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил" (Ин 1,18). Он не просто посредник в передаче религиозных истин (ислам), Он Сам Откровение Бога. Не только в том, что говорит и делает, но и в том, чем является. "Кто меня видит, Отца видит", говорит Он Сам о Себе (ср. Ин 12,45; 14,9); таким образом Он стоит на одном уровне с Богом.

В этой главе не говорится о том, действительно ли в Иисусе открылся Бог, об этом речь пойдет позже. Достаточно предварительно принять возможность того, что Бог заговорил с людьми. Эту вероятность нельзя отрицать, если не принимать Бога за безличную роковую силу. Просто утверждать, что Бог "не мог бы сделать ничего подобного", означало бы сотворить образ Бога по собственному усмотрению и отказать Ему даже в тех возможностях, которыми и мы, люди, обладаем, например, в способности к самосознанию и самовыражению.

Никто не обязан принять те требования, о которых мы здесь говорим. Каждый имеет право спрашивать об их причинах (об этом в следующей главе), но следовало бы серьезно задуматься над самими требованиями. Однако тому, кто придерживается Божьего Откровения и в нем убежден, нужно знать, что если он хочет поступать по совести, то должен следовать этим требованиям.

"Слышать" глас Божий

Если кто-то ожидает серьезного разговора, то сделает все, только бы не опоздать на встречу. Когда бесконечный Бог призовет Свое творение, оно не может быть равнодушным к тому, что с ним говорит Сам Бог и к тому, о чем Он говорит. Уже сама возможность, что Бог может нам что-то сообщить, должна побудить нас отыскивать следы Его проявления.

Человек преобразится, как только Бог на самом деле заговорит. Это его касается, он должен прислушаться и принять ту или иную точку зрения. Он может закрыть или открыть свои уши и глаза перед Богом. Однако Божие послание никогда не было необязывающим, поэтому человек не может отвечать или не отвечать по своему усмотрению. При этом он становится или верующим, или виновным (конечно, в том случае, если ему действительно было что-то известно о сути Божиего Откровения). Поскольку Бог сообщает человеку только важные вещи, человек получает или теряет шанс узнать нечто важное о себе и своем мире. Если "непосвященные" думают, что без веры будет легче жить, то каждый верующий может им прямо засвидетельствовать, что вера приносит ему подлинную радость и обогащает его жизнь.

Глава 3. ИИСУС ХРИСТОС ГОСПОДЬ

Решающий вопрос

Вокруг Иисуса Христа всегда было много вопросов, точно так же как и сейчас. В Нем сомневаются, многие про Него спрашивают. Он достоин такого интереса. "Кто же этот Иисус Христос, который во все вмешивается... и который все снова и снова требует, чтобы мы ставили Его на первое место в нашей жизни?" (Рильке). Это решающий вопрос для тех, кто хочет прийти к вере, или в своей вере подойти к личному решению, и тем самым к зрелости. Нерешительный человек вызывает у нас неприязнь; несомненно, если бы Иисус жил в наше время, такой человек ни в коем случае не распял бы Его, он принял бы Иисуса, выслушал все, что тот хотел ему сказать, чтобы затем устроить из Него посмешище (Карлайл). Иисус или вообще ничто Ему нечего сказать и Он абсолютно ничего не значит, или же Открыватель Божиих тайн. Он "Божие Слово" ответ на все вопросы человечества. Он Сам "Бог от Бога", Спаситель и Завершитель, дающий меру и отмеривающий, Который как судья решает, кому должно спастись или погибнуть, краеугольный камень, на котором все основано. Он Тот, Кого предали. Тот, Кто вернется к ужасу считавших Его убитым и желавших проигнорировать Его существование, забыть о Нем. Он Тот, Кому веришь. Кто есть "Путь, Истина и Жизнь" (ср. Ин 14,6) для всех, кто о Нем спрашивает, кто желает Его увидеть, услышать Его слова и следовать за Ним, куда бы Он ни пошел Он возьмет их с Собой и приведет домой, в Свое Царство, к Богу, и тем самым, к полноте их жизни.

Вопросы об Иисусе Христе ни в коем случае нельзя отнести к малозначащим; наоборот, вокруг Иисуса очень много вопросов, и Он способен ответить на них. Однако, Он требователен. Поспешное отвержение, попытка проигнорировать Его личность, нежелание выслушать Его требования все это человеческие уловки, которые перекрывают все доступы к вере или дальнейшему продвижению в ее постижении.

КЕМ БЫЛ ИИСУС ХРИСТОС?

Жил ли Иисус вообще?

Сколько усилий приложили люди, чтобы уничтожить законность прав Иисуса и больше из-за Него не беспокоиться! Отрицали Его существование, низвели до обыкновенного человека, подсмеивались над Евангелием как над книгой сказок. Или стали расценивать как миф, возникший благодаря фанатизму Его приверженцев, которые использовали имеющиеся под рукой понятия из ближневосточных религий. Люди окончательно усомнились в возможности знать о Нем что-то определенное и в конце концов успокоились на том, что веру в Него предоставили личной религиозности отдельного человека, который читает Священное Писание, и там, вопреки науке, с Христом встречается. Или заявляли, что не имеет значения, возможно ли о самом Иисусе выяснить чтонибудь историческое или нет. Достаточно интерпретировать Новый Завет определенным образом, и современный человек сам придет к смыслу своего существования.

При всем этом несомненно, что благодаря критическому, взыскательному и обстоятельному изучению личности Иисуса за последнее столетие мы приобрели множество ценных знаний о Нем Самом и о Его эпохе, о возникновении и смысле свидетельств о Его личности, о Его учении и Его делах.

Таким образом очевидно, что Иисус жил, что Он существует, что Его просто невозможно отвергнуть, не обратив на Него внимание. Существование Иисуса из Назарета неопровержимо доказано. Если и жил кто-то в прошлом вообще, так это Иисус. Никого иного столь основательно не изучали. В любой умной книге про Иисуса можно вычитать, что и языческие (Плиний, Тацит, Светоний), и иудейские писатели (Иосиф Флавий, авторы Талмуда) упоминали по крайней мере о Его существовании, даже отчасти с историческими подробностями; хотя для летописца событие на колониальной периферии огромной Римской империи воистину не было достойно внимания. В том, что Иисус жил, сегодня уже никто не сомневается, если только он не задался целью отрицать Иисуса.

Догадки об Иисусе

В наше время человека более интересует вопрос, кто, собственно, такой Иисус и что Он значит для людей тем самым и для меня. И тогда возникают блистательные и разнообразнейшие догадки об Иисусе. В этой путанице вокруг Иисуса много недоразумений, и лишь при критическом анализе начинают понемногу вырисовываться контуры этой исключительной личности; Иисус приобретает очертания, отдельные точки зрения рисуют единый образ. Из сравнительно неясного, неопределенного, вызывающего вопросы и сомнения Иисуса из Назарета появляется, одновременно с постепенным переходом от неверия к вере, весь Иисус Христос, которому можно верить, так как Он сам приводит человека к вере. Вокруг Иисуса нагромождаются вопросы: "Что это?" (Мк 1,27). "Кто же Сей?" (Мк 4,41). "Никогда ничего такого мы не видели" (Мк 2,12). "Он вышел из себя" (Мк 3,21).

В Иисусе сомневаются. В стремлении уничижить Иисуса и тем самым разбить христианскую веру или, по крайней мере, представить ее не имеющей значения, накладывается рука на основы христианства. Но заданные вопросы не пропадут даром, так как можно надеяться, что мы получим окончательный ответ и информацию. Иисус вызывает вопросы и задает их Сам, таким образом вера становится возможной лишь благодаря вопросам. "Откуда Ты?" (Ин 19,9), "Чего Ты от меня хочешь?" (ср. Мк 1,24; 5,7), спрашивают люди. "За кого почитаете Меня?" (Мк 8,29), "Кого ищете?" (Ин 18,4),спрашивает Иисус.

Иисус "неоднозначен", предварительно Он довольствуется намеками, предоставляя воле человека решать "в Его пользу или против Него" (ср. Мф 12,30). Иисус ломает все представления и схемы. Но и существующие понятия ожидаемого Спасителя Ему не подходят, они должны быть расширены и дополнены. Он всегда позволяет заглянуть в Свое бытие глубже и определеннее (ср. Ин 16,13), давая для этого просветление духа. Так возникает надежда, прорастающая из беспомощности, малая вера, которая хоть и бедна, но еще может развиться.

Иисуса нельзя понять с легкостью, Его нельзя открыть запросто (Ин 20,17), он приходит постепенно, но всегда ускользает из поля зрения, рук и мыслей тех, кто хочет Его понять. Случай Вознесения это ситуация очевидца, находящегося лицом к лицу с Иисусом-человеком. Мгновенье назад Он еще был здесь. Где же Он теперь? Есть Он, или Его нет? Куда уходит, откуда приходит? Он "здесь или там" (ср. Мк 13,21)? Или Он "обещание, о котором никто не знает, кто же его выполнит" (Костер)?

Путаница и ошеломление вот характерные признаки различных предположений об Иисусе, которые едва ли или же только изредка совпадают.

Если уже современники понимали Иисуса полностью неправильно, то тем более неправильно Его поймут люди времен более поздних. Возникнут все те же предположения, в которых Иисус понимается отчасти верно, но в целом совершенно ошибочно: Иисус человек, соответствующий вкусам своих современников. Иисус, воплотитель всех грез и мечтаний. Иисус, земной Мессия, революционер, великий волшебник, который одним взмахом руки заново приведет в порядок то, что испортилось; Иисус, издевательский образ, карикатура на человеческое бессилие и несовершенство, проекция собственного ошибочного бытия.

Существует множество "фальшивых христов" (ср. Мк 13,22). Кто же истинный Христос? Как Он жил в действительности? Что Он сказал дословно? Как к Нему добраться сегодня? Где Он? И что Он может нам, современным людям, еще сказать? Эти вопросы все еще актуальны. Величайший вопрос об Иисусе, Неизвестном, который пришел инкогнито, до сих пор, по-видимому, остается без ответа.

Евангелие как свидетельство об Иисусе Христе

Что же делать? Да вот что: будем последовательно исследовать все предположения и взгляды и пробираться к тем сведениям, которые или исходят непосредственно от Него самого или имеют к Нему отношение и могут предоставить существенные факты и детали. У того, кто хочет знать поточнее, кто такой Иисус, и чего Он требует от человека, есть только одна возможность читать Евангелия. В них наиболее подробно говорится об Иисусе. Эти записи исходят от первых, и тем самым непосредственных свидетелей жизни Иисуса, их основа в самом Иисусе. Они возникли в первом столетии, как доказала дотошная критика Библии, и потому являются подлинными. Их текст в сущности нетронут и может читаться сегодня на языке оригинала со всеми возможными незначительными вариациями в каждом из изданий этих Евангелий.

Хотя речь идет не о репортаже, не об исторической биографии Иисуса, все же как свидетельство веры излагается история Иисуса, связанная с "Иисусом из Назарета" (ср. Лк 24,19). Евангелия содержат то, что стало источником веры первых христиан, то, что и теперь побуждает верить современных людей. Так из свидетельства о вере может возникнуть убежденность в вере. Евангелие достойно веры. Здесь, очевидно, возникает не только вопрос, что "есть в тексте", но и что там "имеется в виду". Это большая проблема и весьма трудная задача, связанная с переводом, изложением и использованием Евангелий. То, что было выражено языком, который стал чужим, в образах, подчас труднопонимаемых, должно быть сделано доступным и быть показано как осуществимое. Призыв Евангелия был дан раз и навсегда, но он проходит сквозь мысли и слова людей и отражается в ушах и сердцах последующих поколений. Это мост через пространство времени.

Не только самим авторам, но и последующим проповедникам трудно добиться того, чтобы Иисус действительно присутствовал в их слове, в их записях, в их повествовании, и в своей предельно истинной сути дошел до нас.

Уже давно возникли сомнения по поводу того, действительно ли идентичны "исторический Иисус" и "Иисус веры". Высказывались мнения о существовании определенных добавлений и изменений. Более того, говорили, что Евангелие не передает действительных исторических событий, а всего лишь красивые легенды. История исследований жизни Иисуса (Швейцер) доказывает, что в равной степени напрасно пытаться совсем досконально и "исторически" приблизиться к самому Иисусу, как и напрасно предполагать, что Евангелие это нечто вроде романа об Иисусе, в котором Иисус персонаж, приспособленный к вкусам эпохи. На самом деле критически настроенный читатель в Евангелии встретится с достоверным, с точки зрения верующих, изображением Иисуса, которое было записано для того, "чтобы и другие могли верить" (ср. Ин 20,31).

Евангелие призывает верить именно так, как это делали первые люди, которые встретились с историческим Иисусом. И в более позднюю эпоху вера предлагается всем людям точно так же; внимание направлено на Иисуса. Передача веры первых свидетелей осуществляется последовательно, достоверно, ответственно по отношению к источнику, и не предполагает ничего своевольного. Традиция это не какое-то искажение, отступление, но передача без подделки. И хотя в Церкви всегда возникали различные вопросы, которые она в честной борьбе стремилась выяснить, речь всегда шла о том же самом Иисусе "вчера и сегодня и во веки" (Евр 13,8). И будут "гласить о Нем до края земли, пространства и времени" (ср. Деян 18; Мф 28,20) повсюду и в любое время. Евангелие это весть для каждого.

Нечто необычайное в Иисусе

Иисуса в Евангелии нельзя было выдумать. Если апостолов считать авторами романов, то тогда почему им не пришло в голову описать что-то более интересное и сенсационное, чем жизнеописание неизвестного еврея. Этот сын плотника выступает с необычными претензиями и не предлагает никаких материальных выгод, зато выдвигает нелегкие требования, касающиеся личного и общественного образа жизни. Почти никем так и непонятый и отверженный, Он в конце концов был объявлен богохульником и государственным изменником и казнен на кресте как обычный преступник. Весть о Его воскресении невозможно объяснить лишь убеждениями Его приверженцев, ибо взрыв веры и доверия после полного разочарования никак не удастся обосновать, если только действительно не произошло какое-то событие. Оно-то и было затем столь эмоционально воспроизведено и записано (вот откуда текстовые вариации).

Читающий Евангелие непредвзято в скором времени заметит в каждой строке эту цельность и добросовестность повествования и путем сравнения может сразу же обнаружить приукрашенное изображение и вычурный стиль так называемых "апокрифических" (неподлинных) евангелий. Даже наличие текстовых швов, которые очевидны и возникли при компоновке и редактировании традиционного материала внутри любого из Евангелий, доказывает добросовестную передачу того, что происходило на самом деле.

Иисус Нового Завета рассматривается с различных точек зрения, выделяется та или иная черта Его личности. Его исследуют со всех сторон. Иногда Слово слушается как бы "иными ушами", в новой ситуации, и тогда приобретает различные оттенки, особенные призвуки. Но в центре внимания всегда Один и Тот же. Тот, на Которого можно без конца смотреть, Которого можно без конца слушать и Которого мы никогда не сможем постичь до конца. Один и Тот же Иисус в различных Евангелиях, в многообразном свидетельстве веры Нового Завета. Евангелия всегда подразумевают Его одного, имеют отношение именно к Нему, в конце концов исходят от Него. За письменами Евангелий стоит живая, непостижимая личность, Тот самый Иисус из Назарета, с Которым необходимо разобраться. Его непостижимость отличает Его не только от вымышленных фантастических героев, но и от всех реальных людей всех времен. Он не только из "определяющих людей" (Ясперс): преодолевает и переубеждает всех. Его даже нельзя сравнивать с идолами! Но и сравнение с великими основателями мировых религий явно в Его пользу. Не только потому, что Он отличается от них своей человеческой чистотой. И Лао-Цзы, и Конфуций, и Заратустра и Будда, и в конце концов Мухаммед при всей своей гениальности не достигли того особенного превосходства жизненного пути, несравненной полноты учения, и уж никак не обладали абсолютными полномочиями говорить от имени Бога так окончательно и находиться с Ним в столь тесной связи, что захватывает дух. При этом такое право Иисуса нисколько не является заносчивым, высокомерным. Просто Он иной, нежели все другие, без принижения их значения, в Нем есть иная суть и иные измерения.

И отличие от иудаизма очевидно. Пускай Иисус в каких-то случаях подчеркивает свое происхождение из народа Авраама, Моисея и Давида, пускай современные верующие иудеи уже пытаются напоследок принять и как-то адаптировать "брата Иисуса" (Бубер), все-таки Он продолжает оставаться изгоем, богохульником, которому не простится, что Он посягнул на закон, что изрек такие слова, которые могут принадлежать только самому Богу; что Он занял место, которым не был удостоен даже ожидаемый Мессия.

Он тот изгнанник из иудаизма, который умирает "вне" (ср. Евр 13,12), который ускользает от преследования, который переживет падение Иерусалима, который идет не только к избранному народу, но и намного дальше, обращаясь ко всем людям и желая спасти всех. Иисус выдержит любое сравнение, Он оригинален, уникален. Перед Ним разрушается любое представление, Он не позволяет ограничить Себя какими-либо рамками, и в конце концов, Его нужно принимать Таким, Какой Он есть.

У того, кто хочет встретиться с Иисусом, дабы это помогло ему принять веру, нет иного выбора, как потянуться к Новому Завету. К сожалению, Новый Завет зачастую становится "старым", ибо в притворной доверительности с ним обходятся так, словно все уже давно известно. Ищущему человеку важно читать Новый Завет как "новый" и открывать его для себя как "новый", каждый раз заново; решительно и упорно, с терпением и желанием следить за Иисусом; созерцать Его, умолкать перед Ним, прислушиваться к Нему, медитировать; позволить потихоньку проникнуть в себя неизгладимому впечатлению от этой личности, которая раскрывается все более. Спрашивать Его, спорить, бороться или просто: молиться, чтобы однажды, возможно, вкусить полную истину и добраться до сути слова, исходящего из уст Божиих, чтобы пережить мгновение решающей встречи с Иисусом в вере.

Каков Иисус в Новом Завете

Попытаемся сообразно Новому Завету обрисовать черты этой исключительной личности, хотя и невозможно упомянуть каждую деталь. Образ Иисуса Христа в каждом людском сердце будет несколько иным, более или менее отчетливым. Поэтому на протяжении веков существовали различные изображения Иисуса, выделяющие в каждом из этих образов какой-то особенный аспект. Однако, ни один из них не постигает Его во всей полноте. Пожалуй, можно перефразировать известное стихотворение Новалиса: "Вижу Тебя, мой Иисус В тысяче образов, дивно начертанных, Но кто мне сумеет объяснить Как Тебя видит моя душа..."

Ну как же быть с этим Иисусом из Назарета? Он спрашивает у нас: "Что вы думаете обо мне?" (ср. Мф 16,15). Проберемся к Нему поближе, "Нам хочется видеть Иисуса!" (Ин 12,21). Весьма интересно лицезреть Иисуса на фоне Его народа и Его эпохи, открыть духовную и человеческую родину, из которой Он происходит "по плоти", показать, каким образом в нем выполняются ожидания эпохи. Прежде всего при этом проявится простая, скромная и на первый взгляд как будто совершенно обычная жизнь Иисуса из Назарета, которого считают сыном плотника, да и родню Его все знают, но который вдруг идет собственной дорогой, предъявляя необычные, вызывающие страх требования.

а) Иисус из Назарета

В Нем как в человеке читателю Нового Завета что-то будет ясно, но чтото одновременно останется необъяснимым. Он "подобен нам во всем, кроме греха" (ср. Евр 2,17; 4,15).

"Подобен нам во всем": По описаниям очевидцев, Иисус настоящий человек, да еще какой! Излишне спрашивать, как Он выглядел. Евангелия содержат лишь намеки. Его подлинного образа не существует, и все же несомненно, что Он был здоров телесно и импонировал людям. В Его душевном здоровье тоже невозможно усомниться. Быстрый ум проявился при обмене взглядами с противниками; Его притчи и язык были понятны каждому. Сильная целенаправленная воля, в которой, однако, не было ничего твердолобого и холодного, указывает на твердость Его характера. К этому добавляется глубина и богатство мысли, открытое сердце, которое обращено ко всему, что касается человека и мира. И потому сведения о Его беседах и Его притчах являются живым свидетельством. В Нем вообще нет ничего от фантазера или безумца, а некоторые были бы очень рады при случае представить Его именно таким. Он чуток и к людской радости и к людскому страданию, радуется с радующимися и печалится с теми, кому грустно. Он знает цену человеческой дружбе, Ему знакома тяжесть враждебного отвержения, за которое Он не желает платить тем же. Отсюда и такое особое впечатление от Его проникновенных бесед с отдельными людьми, особенно с женщинами. Однако, Он понимает и природу, и человеческую культуру весь мир в целом. Хотя и неверно было бы считать Его социальным реформатором или апостолом гуманизма, однако невозможно не услышать из Его уст одобрение всех земных ценностей. Уникально Его отношение к человеческой вине. Насколько сильно Он чувствует ужас греха и обнаруживает даже его тончайший след, настолько велико Его понимание и прощение грешников. Никто другой в мире не сумел бы освободить человека и дать ему новый шанс так, как Он. Люди на краю своего существования, последние и забытые, Ему очень близки. "Пришел взыскать и спасти погибшее" (Лк 19,10).

"Кроме греха": При всем при этом сам Он без греха, в Нем нет ни капли вины нет у Него и какого-либо ощущения вины и покаяния. И Его друзья, и недруги "не могут обличить Его во грехе" (ср. Ин 8,46). Это просто невероятно. Людские глаза никогда не видели ничего подобного.

Все-таки Иисус необычаен. Это выясняется, если постоянно и более подробно заниматься Его учением. В своей подлинности и простоте это учение ни с чем не сравнится, и даже противники христианства признают, что оно стоит отдельно от всех религий мира. Иисус в нем рассудителен и необъясним; ни Его происхождение, ни Его воспитание и обучение не дают оснований объяснить, откуда взялось это учение. Оно исключительно, но хотя и родственно по способу мышления Ветхому Завету и духовным течениям времен Иисуса, оно превосходит все существовавшие в то время духовные течения (например, учение секты из Кумрана у Мертвого моря).

Он учит "как власть имеющий" (Мф 7,29). И "никто не говорит так, как Он" (ср. Ин 7,46),так, что и простые набожные люди, и глубокие мыслители всех веков находят более чем достаточно материала для размышлений. Интеллектуальное чудо! Если, однако, кто-то более основательно задумается над Его жизнью, то почувствует в Нем нечто всепобеждающее. Вот Он Тот, Кто живет точно так же, как учит жить. Моральное чудо! Он не только требует выполнения заповедей, но и Сам воплощенная заповедь. Однако не так, чтобы слепо следовать "букве закона": Он дает простор совести и возможность личного выбора. Его жизнь и учение настолько составляют единое целое, что никто не смеет удивляться, если "из Возвещающего Он стал Возвещенным". Он тождественен возвещенному Им Самим.

И как не хотели бы мы строго придерживаться, не приуменьшая, человеческого в Иисусе, повествование о Нем не дает исчерпывающей информации. Кто стремится справиться со всем дословным текстом повествований об Иисусе, столкнется со многим, что удивит, приведет в замешательство, возможно испугает, выведет из равновесия (ср. Мк 6,51). Именно такой была первая реакция людей, встретившихся с Ним, что и отразилось, к примеру, в Евангелии от Марка. Ничего подобного еще никто не видел и не слышал (ср. Мк 2,12). Иисус не "только человек", но и нечто большее. В по-настоящему живом человеке Иисусе, одном из нас, проглядывает нечто более глубокое, отличительное, что именно Его человеческая жизнь нам приближает и дает возможность хотя бы немного Его понять.

б) Бог в Иисусе Христе

В конце концов этот Иисус разрушает любые рамки. Он не подходит под концепции, не дает втиснуть себя в понятия и уже готовые схемы. Должно быть, Он больше чем обычный человек (ср. Мф 12,41 и далее). От него исходит неслыханное требование, которое современники тотчас принимают во внимание, отвечая согласием или неприятием. Этот "некто" утверждает, что Он "единственно возможный Спаситель", т.е. тот, кто провозглашает последнюю Божию волю; и заодно исполнитель самых глубоких желаний человека, и лишь Он обладает исключительным правом находиться в особенных взаимоотношениях с Богом. Причем таким способом, который почти отождествляет Его с Богом. Иисус ведет себя так, как будто сам Бог в Нем и с Ним на этот раз окончательно и непревзойденно начинает присутствовать на земле, говорить и действовать.

Это право дано Ему всем Его существованием. Такого еще не было, и столь же уникальным это продолжает оставаться. Никто кроме Иисуса в истории человечества не проявил себя так. Но и никто никогда не предъявлял столь высоких требований столь скромно и естественно. Это шокирует. Это требует решительного ответа от того, кто с таким человеком встречается.

Взыскующий Иисус

Хоть и нелегко доискаться в евангельских словах Иисуса, как именно Он их произнес, можно обоснованно допустить, что расширенные и углубленные Его слова, которые мы читаем в Евангелиях, будучи переданы авторами текстов, не приписаны Ему они соответствуют смыслу слов, сказанных живым Иисусом, они точно совпадают с Его мыслями и являются истинными. То, "что Иисус на самом деле сказал" (Шварц), Он сказал так, чтобы люди разобрались и смогли передать это далее, и так, чтобы в будущем сказанное было понято лучше и глубже. Его слова "не прейдут" (Мк 13,31), так будет раз и навсегда. Первые свидетели веры смотрели Иисусу в лицо и на руки, читали у Него в глазах каждый совет на будущее и, таким образом, могли понимать самые скрытые движения Его сердца. Это было стимулом для собственных размышлений, догадок и вытекающих из этого поступков. Что не может исходить из современного мышления,как иудейского так и неиудейского;что не следует из взглядов ранней Церкви, что не тождественно ни тому, ни другому и, следовательно, необъяснимо, это есть, как говорят толкователи Библии, подлинное слово Иисуса. В нем слышен Его собственный голос. Тогдашние и позднейшие высказывания при любых обстоятельствах могут считаться растолкованной, развернутой для дальнейшего познания истинной Иисусовой речью.

Средства выражения, которые уже есть в распоряжении, исправляются, избавляются от недоразумений, если их использует Иисус. Существует сборник подлинных слов Иисуса Благовестие Его собственных уст. Сюда относятся необычайные высказывания и сравнения. Сам Иисус наверняка говорил очень мало, многое оставлял открытым для свободного размышления. Его слово всегда должно было быть "метким", а значит: выразительным, чтобы его легко удалось как и запомнить, так и забыть. Тогда оно останется в подсознании и даст повод к дальнейшим размышлениям. Небезопасная, но в то же время освобождающая весть. Намек и одновременно призыв. То, что говорит Иисус, признается "последним Божиим словом". Именно это приводит к смятению и ставит решающий вопрос, на который можно ответить или отрицанием или верой.

"Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие; покайтесь и веруйте в Евангелие... Идите за мной!" (Мк 1,15-17). Это суть, ядро Евангелия. Обращение, приводящее к смятению; вызов Иисуса, возбуждающий страх.

Сказавший такое знает, что говорит; хотя кому-то может показаться, что Он "вышел из себя" (Мк 3,21). Он говорит с невероятной уверенностью в себе, как Сын, познавший Отца, как проповедник Божий, которому известно, кто такой Бог и чего Он хочет от человека и для человека, которому известно, что Бог есть и будет; Он приходит, чтобы спасти всех людей. Полнота, названная Божьим управлением, понятая как любовь к людям, присутствует вместе с Иисусом,близко, ощутимо, посреди мира и истории, здесь и теперь уже на самом деле но еще не целиком.

Речь Иисуса уникальна, Он использует определенные речевые обороты, которые можно понять лишь учитывая, что Иисус находится в доверительном согласии с Тем, Кого зовет "Авва" (любимый Отец).

Таким образом становятся понятными Иисусовы изречения о Самом Себе, Его утверждения, сформулированные в Евангелиях. Например:

"Прощаются тебе грехи твои" (Мк 2,5).

"Никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть" (Мф 11,27).

"Ты ли Сын Божий? Иисус говорит ему: ты сказал; даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого сидящего одесную Силы и грядущего на облаках небесных" (Мф 26,63 и далее).

"Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах" (Ин 3,13). "Ибо что творит Он (Отец), то и Сын творит также" (Ин 5,19).

"Ибо Отец не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили сына, как чтут Отца" (Ин 5,22 и далее).

"Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе" (Ин 5,26).

"Истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь" (Ин 8,58).

"Я и Отец одно... верьте делам Моим, чтобы узнать и поверить, что Отец во Мне и Я в Нем" (Ин 10,3038).

"Видевший Меня видел Отца" (Ин 14,9). "И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира" (Ин 17,5).

Взыскательны прежде всего те высказывания, которые начинаются словами: "Я есмь" или просто восклицанием "Это Я!" они претендуют на имя Ягве, которое так или иначе заключено в имени Иисус. Иисус это значит: Ягве помогает и хранит! В требованиях Иисуса содержатся эти самые выражения: "Я есмь сущий", "был и будет", "Бог с нами". Если Иисус говорит, то уже не провозглашает, как пророки, одно лишь только "изречение Ягве"; но говорит от собственного имени: "Истинно! Говорю вам!" "Я вам говорю". Положив руку на Святой Закон Божий, Он не разрушил его, а придал ему большую глубину. На это не отважился даже Моисей. Существует Некто "больший", чем кто-либо из предыдущих Божиих проповедников. С нами говорит Некто, имеющий полноту власти.

Иной раз Иисус уклоняется от прямого вопроса, избегая неверного понимания. На вопрос Он отвечает вопросом: А что думаете вы? Либо укажет: Ступайте и увидите! Возвещайте, что вы видели и слушали! Или упрекает: Блажен тот, кто не соблазнится о моих словах. Почему вы так боязливы? Вы маловерные! Разве вы не знали? Долго ли мне еще сносить ваше неверие?

Никого однако не принуждает. Ему нужно свободное решение признать в Нем нечто исключительное.

Говорит притчами. Этот исполненный тайны и значения способ выражения, столь близкий к жизни и потому понятный для человека, приводит к тому, что Его требования и призыв постепенно становятся ясными. Он знает, что хочет сказать, и имеет в виду больше, чем пока еще могут понять Его слушатели.

Это несравненное приближение Бога к человеку и человека к Богу Он возвещает на доступных и понятных примерах. И Сам Он есть подобие, образец и пример даруемой любви Божией, начинающееся "Само Божие Царство" (Ориген). Он побуждает людей действовать так же как Он или хотя бы примерно так.

Во всем этом косвенно содержится утверждение Иисуса, что в Нем присутствует Сам Бог. Наверное, люди так Его и понимали. Это вызвало упрек: "Чем Ты Себя делаешь?" (Ин 8,53). Это стало основной причиной Его отвержения, осуждения и смерти. Поэтому содержание упомянутой надписи "Иисус Назорей, Царь Иудейский" (Ин 19,19) послужило поводом для обвинения и приговора к смерти на кресте. И это Мессия! Тот, Кто утверждал нечто подобное, оказался вовсе не тем, кого ожидали. Такого нам не надо. Лишь когда начало понемногу проясняться, один человек признал: "Истинно, Человек Сей был Сын Божий" (Мк 15,39). Для всех остальных это притязание Иисуса было просто богохульством (Мк 14,64). Об Иисусе говорится, что на все обвинения и на вопрос: "Кто же Ты тогда в действительности?", "Откуда Ты?" (Ин 19,9), под конец он вообще не давал никакого ответа. Этим возвышенным, благородным молчанием Он разом перечеркнул все глупые речи, все ложные догадки, все сумасбродные недоразумения. Он непонятен и все тут. Его нельзя поймать на слове. Он ускользает от любых выяснений. Его существование несомненно, но одновременно необъяснимо. Лишь с возрастанием веры человек способен прийти к тому, что же заключено в этом Иисусе и кем Он в действительности является. Что Он сказал и что при этом подразумевал. Иисус исчезает и в то же время возникает. Становится ясным, почему Иисус столь сдержанно относится к различным званиям и титулам, которые были уготовлены ожидаемому Божиему посланнику; по крайней мере, Он отстранился от них и вероятно не употребил ни одного из этих титулов.

Иисус не хотел быть ни мирским, ни религиозным "Мессией", Он напрямую запрещает так Себя называть (ср. Мк 1,24 и далее). И выражения "Сын Давидов", "Царь", "один из пророков", и даже титул "Сына Божиего" были для Него весьма и весьма неопределенными и неоднозначными, ибо под этим мог подразумеваться и любой другой Божий человек. Пожалуй, Ему наиболее подходило имя "Сын Человеческий", которое означает не только примерно живущего и страдающего человека (Божиего слугу), но и решающую личность, пришедшую из мира иного, от Бога; имя, которое выражает Его "посредническую" задачу. Иисус это просто Он Сам. Его тайна продолжает оставаться тайной, и лишь потихоньку приоткрывается. Непознаваемый, Он постепенно дает Себя познать. "Кого ищете?" "Иисуса Назорея". "Это Я". "Если Меня ищете, оставьте их, пусть идут" (Ин 18,4-8). В Евангелиях эти названия встречаются лишь в очищенном и наполненном смысле. Наконец, с именем "Иисус" соединено греческое слово "Христос" в значении Мессия, и оба сливаются в единое имя, которое выражает суть этой необычайной личности: "Иисус Христос". Лишь то, что Иисус нам действительно сказал, истинно уловлено, записано и передано нам в Новом Завете, без каких бы то ни было изменений смысла и неправильных толкований. Это притягивает и современного человека.

Многозначность Иисуса

Неслыханными и почти невероятными выглядят требования Иисуса. Или они исходят из уст безумца, а может, даже мошенника, или же все-таки соответствуют действительности. То, что Иисус не лжец, который обращается к миру с бессмысленными речами, и не мошенник, которому нравится обводить людей вокруг пальца, должно быть очевидным из описаний Его личности. Утверждение, что Он лжец и мошенник, никогда ни имело ни единого доказательства, а потому и никогда не принималось всерьез, разве что это делалось по злому умыслу.

Есть нечто более убедительное: Иисус не только говорил много важного, но и сделал. Его "собственные поступки" (Р. Пеш) доказывают то, что Он провозглашает. Это указующие жесты кого-то исключительного, сигналы реально возникающего Божиего мира, знание спасения, доказательства славы Христа. Здесь по сути "изумительный" человек, человек "наполненный Богом", который делится этим с остальными людьми.

Иисус вовсе не волшебник или шарлатан. Он не тот, кто притворяется и обманывает, стремясь извлечь лишь собственную выгоду. Он бескорыстен; великодушно дает и разделяет, отказываясь, однако, продемонстрировать как по заказу требуемое знамение (ср. Мк 8,11 и далее). Он свободно творит дела, достойные внимания и требующие веры. Они непостижимы и указывают начало чего-то гораздо более значительного.

Сказания о чудесах в Новом Завете выглядят примерно так же, как и подобные описания в современной литературе. Однако, они просты, кратки и скупы на слова, чем и отличаются от легенд (мифологии или сказочных версий жизни великих "чудотворцев"). В них описаны факты, хоть дело не в самих исцелениях, укрощении бури или насыщении голодных. Просто Иисус, говорящий и поступающий подобным образом, обладает могущественной силой и властью приносить людям Царство Божие, мир и спасение. Могущественные деяния Иисуса подтверждают Его полновластное слово, объясняют его, делают зримым. И наоборот, поступки Иисуса объясняются Его словами; становится однозначным то, что Он хотел сказать. Одно связано с другим. Живой Иисус словом и делом присутствует в повествованиях очевидцев и с верой Его можно познать. Деяния и речи Иисуса пробуждают веру. Сама вера является Его чудесным воздействием на человека; "однако, чудо не есть возлюбленное дитя веры". Иисус говорит как власть имеющий и совершает соответственные поступки. Что сказал, то и сделал. Что сказал, то сказано, что сделал, то останется. Непреложный факт, неизбывная действительность. Иисус полон чудесной силы и доведет до конца чудо исцеления мира.

То, что совершил Иисус, осталось в силе. Это означает очень многое и, пожалуй, даже все. Это дает о себе знать в вере людей и их готовности следовать за Иисусом, что приводит к постоянному изменению мира. Из непрерывающегося воздействия Иисуса с очевидностью следует, кто такой Иисус, и что Он в действительности значит для освобождения человека и мира, для состояния, называемого "спасением".

Примером такого деяния, в котором слово Иисуса не расходится с делом, может быть рассказ об исцелении слепорожденного (Ин 9,1-41). Иисус, свет мира, стоит лицом к лицу с человеком, слепым от рождения. Из земли (что была под рукой) и из собственной слюны (добавленной жизненной силы) Он делает лечебную мазь. И слепой увидел свет мира. Из последующих событий и спора становится ясным, что же, собственно, произошло, и кто есть Тот, кому удается сотворить с человеком подобное. С благодати прозревший спрашивает об этом и затем исповедует свою веру со всеми последствиями.

Всем было предложено стать видящими и верующими. Одни решатся на это, другие не желают этого делать. Вот зачем пришел Иисус. На это Он обращает внимание людей. Евангелие написано для того, чтобы невидящие все же уверовали. Чтобы все могли верить (ср. Ин 20,29-31).

Вот так понимали Иисуса первые верующие, так они свидетельствовали о Нем и пытались убедить других.

Под конец, нужно сказать еще о самом важном знамении Иисуса. Оно удостоверяет живого Иисуса, Который в любой момент может встать перед человеком и потребовать от него веры.

Воскресение Иисуса

Это действительный факт, событие, побуждающее к вере и благовестию, ибо в противном случае наша вера была бы напрасна (1 Кор 15,14), как напрасна была бы и весть об Иисусе. Иисус был бы мертвым, рассыпавшимся в прах.

Самое раннее по времени доказательное свидетельство факта воскресения мы находим в Первом Послании к Коринфянам (15,3 и далее). Это Послание написал Павел примерно в 56-57 г. н.э. В приведенном отрывке он запечатлел то, что принял сам. Вера в воскресение Иисуса уже обозначилась и была сформулирована в раннехристианском символе веры. В послании Павел пишет: "Я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию, и что явился Кифе, потом двенадцати, потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили. Потом явился Иакову, также всем Апостолам. А после всех явился и мне, как некоему извергу".

Евангельские свидетельства были записаны позднее.

Все свидетельства о воскресении говорят о Господе, который явил Себя живым, живым Он и остается, даже если Его новое состояние понять нелегко. Вопреки тому, что все ожидания Его приверженцев были разрушены Его смертью, вопреки их разочарованию и отчаянию, Он войдет к ним через двери, ими от страха запертые. Живой более, чем когда бы то ни было, Он будет есть, пить и разговаривать с ними. И прямо на глазах исчезнет, как только они Его узнают и обрадуются. Идет навстречу. Дает Себя узнать. Стоит за их спинами, когда они от всего отказываются и хотят уйти. Догоняет, опережает и остается с ними, и все же вновь исчезает; а когда Его хотят удержать, ускользает. Под конец, облако скрывает Его из вида. Они предоставлены вере и отныне должны ее удерживать, должны идти в мир и проповедовать Живого Иисуса, полагаясь при этом на то, что Он останется с ними (несмотря на видимое отсутствие) на все дни и придет снова. Между тем Он оставляет их в ожидании. Вдыхает в них дух жизни, делает их такими же живыми, как и Он Сам, и заботится о том, чтобы они не выдохлись, когда останутся без Него и когда будут стремиться к тому, чтобы Его весть о грядущем Божием Царстве стала известной всем людям.

Это стержень различных пасхальных повествований. Они кажутся противоречивыми в деталях, так как по указанной причине выделяют то одно, то другое, делают те или иные выводы из происшедшего. В конце концов, однако, все сходится. Они не хотят описывать как происходило воскресение, но хотят провозглашать Воскресшего, который живет и оживляет других.

Им потребовалось не менее 40 или 50 дней, чтобы постепенно понять и осознать то, что произошло уже на третий день, то есть в столь короткий срок со времени смерти Иисуса. И потребуется все время существования мира, чтобы это стало как можно более понятным для всех людей, чтобы они были обращены и призваны к этой вере.

Кратко основные моменты вести о Живом Иисусе:

Иисус умер и был погребен. Однако, Бог воскресил Его. Он позволяет Себя увидеть, является людям. Люди уверуют в Него. Скажут об этом другим. Следовательно, они услышали благовестие о возвышении и преображении Иисуса. Постепенно уясняя веру, они заимствовали это благовестие, чтобы передать его всем как толкование того, кто такой Иисус и что Он значит. Реальное, правдивое событие, которое поначалу принимали с большим замешательством, становится свидетельством, которое лишь с трудом можно выразить словами. Постепенно оно становится значительным, воспринимается как знамение и предлагается остальным, привлекая их внимание к Живому Иисусу и возможности ощутить веру.

Вершина жизни Иисуса, которая представляется нам ее критическим моментом, одновременно является критическим моментом человеческой жизни и критическим моментом веры. Здесь решается все.

Иисус дает увидеть Себя живым. Человек таким Его видит. И должен решить: или сделать вид, что ничто не произошло, или принять во внимание этот факт и дать себя увлечь (как неверующий Фома). Если у него загорается сердце и открываются глаза (как у эммаусских учеников), если узнает: "Это Он!" Или Сам Иисус может явиться в его убежденной и убеждающей вере или же он видит только пустой гроб.

В событии, факте, действительности, которую мы называем "воскресением", окончательно проясняется, кем Иисус был, есть и будет: Первый, Последний и Живый! (Откр 1,18). Кто ощутит Иисуса воскресшего, тот становится живым верующим. Иисус будет для него знаком надежды на его собственное воскресение. Знаком надежды в мире, который, как нам кажется, погряз в смерти и горе.

Вера в Иисуса Христа

Это центральный и ключевой момент христианской веры. Перелом в жизни Иисуса приводит к перелому в жизни верующего. Вознесение Иисуса явилось вознесением веры. С этого момента веру начали провозглашать, исходя из этого были написаны Евангелия, Новый Завет. С этого момента "дело Иисуса идет далее" (Марксен). Это главный пункт живого христианства. (О значении воскресения Иисуса для веры более подробно говорится в 5 и 6 главах). Факт воскресения зачастую изменяет личные впечатления об Иисусе. Картина приобретает законченную форму, художник на глазах у зачарованной публики последним жестом сделает видимым весь образ. Подобное произойдет с тем, кто был призван к вере, когда он переживет этот кульминационный момент, когда ему в итоге "воссияет Бог в лице Иисуса Христа" (ср. 2 Кор 4,6). В отдельных деталях теряется общее представление, путаются мысли, разрушается чувство, воля ослабевает. Если собрать все воедино, в одно мгновенье мы встретим совершенно иного человека и будем способны сказать Ему да. Но это способность, дар, а не что-то вынужденное или вымышленное, сотворенное человеком, нечто, исходящее из "плоти и крови" (Мф 16,17). Иисус делает человека верующим. Это главное обстоятельство, главный факт. Живой Иисус, идущий навстречу, есть первопричина веры, которая становится живой.

КТО ТАКОЙ ИИСУС ХРИСТОС?

Тайна веры

Прежде всего в вере и только в вере проявится, кем Иисус является изначально, в конечном результате и на самом деле. Лишь тогда человек может Его правильно понять. Тот, кому Иисус дал веру, начнет верить с того, что уверует в Иисуса. Таким образом, благовествующий Иисус становится Христом, в которого уверовали. Первое, самое простое, и тем не менее самое полное исповедание веры заключено в формулировке: "Иисус Христос (Мессия) есть Kyrios (Господь). Это, однако, нисколько не исчерпывает и не объясняет тайны Иисуса из Назарета, Который утверждает Свое право быть окончательным и полномочным Спасителем, Который являет Себя живым после Своей смерти и продолжает действовать в Своих свидетелях, оставаясь в них. Они же ожидают Его пришествие, хотя и не имеют о нем полного и ясного представления. К более глубокому познанию, лучшему пониманию, к более правильному описанию, толкованию и объяснению Иисуса, стоящего выше любого понимания, стремится теология (богословие). Ей известно, что Иисус не только проблематичен, Он достоин того, чтобы над Ним задумались. Теология пытается посредством рассуждений и размышлений сделать доступной Его тайну. Теология высказывается осторожно, иногда, от случая к случаю, прибегая к намеку, так как стремится сформулировать эту тайну словами. Эти знания растут и углубляются, находя свое выражение в догмате. При защите от недоразумений, еретических учений становится более очевидным, кем Иисус был, есть и будет. Он устоит перед любой ложной спекуляцией, любой попыткой от Него избавиться, покончить с Ним. Иисус не подходит ни под одну концепцию. Он был и остается единственным. Его невозможно выдумать, невозможно с кем-то сравнить: Он уникален. Он не подходит под обычные мерки. Он велик и неизъясним, однако Он близок и вызывает доверие. Он позволяет себя видеть и являет Себя людям видимым. Уже в Новом Завете тайну Иисуса начинают описывать и обсуждать, присваивая Ему существовавшие тогда названия и понятия, которые в дальнейшем будут отчасти отвергнуты или по крайней мере скорректированы. К Нему пытаются подобраться со всех сторон. Ради волнующего факта воскресения обращаются к прошлому и отыскивают, откуда родом Иисус, восстанавливают историю до Его прихода в мир. И тогда оказываются перед фактом Его происхождения из таинственной жизни Бога. Потому они спрашивают про то будущее, куда Он ушел и откуда Он в конце концов снова придет. Спрашивают, где Он находится теперь, каковы Его намерения, как будет продолжено Его дело, какое направление развитию истории дает существование Иисуса. Так можно объяснить возрастающее постижение Иисуса, с которым мы встречаемся в Новом Завете. Тайна Иисуса приоткрывается, и все-таки продолжает оставаться тайной. Многозначность Его личности допускает различные объяснения, она дает только намеки. Этот Иисус по крайней мере двузначен: с того времени длится история двух различных взаимоисключающих толкований. "Иисус по плоти, Иисус по духу" (ср. 2 Кор 5,16), из этого возникает вопрос: "Разве разделился Христос?" (1 Кор 1,13). Говорится о целом Христе, а не о Христе половинчатом, непонятом, неверно объясненном, урезанном. "Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос" (1 Кор 3,11). "Нет иного Евангелия" (ср. Гал 1,6-9), иного Иисуса. И "никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым" (1 Кор 12,3). Далее всего идет пролог Евангелия от Иоанна "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. И слово стало плотью и обитало с нами, полное благодати и истины, и мы видели славу Его..." (Ин 1,1;14). Это радуга, второй конец которой опирается на текст Откровения, где Иисус назван "Первым и Последним" (Откр 1,17). В этом пространстве заключен весь объем повествования об Иисусе Христе, куда требуется занести и отдельные изречения. "Учение об Иисусе Христе" (христология) постоянно стремится заполнить это пространство тем, что задает как можно более точные вопросы, давая пояснения. Вопрос, адресованный Иисусу: "Кто Ты?" остается. Возможно, люди слишком односторонне сосредоточили свое внимание прежде всего на вопросе Божьей жизни Иисуса до Его воплощения. И между тем не только оставили без внимания то историко-динамическое в Иисусе, Который среди нас людей жил и действовал как Человек, и даже нисколько не осмелились заглянуть в будущее, устремить взгляд на Иисуса грядущего. В вопросе, касающемся самого Иисуса и Его существования, еретическая вера легко устремляется в одностороннем направлении и упускает из виду столь необходимую противоположность. Иисус только Человек, и ничто иное! Иисус только Бог, и ничто иное! История веры и ереси движется между двумя этими крайностями. Так длилось долгое время, пока не возникла, как следствие дискуссий и споров, формулировка Халкидонского Собора: "Исповедуем единого истинного Христа, Сына, Господа, Единородного, Который есть в двух естествах (Божественном и человеческом), неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно". Или определение из послания Папы Льва I-го: "В непорочном и совершенном естестве истинного Человека, родился истинный Бог, совершенный во Своем, совершенный в нашем". Это есть истинная вера, устремленная к подлинному Иисусу Христу. Только так подлинный Иисус Христос сохранит в наших глазах свое целостное значение. Ибо: тот, кто был бы только Богом и не касался бы нас, не мог бы нам помочь. И кто бы был всего лишь обычным человеком, тот ничего бы не значил для нас, не достиг бы ничего особенного. Лишь Иисус Христос, "Двуединый", "соделавший из обоих одно" (ср. Еф 2,14), есть Тот единственный, Кто одновременно стоит целиком на стороне Бога и на стороне человека. "Единый посредник" (1 Тим 2,5), Который пребывает в полном согласии с Богом и людьми, Который соединяет в Себе разделенное. Он Тот, Кто существует "в небе так же как и на земле" (Бергенгруен), и таким образом открывает Бога для человека и человека для Бога. Лишь когда этот "Двуединый" имеет свой корень жизни в "Триедином Боге", и все же одновременно прорастает в человеческом естестве, Его тайна доступна и объяснима для человека. То же выражение "Богочеловек" Иисус Христос, которым пытаются выразить это двуединство вовсе не подразумевая какого-либо мифологического гермафродита, не вполне соответствует тому, Кем, собственно, является Иисус Христос. Какое же это, однако, чтение по слогам и заикание, когда мы пытаемся правильно говорить об Иисусе! По сути это не выходит за рамки первоначальной формулировки: Иисус из Назарета есть Господь, есть Сам Бог, являющий Себя Христом, Мессией, Спасителем, в котором Бог и человек встречаются и объединяются, пронизывают друг друга, не переставая быть самими собой. Бог существует в Иисусе Христе, в единичном человеке представителе "каждого (одного) из нас". Однако, Иисус в то же время совершенно иной: Он такой, "каким есть Бог". Поэтому вместо многих неправильных формулировок, которые часто создают путаницу и нарушают тайну Иисуса, пытаясь ее разгадать (ср. История спекуляций вокруг Иисуса), лучше воспользуемся сдержанным описанием того, Кем Иисус был и Кто Он есть, не нарушая Его тайны "Бог, посреди жизни, указывающий на неземные сферы" (Бонхофер).

Решающий ответ

Вопрос, заданный Иисусу, звучит так: "Кто Ты?" Было важно открыть, кем Иисус является на самом деле. Ибо, если вера не имеет опоры в самом Иисусе, это вера без основы, без цели и содержания. Теперь каждый должен допытаться сам: Кто для меня Иисус? Зачем Он мне нужен? Что Он для меня значит? Чего Он хочет от меня? Иисус хочет встретиться со мной, хочет, чтобы я обратился и верил, хочет меня спасти и исцелить. Хочет наполнить мою жизнь, сделать меня христианином. Тем самым Он ставит надо мной знак вопроса.

Следовательно, очень важно, чтобы мы имели о Нем верное представление. Изложенное здесь попытка немного в этом помочь. Но главное и конечное каждый может совершить только сам. Может как слепой встать на пути у Иисуса и воскликнуть: "Господи, дай, чтобы я видел!", как глухой может просить: "Сделай, чтобы я слышал!", как хромой: "Сделай, чтобы я ходил!", как прокаженный: "Сделай, чтобы я очистился!", как мертвый: "Дай, чтобы я верил! Укрепи мою веру!" И как исцеленный, верующий, может спрашивать Иисуса: "Что Ты хочешь, чтобы я сделал?" В определенный миг Иисус явится ищущему и просящему и скажет, кто Он на самом деле и чего хочет от человека. Каждый может на Него положиться.

Глава 4. ВЕРА КАК ВСТРЕЧА С БОГОМ

Вера проблематична

"Трудно в это поверить"

Это выражение отражает ситуацию современного человека. Вера представляется ему или слишком сложной, почти нереальной, или же он противится вытекающим для верующего последствиям, возможно, пренебрегает верой как чем-то нестоящим человека, ребячеством, которое принимать не следует.

Неверие, однако, может также выражать кажущуюся неспособность современного человека верить. Как бы то ни было, вера стала проблематичной. Поэтому необходимо вернуться к самому началу и выяснить, что же это такое вера.

Возможно, таким образом, мы придем к новому пониманию веры как личной встречи с живым Богом. Вера это корень и начало спасения (Тридентский Собор), основное решение и основная позиция христианской жизни. О самой вере следует говорить прежде, чем о ее содержании.

Недоразумения, касающиеся веры

Верить в привычном смысле значит не знать. Если мы не знаем чего-либо определенно, а только догадываемся или предполагаем, то используем при этом неподходящее выражение "я верю". Ведь современный человек с легкостью пренебрегает верой, строго заявляя: "Верить значит не знать". В подобном утверждении скрывается крупица истины в том смысле, что человек не может знать всего, а вера способствует познанию, которое вне знания. Однако, упускается из виду, что таким образом достигается высшая форма познания, на которую вообще способен разум. Верить это не только знать. Но и не только чувствовать. Кто считает веру слепым чувством, точно так же ошибается, ибо вера не исключает разума ни при своей реализации, ни при своем развитии. Наоборот, разум пребывает в наивысшей активности, однако его одного недостаточно. Верить значит также не только хотеть. Воля сама по себе не способна заставить верить. Надо считаться не только с разумом, но с волей и чувствами человека, которые, соединившись, становятся силой, целиком захватывающей человека. Вера в конце концов это результат дара, новая способность.

Вера без всей своей полноты зачахнет в заблуждениях. Ненаполненная вера ищет выход в суеверии. Даже неверие где-то в глубине может быть скрытым желанием верить, "анонимной верой" (Ранер). Недоверие, собственно, может породить доверие. Человеку нужен кто-то, на кого можно положиться. Тот, кого волнует вера, недалеко от нее.

Что значит верить?

В определенном смысле вера это знание

Каждому предмету познания соответствует особый познавательный процесс. Следует избегать ошибки, что человек приобретает новые знания только естественнонаучным познанием или непосредственным чувственным восприятием предмета. В отношениях между живыми людьми познание веры играет особую роль.

И личное отношение человека к Богу может существовать лишь при наличии веры. В контактах с людьми нам никак не обойтись без веры. Это относится и к особенностям речи, и к выражению лица, и к языку жестов, присущему человеческому поведению. То, что происходит в другом человеке, всегда можно определить, основываясь на полученной информации. Внутренний мир человека открывается благодаря его внешнему выражению. Становится отчасти известным то, что в ином случае оставалось бы скрытым. Приспособиться к этому, суметь это принять значит верить. То же касается отношения родителей к детям, учителей и мастеров к ученикам в процессе воспитания. Это имеет отношение и к научным знаниям, которые передаются людям, к передаче известий из далеких стран, и в непоследнюю очередь к истории. В зависимости от степени доверия вера достигнет большей или меньшей степени надежности. Наивысшую и наипрекраснейшую надежность веры можно пережить в дружбе и любви. В таких отношениях один воистину понимает другого, то есть умеет поставить себя на место своего партнера и до определенной меры смотреть на вещи его глазами. Надежность посредничества основывается на доверии, на вере в то, что партнер не ошибается и не намерен каким-то образом совершить обман. Насколько сердечнее подобное отношение, насколько оно личное, настолько надежнее взаимная вера.

Вера в религиозном смысле

Это не означает, что утверждения катехизиса следует безлично принимать за истинные. Вера это личная встреча с Богом. С Богом, который "правит в недоступном свете", который "превышает все представления", который, как и каждая личность, имеет свою интимную сферу, свои тайны, которые невозможно объять разумом. Даже если разуму понятно, что Бог существует, ему неизвестно, кто такой Бог. Он не знает о Боге ничего конкретного. Бог, которого можно было бы постигнуть разумом, уже не был бы Богом. Божии тайны не противоречат разуму, они его превышают. Из любви они передаются человеческому сознанию в откровении. В воплощении Бог выражает Себя Самого. "Божье Слово" это Иисус Христос; через Него Бог встречается с человеком физически. В Иисусе Христе Бог одновременно есть предмет и основание веры. Я верю в Бога ради Бога. Верю, что Он говорит о Себе Самом. Я верю Иисусу в том, что Бог триедин. "В вере человек осознает реальность триединого Бога" (Джозеф Пипер). Исповедание веры это личное "Верую в Тебя". Проанализировав веру, мы не придем к какому-либо определенному заключению. Вера живая, и ускользает из-под скальпеля разума и психологии.

И все-таки отдельные моменты могут проясниться. Участвуя в этом наравне с волей, разум лишь приближается к своим границам, если будет внимать, вслушиваться, замечать и размышлять о Божиих тайнах. Воля подчиняется требованиям Бога, что приводит к определенным последствиям в личной жизни. Вера это познание и признание. Она не является ни следствием рассудочного вывода,ибо мы не можем путем собственного рассуждения прийти к вере и обосновать ее, исходя из собственных знаний. Вера не слепая отвага, ибо человек не кидается сломя голову к чему-либо иррациональному. Вера это дело сердца. Конечно, мы не подразумеваем под сердцем центр чувств. Это как ядро личности, из которого исходят отдельные решения. Следовательно, от человека ни в коем случае нельзя требовать веры. В сущности это даруемая благодать. Если Бог не приблизится к человеку, напрасны будут его попытки. Веру невозможно осуществить только человеку или только одному Богу. Бог не требует веры, он дает ее тому, кто ищет, кто хочет и готов верить. Что может человек сделать прежде, нежели начнет верить так это раскрыть свои руки и свое сердце, чтобы Бог имел возможность дать. Символ пустых рук соответствует такому пониманию веры. Следовательно, вера становится реальностью в момент встречи. Будучи живой, она возрастает, но не логическим и даже не психологическим путем. В одно мгновение множество отдельных понятий образуют целое, которое выглядит чудом.

Таким образом, развитие веры исходит от слышания и понимания разумом через намерение, закрепленное волей, окончательно положиться на Бога, которого мы встречаем в Иисусе Христе.

Эта вера неясна, ибо превышает человеческое понимание, и, следовательно, в определенной мере остается риском. Но именно поэтому это зависит от самого человека, примет ли он свободно свое решение верить. Человек не приводится к вере насильно, но он сам может открыться тому новому свету, который не исходит из него самого. Бог дает ему "глаза веры" (Августин), которыми он может узреть сияние тайны, и с ней он свяжет свою жизнь. Вопреки всей неопределенности и искушениям, которые атакуют веру, вера прежде всего надежна, ибо ее основа не в человеческой науке или человеческом опыте, а в Боге, который не может ошибаться и не может обманывать. "Кто верит, тот не дрожит", тот пребывает в Боге".

Вера как встреча с Иисусом Христом

Подобное понимание веры по праву может быть обосновано текстами Священного Писания. Уже в Ветхом Завете понятие веры подытожило все позиции человека в его отношении к Богу. Божиему откровению и призыву соответствует внимание, вопрос, сопротивление, послушание и поступки человека. Бог Сам непосредственно открывается великим людям Священной Истории и через них сообщает народу то, что они от Него слышат. Такие личности как Ной, Авраам, Моисей, пророки, Иов примеры подобного целостного человеческого отношения, они живут Божиим призывом. Недаром Павел в своем Послании к Римлянам назвал Авраама "Отцом верующих". А в Послании к Евреям он приводит длинный ряд свидетелей веры, который (как река) течет к Иисусу, "начальнику и совершителю веры" (Евр 12,2).

В Новом Завете вера это личная встреча человека с Иисусом. Как условие этой встречи необходима metanoia (обращение мышления). Это значит, что человек должен без каких бы то ни было предрассудков открыться требованиям Иисуса и избавиться от противления разума и воли. Ему необходимо обратиться, примкнуть к Иисусу, полностью ему довериться и безоговорочно следовать за Ним. Доверие как следствие веры, безграничное "да", сказанное Иисусу, для человека означает спасение. Однажды посвятив себя Иисусу, человек все начинает заново, думает и поступает по Его примеру. Он готов позволить Иисусу, чтобы Тот дал ему познать Божии тайны, тайны Божьего управления в человеке; ибо: "видящий Иисуса видит Бога" (ср. Ин 12,45). Человек принимает самую глубинную жизненную позицию ум Христов (1 Кор 2,16). Однако, эта вера в Иисуса не остается лишь почитанием, она требует последовательности и подражания. Твердость веры подвергается испытанию маловерием и недоверием. Остаться с Иисусом вопреки негодованию, вызванному Его страданием и крестом и пережить воскресение это явится победным доказательством веры, которое содержится в раннехристианском исповедании: "Иисус Христос Господь" (что значит Бог!).

Следовательно, в вере не только Бог в лице Иисуса Христа приходит к человеку, но одновременно и человек к Иисусу, и тем самым к Богу. Вера это "отношение к Богу, дающее силу человеку во всем его внешнем поведении и в его внутренней жизни" (А. Вейс). Человек, увлеченный Иисусом, человек, стоящий "лицом к лицу" с Иисусом (Паскаль), человек, "который стал современником Иисуса" (Кьеркегор), имеет такую же возможность верить, как и тот, кто встретил исторического Господа. Элементы веры наглядно показаны у Матфея (14,22-33) в событии, главное действующее лицо которого Иисус. Этот случай уже в самом себе несет начало пасхального ощущения Живого Господа. Он подходит для любой ситуации, где речь идет о вере.

Напрасное сражение рыбаков в лодке с ветром и бурей подобно человеческому существованию без Бога. В такой ситуации человек легко поддается малодушию, растущему отчаянию. И тогда начинает вырисовываться фигура, первоначально невыразительная и только слегка очерченная, она становится все более очевидной. Из центра почти безнадежной темноты она является неверящим. Они, конечно, сразу же пытаются рационально объяснить, что же к ним пришло: "призрак". Галлюцинация, плод возбужденной фантазии, т.е., собственно, ничто. Это объяснение, однако, разрушается отчетливо слышимым голосом: "Это Я!" Более того, этот голос воодушевляет к отваге и бесстрашию. Росток надежды на то, что это может оказаться реальностью, выходом из безнадежной ситуации, что существует личность, которой можно доверять, вновь оживает и крепнет. А поскольку был слышен Его голос, поскольку говорящий в самом деле шел по воде, обнаруживая тем самым наивысшую силу, весьма правдоподобно, что Он тот, кто действительно способен дать силу и смысл. И теперь следует отважный поступок: "Если это Ты... (здесь еще сомнение), так вели, чтобы я пришел к Тебе!"

Когда Марк в этом месте (6,51) пишет, что "они чрезвычайно изумлялись в себе и дивились", тем самым он подчеркивает, как важно для того, кто приходит к вере, выйти из кружения вокруг самого себя и поставить в центре внимания кое-кого иного, т.е. Бога, и таким образом прийти к полному и окончательному единению. Это захватывает всего человека его разум, волю и сердце. Но полноту, несомненность и реализацию веры может дать только одна благодать. Все действия человека сосредоточены на отдаче как на условии уделения этой благодати. Таким образом нетрудно распознать в этом процессе все важные элементы акта веры в их внутреннем соединении.

Путь веры

Поиск веры

Как в таком случае неверующий (неверующий вообще, еще неверующий или уже неверующий) может прийти к встрече с Иисусом, и тем самым к вере?

1. Ему необходимо приготовление. Он будет стараться добросовестно искать, честно спрашивать, будет стремиться стать "слушателем слова" (Ранер). Человек должен приготовиться слушать, слушаться, быть смиренным. Приготовиться к самоотречению, к самоотдаче, к преодолению пределов своего разума и воли. Ему следует признать себя сотворением, ограниченным телесно-духовным бытием, которое, однако, способно быть дополненным. Ему необходимо избавиться от всех предубеждений, наихудшим из которых есть уверенность в отсутствии каких бы то ни было предубеждений. Если этих основных предпосылок нет, разговор о вере бесплоден и лишен смысла. Современный человек кажется "неспособным к Богу" (Альфред Делп). Он в разладе с самим собой, и это потому, что принимая решение, "опоздал на свидание" (Франсуаза Саган); и теперь вновь должен сделать его возможным. В конце концов для этого человеку не нужно сделать ничего иного, как только закрыть рот и умолкнуть перед Богом. Ищущий человек познает так: Я хотел бы верить!

2. Ему придется вступить в основательную дискуссию. Не уклоняться ни от каких вопросов, каждый ответ критически изучать. Ищущий человек будет каждый раз заново перечитывать Евангелие, чтобы с каждым разом понимать его все лучше и лучше. Он встретит в Евангелии Иисуса, Его слово, Его деяния, Его исключительную личность. И будет спрашивать: Кто же это? Чего Он, собственно, от меня хочет? Постепенно, путем мучительного выяснения и приближения, ему становится ясно, что в Иисусе с ним встречается не просто великий человек, но Сам Бог, с Которым все решится.

Далее ищущий человек встретится с живой Церковью, будет стараться со своей стороны ежедневно повторять опыт веры ее первых свидетелей. Он встретит верующего человека, который действительно живет для Христа и для Бога. Такая встреча для неверующего станет мостом к вере. "Слушающий вас Меня слушает" (Лк 10,16). Хотя не каждый, называющийся христианином или считающий себя членом Церкви, в достаточной мере представляет Иисуса Христа, скорее он заслоняет и затемняет Его своей виной. Тем более убеждает пример переживаемого христианства; тот, кто действительно следует за Христом, будет для других "примерным человеком" (Вальтер Нигг). Но в любом случае христианин указывает на Того, Кто стоит над ним, чье имя (по праву или не по праву) он носит. Его направленность остается прежней к Христу, хотя сам по себе он всего лишь "второй Христос". Для ищущего человека все это означает: И я мог бы верить.

3. Наконец, многое зависит от правильного решения. Ищущий человек готов к встрече, которая ему предлагается. Осуществится ли это зависит от события, которое выглядит как личное решение человека, однако, приход к этому решающему шагу проявляется как необъяснимая способность; как решение о человеке и для него, как благодать, как Божье провидение. Бог дает благодать веры не потому, что человек стремится, но уже за то, если он стал стремиться. Внешняя благодать благовествования Библии, Церкви, встречи с верующими людьми освобождают его от предрассудков. Внутренняя благодать распространяется на него самого, она освобождает его от себя самого, исцеляет, облегчает, просвещает, помогает, не затрагивая при этом его личное свободное решение.

И неверующий человек не лишен благодати, ибо Бог хочет, чтобы все люди пришли к спасению. Но все это позволяет человеку остаться свободным, что для него значит: Собственно, я уже должен был бы верить! Он может принять даруемую веру, и также может сам со своей стороны дарить веру.

Этапы на пути человека к вере в Бога переданы уже в Библии в различных образах: "В день скорби моей ищу Господа; рука моя простерта ночью" (Пс. 77,3). "Ибо рука Божия коснулась меня" (Иов 19,21). "Руку мою полагаю на уста мои" (Иов 39,34). "С Богом моим восхожу на стену" (Пс. 18,30).

Разными бывают моменты жизни человека, когда он встречается с Иисусом и таким образом приобретает веру. Он видит, как Иисус приходит. Он спрашивает: "Кто же это?". Иисуса можно видеть и слышать, Он позволяет понять, узнать себя: Это Я! Сразу же у человека откроются глаза, и он поймет значение слов, прежде полных тайны, в одно мгновенье поймет: Это Господь! Человек твердо это признает и будет сам себя спрашивать: Кто я перед Ним? Что Он значит для меня? Чего Он от меня хочет? Отныне человек знает, "в Кого уверовал" (впрочем, до сих пор не до конца) (ср. 2 Тим 1,12), и Кому он теперь стремится верить полностью.

Умножать веру

И верующий человек в каком-то смысле остается подобен неверующему. Его вера живая, и следовательно, пребывает в движении. Человеку не удастся упорядочить свою веру за всю свою жизнь.

Человеку, принявшему крещение, вера не дарована как нечто, что невозможно утратить, но только как способность, которую требуется постоянно совершенствовать. Ей, как и всему живому, потребуется пища, чтобы она могла расти. Ей придется преодолеть различные кризисы, чтобы стать зрелой. У веры есть ступени, которые соответствуют возрастным периодам у человека. Вера ребенка иная, нежели вера подростка, у зрелого человека нежели у старика. Детская вера легко "деградирует", если не приспособится к новому жизненному опыту (ср. со "Сказками о милом Господе Боге" Вольфганга Борхерта). Нечего удивляться, что такая неразвитая вера неспособна решить реальные жизненные проблемы.

В Символе веры нужно говорить "Я верую" (К. Барт). То, что "люди" веруют, еще не означает моей веры. И если кто-то пока верит лишь заодно со всеми, ему придется попробовать верить в одиночку, чтобы в случае возникших сомнений он все-таки сумел бы верить. Тогда вера станет жизненной позицией, которой свойственна верность; и она не сдастся даже перед "сложностью верить сегодня".

Кризисы веры необходимы, они делают веру живой, выносливой и независимой. Как преодоленная болезнь зачастую вырабатывает иммунитет у организма, так укрепляют веру преодоленные кризисы. Далеко не любая трудность веры это сомнение в ней. Тот, кто спрашивает, вовсе не лишен веры. Избегать вопросов значит быть трусливым. Подавленный вопрос рано или поздно отомстит. Каждая проблема, связанная с верой, должна быть отвоевана, осуществлена, и отмолена. "Верую, Господи! Помоги моему неверию" (Мк 9,24). Здесь также уместен истинный разговор о вере, при котором один укрепляет веру другого. Если и возможно дать ответ на вопросы веры, то только такой: "Христос решение всех сложностей!" (Тертуллиан).

Вся вера

Содержание веры

До сих пор мы говорили в основном о вере, "которой" верят, о вере как позиции и о процессе веры. Однако, необходимо также поговорить о вере, "в которую" верят, то есть о предмете и содержании веры. Недостаточно того, чтобы кто-либо верил, важно, во что он верит. Все сказанное в дальнейшем будет касаться содержания веры, особенно когда речь пойдет об Иисусе Христе. Ибо в нем подытожена вся вера.

Если в какой-то момент истории относительно некой личности, судя по ее словам и делам, приходят к выводу, что здесь явил себя Бог и сообщил нам тайные вещи, в этом случае невозможно ограничиться холодной констатацией, занять нейтральную позицию и распорядиться этим по собственному усмотрению. Для того, с кем Иисус однажды встретился, нет другого пути, кроме Иисуса. Он будет должен остановиться и принять решение. Здесь, в христианстве он будет застигнут абсолютным требованием, больше или важнее которого невозможно представить. Здесь полнота истины, здесь произнесено последнее Божье слово, возвещено грядущее Божье Царство. Однако, здесь также готовится спасение человека, предлагается Божья любовь. Каждый ищущий человек, в конце концов, находится на пути к месту встречи с Богом в Иисусе Христе. Все, что доселе он познал недостаточно ясно и отрывочно, там станет бесспорным, что означает, сокровенным и исполненным. Христианская вера непревзойденна, ее не удастся заменить какой-либо иной религией. Скорее, она превосходит, заключает в себе и доводит до совершенства любую человеческую религию. Христианство существует для всех, давая все и всем.

Для того, чтобы упомянутое здесь сделать наглядным, существует вероучение и наука о вере.

Теология это тщательное размышление над тем, чему предлагается верить, а не назойливое и бесплодное мудрствование. Одновременно это сдержанный и осторожный рассказ о Боге и Его Откровении.

Догматы (звенья веры) всегда новое и лучшее понимание Церковью тайн, вверенных ей Богом во все времена, с каждым разом во все более постижимых понятиях и при помощи Духа Святого, который "научит всему и напомнит все", что Иисус сказал и сделал (ср. Ин 14,26). Следовательно, это ни в коем случае никак не будут плоды самовольного вымысла.

Медитация это углубление веры при помощи собственного опыта, закрепление возрастающего познания веры в собственной личной жизни. Возрастающему познанию веры в многообразном подобии соответствует исповедание веры каждый раз новыми словами и собственным голосом.

Живая вера

Однако, вера не остается только личным делом человека, но проявляется и в отношении к другим людям. Вере нужны результаты. Она пронизывает все бытие и становится зримой в поступках человека. "Вера без дел мертва" (Иак 2,20). Она должна быть ощутима в повседневной жизни. Потому верующее "Да" человека не должно пребывать только в согласии с разумом, оно должно проявляться в соответствующих поступках его жизни. Вера это не только принятие чего-либо как истины, теоретическое "да" благовествованию Иисуса. Она формирует целую жизнь. В ней теория и практика составляют единство. Вера это указание (Бубер) и путь (Брокс). Мы должны экспериментировать с верой постоянно (Херманн) всю жизнь. Таким образом и разделенных христиан соединяют два якобы противоречащих вывода, которые в действительности дополняют друг друга: "Праведный верою жив будет" (ср. Рим 1,17) и "Вера, если не имеет дел, мертва" (ср. Иак 2,17). Достоверна одна только любовь! (Бальтазар).

Глава 5. ВЕЛИЧИЕ И НИЧТОЖЕСТВО ЧЕЛОВЕКА

Чего же собственно хотел Христос?

Цель Его прихода в мир можно подытожить так: Бог хочет даровать Себя миру, чтобы привести его к Себе. Через Иисуса Христа человека достигает любовь Бога. И жизнь его обретает смысл и цель.

Однако, наблюдая за окружающим миром, мы видим, что из всего этого осуществилось очень мало. Мы убедились, как тяжело дается человеку само познание Бога. О какой бы то ни было близости между Богом и человеком по крайней мере, со стороны человека не может быть и речи. Нет ли в сущем и в человеке некоей трещинки, заставляющей постоянно сомневаться в смысле бытия?

Значит, жизненный подвиг Христа напрасен? А почему бы Богу не сотворить человека и мир с самого начала в тесной взаимосвязи с Собой? Зачем Он допустил эту трещину? Сплошные вопросы. Давайте в первую очередь подумаем о том, что означает библейское выражение "Бог любит человека".

БОЖЬЕ"ДА"ЧЕЛОВЕКУ

Слово "любовь" затаскано. Сейчас им обозначают все что угодно. Люди любят Брамса, собачек, любят уют, у них свои "любимые" блюда. Они любят детей и любят супругов. И всякий раз имеют в виду иное чувство. Самым ошибочным стало бы усиление до бесконечности этого неясного понятия и попытка выдать его за Божью любовь. Чтобы обозначить разницу, Иоанн не говорит: "Бог любит", но "Бог есть любовь". Любовь это Его сущность, суть. Он любит всегда Сам по себе, даже когда в нас нет ничего достойного любви. Бог говорит нам да таким, какие мы есть, со всей нашей неповторимостью. Даже если другие терпеть нас не могут за то или иное качество, даже если мы невыносимо противны сами себе, Бог уважает наше своеобразие. Он видит доброе зерно сквозь грубую оболочку, созерцает то совершенство, которого мы с Его помощью должны и можем достичь. Бог в состоянии видеть и любить нас таким образом потому, что Его любовь не вспыхивает от нашей большой порядочности, не требует добра и не замыкается на нем, но сама прежде всего излучает добро. "Бог прежде возлюбил нас..." (1 Ин 4,18). Разве не говорится в Священном Писании, что Бог сотворил человека по Своему образу и подобию? В каждом из нас Бог узнает собственную искорку, и потому любит нас.

...еще во грехе

Такая любовь неподвластна разочарованию. Бог любит даже того, кто отвернулся от Него. "Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками" (Рим 5,8).

Свобода величие человека

Божья любовь воспринимает нас всерьез. Бог оставляет нам нашу свободу, даже если мы отвергаем Его. И когда человек решится совершить грех, он может быть уверен: Бог уважает и эту его волю. Бог постоянен. Он не меняет своих решений подобно разгневанному человеку, не кичится Своей мощью, любит по-настоящему. Люди реагируют иначе. Кто не с ними, того рано или поздно свергают. Либо при первой же возможности употребляют власть, чтобы навязать свою волю. Сколько родителей, требуя любви от своих детей, именно поэтому ее теряют. Видимо, такое поведение присуще слабому. Потому нам совершенно непонятно, как это Бог предоставляет нам свободу даже в том случае, когда мы поднимаем на Него руку.

Не удивляет ли нас, что многие понимают знак Божьего суверенитет как "беспомощность Бога" по отношению к сотворенному Им миру? Вспомните хотя бы Бога, изображенного Борхертом, в виде немощного старца, безустанно хнычущего: "Ах, дети мои! Все они мои детки, а я ничего не могу изменить". Поразительно и то, что люди действуют по принципу: "Бог совсем не такой", "Мы все, все до одного попадем на небо?" Против столь неправильных объяснений беззащитна всякая любовь, даже любовь Бога. И все-таки Бог не нарушит свободу человека. Даже если нам это покажется необходимым. Бог желал сотворить не какой-то безвольный инструмент, куклу, а человека.

Однако именно потому, что Бог уважает человеческую свободу и относится к ней серьезно, на человека возложена полная ответственность за последствия своего решения. Наши решения "обязательны" и для Бога, если можно так выразиться. Это означает, что Бог не навязывает Себя тому, кто отдаляется от Него. Итак, "нет", сказанное Богу и длящееся всю жизнь, может стать решающим и для вечности. Чем выше кто-либо возносится, тем глубже бывает его падение.

СВОБОДА НИЧТОЖЕСТВО ЧЕЛОВЕКА

Величие человека одновременно представляет для него угрозу. Ведь любую способность, всякий талант можно употребить и во зло. Существует и грозная опасность злоупотребить свободой, поступать неправедно, творить зло. У нас создается впечатление, что нередко зло бывает сильнее добра. Верность и любовь преданы и поруганы. Человек человеку волк. В прекрасном мире есть океаны крови и слез.

Откуда приходит зло?

По Библии сразу исключаются две возможности; Богу не противостоит никакое другое антибожественное злое всемогущество, несущее зло в доброе творение мира. Бог единственный Создатель всего сущего. Но и Бог не создает зла; Он страстно желает добра, борется со злом. Он хочет миру добра (Быт 1,31).

Главный источник зла, согласно Библии,злоупотребление свободой. Лишь свободный человек может исказить волю Создателя, нарушить порядок мироздания, жизни, впустить зло в мир, сказав "нет" Божьим замыслам (Быт 3,1 и далее).

Что есть грех?

Отрицание воли Бога, желающего нам добра, мы называем грехом. Надо осознать понятие греха во всей его ужасной сути, иначе все сказанное в дальнейшем останется для нас непонятным и разочарует. Собственно говоря, есть лишь один великий грех: отрицание Божьей любви. В Ветхом Завете его недаром называют вероломством, нарушением союза, который Бог заключил с человеком. То есть человек как бы хочет выразить, что он самодостаточен и не нуждается в Боге. Это означает, что все поставлено с ног на голову. Бог и человек существуют друг для друга, однако человек разорвал связь с Богом и сделал самого себя мерилом всего.

Разумеется, не в каждом грехе это отчетливо просматривается, но мы все испытывали неудачи и опаздывали делать добро. Мы хорошо знаем, что опаздываем в достижении образца, предначертанного для нас Божьим планом.

Заповеди, через которые мы узнаем Божью волю, не являются таким образом, ни придирками, ни насилием они способствуют благу отдельного человека и всего человеческого общества. Разве люди могут сосуществовать без правдолюбия, родительской любви или без защиты собственности? Именно для человека грех величайшая глупость, бессмыслица, ибо Божий замысел мира хорош для него. Грех разрушает человека, отчуждает от самого себя. Любой из нас наверняка помнит, как после совершения греха не мог понять причин своего поступка. Кто усматривает в вере лишь множество запретов и предписаний, мешающих ему жить, либо даже колючую проволоку, отгораживающую от жизни, тот вообще не понимает, что такое вера.

Есть, разумеется, и степени греховности, в зависимости от того, насколько сознательно и рассудительно человек говорит "нет" Божьей воле. Бог судит человека по его замыслам, намерениям, а не только по его деяниям. Может случиться и так, что совершивший греховный поступок вовсе невиновен, ибо не усматривал греха или не имел греховного умысла. Иное дело, если человек может противопоставить себя Богу в более или менее важном деле. Поэтому каждый согласится с тем, что есть разница между кражей и проездом "зайцем", либо между убийством и грубостью (оба греха нарушают пятую заповедь). Уже апостолы различали проступки, допускаемые всеми (Иак 3,2; 1 Ин 1,8), и грехи, приводящие к смерти (Рим 1,32; Кол 2,12 и др.).

Последствия греха

Совершенный грех не исчезает, а создает ощущение вины. Согрешивший человек отдает предпочтение перед Богом желанному для себя. Потому грех (тяжкий) приводит к отчуждению от Бога, рвет узы любви между Богом и человеком. И человек расходится с Богом. Его жизнь становится бессмысленной, он теряет из виду предначертанную ему цель, которая одновременно служит и достижению личного счастья. Но не Бог отворачивается от человека, сам человек отвергает Бога.

Если Бог источник и цель всего сущего, то грех одновременно разрушает взаимоотношения между человеком и его окружением и вызывает мучения, беды и страдания. Из-за греха мир становится хуже. Отвергая Бога, мы не раним Его это невозможно мы попадаем в самих себя, полностью утрачивая смысл своего предназначения. Признаками этого выступают неуверенность, отчаяние, страдание, болезни и смерть. Каждому из нас известны случаи, когда грех уничтожал человека и физически (например, клевета, алкоголь за рулем). Не Бог наказывает за грех, наказывает сам грех. Последствия такого рода отражают отсутствие Бога в нашем мире (ср. Рим 5,12).

Любой испытал на себе, что с каждым совершенным грехом растет склонность к дальнейшим грехам. Наступает цепная реакция последующего зла. Со времени первого "нет" первого человека по отношению к Божьей любви все мы рождаемся на свет помеченные грехом. Вот мы и пришли к тому моменту, вокруг которого ведутся многочисленные дискуссии.

"Наследственная вина"

Сегодня мы лучше, чем в прошлые эпохи, знаем об общей судьбе всех людей. Какой-нибудь диктатор из дальнего уголка мира еще способен втянуть полмира в ужасную войну. Но и обыкновенный отец семейства, покинувший свою семью, может тем самым уготовить для следующего поколения несчастливые изломы в его дальнейшей судьбе. Уже при рождении каждый человек имеет определенные условия, влияющие на всю его жизнь (национальная принадлежность, воспитание в кругу верующих или неверующих родителей...).

С другой стороны, сейчас мы в меньшей степени, чем в предшествующие эпохи, готовы взять на себя вину других и задаем вопрос: "А что мне до адамова греха?". То есть мы считаем грех сугубо личным делом человека и Бога, не обращая внимания на его последствия в целом.

Распространенное выражение "наследственный грех" не совсем точно выражает суть дела. Критическому разбору подлежит как слово "наследственный", так и слово "грех". Собственный грех всегда предполагает личный поступок и личную ответственность. Не так обстоит дело с наследственным грехом. Потому и учит христианство, что Бог никого не отдаляет из-за одного наследственного греха, но лишь из-за личного греха человека, который таким образом подтверждает первородный грех человечества.

Упоминая о наследственном грехе, нельзя иметь в виду наследственность в биологическом смысле, но, скорее, участие в греховном сообществе. Наследственный грех это не поступок, а состояние, точнее, неучастие в общении с Богом, и в этом состоянии мы пребываем с самого нашего рождения. Такое неучастие мы более определенно называем наследственной виной. В официальном языке Церкви, латинском, есть обозначение "первородный грех", оно наиболее удачно объясняет выражение "наследственная вина".

Речь идет не о грехе, который Адам Адам значит просто человек когда-то однажды совершил, и с тех пор этот грех отягощает всех нас. Это роковое наследство скорее говорит вот о чем: с самого начала человек сбился с пути и тем исказил Божий замысел. Каждый человек ныне вступает в мир, отмеченный отрицанием Бога. Каждый человек ныне во власти греха. Проступок Адама не прошлое, а самое что ни на есть настоящее. Ибо любой человек на протяжении своей жизни снова и снова подтверждает первоначальное "нет" по отношению к Богу. Так проявляется наше личное участие в отчуждении от Него.

В одном учебнике религии для 3-4 классов говорится: "Все, что характерно для всего человечества, библейский автор конкретизировал в одном человеке в Адаме. Адам является одновременно причиной и прототипом нашего состояния".

Описание грехопадения в Ветхом Завете дано в образной форме. Истиной веры выступает лишь факт, что в начале истории человечества был совершен грех; однако все подробности происшедшего не стоит понимать буквально. Библейский рассказ о сотворении мира оставляет открытым вопрос и о том, была ли в начале истории человечества всего одна пара (моногенизм), либо несколько человеческих родов (полигенизм). Толкованием библейских текстов, особенно рассказа о сотворении мира, мы займемся позднее.

Так откуда же зло и грех?

Поскольку грех непосредственно касается человека, возникает вопрос: как человек доходит до того, что добровольно совершает столь бессмысленные поступки? Этого невозможно понять. Человек всегда стремится лишь к тому, что считает благим, ценным. Значит, и грех должен явиться ему в оболочке добра, достойного трудов и усилий. Иначе никто не решился бы на грех.

Вор, к примеру, думает, что присвоив себе чужое имущество, станет богатым и счастливым. Лгун хочет избежать наказания, либо обрести уважение людей и т. д.

Только этим можно объяснить, почему человек решается грешить, и грех предпочитает дружбе с Богом. Но каждый раз убеждается в своей ошибке что грех того не стоит. Грешник начинает сожалеть, он мечется между своим желанием и своими поступками, и потому св. Павел вздыхает: "Доброго, которое хочу, не делаю, а злое, которое не хочу, делаю" (Рим 7,19).

Однако человек сам не придет к греху. Священное Писание указывает, что искушение идет извне. Разве нам не кажется, что бесчеловечные преступления, например, в концлагерях, вызваны такой злобой, какую нельзя назвать человеческой? За этим должна стоять мощная духовная сила, нечто демоническое. Такие отрицающие Бога духовные силы Священное Писание называет дьяволом, обозначая его как "первоначального обманщика", "diabolos", что означает "вызывающий смятение", опрокидывающий ценности и убеждающий, что черное это белое. Только так грех становится соблазнительным для человека. Великий обман дьявола заключается в том, что он пытается извратить суть греха и вины. Однако, это не может служить для человека оправданием, ведь грех совершается только с его согласия.

Как представить себе дьявола? Священное Писание не считает нужным говорить об этом. Оно хочет объяснить лишь суть и воздействие дьявольской силы.

Стоит ли за "дьяволом" некая личностная сила, или это лишь общее название зла в мире? В Новом Завете мы встречаем, с одной стороны, дьявола как личностную силу, к примеру, при искушении Иисуса и изгнании бесов. С другой стороны, там встречаются демоны как безличные силы (ср. Еф 6,12; 1 Петр 5,8-9).

Церковь всегда соединяла зло со "Злым", "Лукавым": "Бог сотворил дьявола и иных злых духов изначально как добрых, но они сами стали злыми. Человек же грешит по искушению дьявола..." (IV Латеранский Собор, 1215 г.).

Подытожим: человек сам вызывает в мире зло тем, что поворачивается спиной к Божьей воле. Полностью ли этим объясняется зло? Полагаем, что нет. Ведь мы отчетливо представляем себе, что после сказанного опять возникнет много сомнений и противоречий: зачем Бог предоставил нам эту ужасную свободу грешить? Разве Он не несет долю вины за ее последствия, то есть за зло? Все это им допускается. И тогда оказываются верны наши предыдущие размышления о свободе. Даровать такую свободу человеку было рискованно, но без этого риска человек вряд ли стал чем-либо иным, нежели безвольным инструментом. Бог желает человеку величия. Вправе ли мы жаловаться поэтому на Божью любовь? Величие всегда таит в себе угрозу. Бог не хочет зла, но отваживается сотворить человека настолько великим, ибо Он уверен мы еще увидим это что Его любовь обратит зло в добро, что вопреки всему Он приведет Свой замысел мироздания к хорошему концу.

...но эти страдания!

Тут же возникает еще более страшное сомнение: откуда берется страдание, которое нельзя соединить с грехом, страдание, не причиненное человеком самому себе, не зависящее от его свободной воли, скорее противоречащее ей? Откуда катастрофы (землетрясения, несчастья, наводнения, голод), муки невинных детей? Откуда в мир приходят беды, слезы, беспокойство и страх, наконец, смерть? Никто из нас не может избежать страдания и потому хорошо знает, что это такое. Кто несет за это ответственность? Не лучше ли никакого мира, чем такой? Мир сотворен Богом, так разве не Он за все это отвечает?

Именно проблема страдания с начала истории человечества до наших дней вызывала возражения против Бога. Кто-то окликнул меня: "Вы читали в газетах о зверском убийстве маленькой девочки? Так ответьте, прошу вас, только без набожных отговорок где был Бог? Не могу верить в Бога, если Он допускает такое!". И впрямь, как соотнести все это с Божьей любовью? А может, Бог попросту беспомощен? Ни один земной отец не в состоянии видеть страдания своих детей! "Нет", говорит врач священнику в романе Камю "Чума", у меня иное представление о любви, до самой смерти я буду противиться тому, чтобы возлюбить мир, в котором мучают детей".

Надо признать, что для верующего проблема страдания неслыханно трудна и вызывает тревогу; но то же самое относится к атеисту. Нельзя уходить от этого вопроса, надо заняться им всерьез.

Кто-то предложит: вместо того, чтобы задаваться вопросами, на которые не найти ответа, давайте творить добро, строить больницы, двигать вперед науку, чтобы облегчить страдания и отдалить смерть. Давайте улучшать социальное обеспечение. Преодолеем страдание, не мудрствуя над ним это, безусловно задачи, относящиеся ко всем нам.

Страдание и зло противоречат Божьей воле. Пусть же всякий и повсюду облегчает страдания, уничтожает зло, делая это по велению Бога, ибо Он вовсе не желает пассивной покорности злу, но хочет миру добра и счастья. Однако в состоянии ли мы полностью уничтожить всякое зло в мире? Ни один врач не начнет лечить болезнь, не узнав о ее причине. Так можем ли мы тогда отбросить вопрос о происхождении и смысле страдания? Не останемся ли мы потом вновь наедине с бессмысленностью нашего бытия?

Если нельзя уничтожить страдание в мире, то все-таки можно поверить, что оно имеет смысл и не является крахом Божьей любви. И это важнее самого объяснения, ибо теперь можно ужиться со страданием.

Прежде, чем обратиться к высказываниям Библии по данному поводу, давайте попробуем поразмышлять об этом сами.

Боль может предупреждать, указывать на болезнь. Если болезнь благодаря боли выявлена своевременно, ее еще можно в некоторых случаях излечить. В этом смысле боль служит жизни, из страдания порой рождается нечто доброе. Но наш вопрос не разрешился: "А нельзя ли по-другому?" С такими рассуждениями далеко мы не продвинемся. Давайте же посмотрим, что говорит о страдании Библия, и как относился к нему Христос?

Многие спонтанно связывают страдание с грехом, считая его наказанием. Родители грозят обжегшемуся малышу: "Вот наказание за то, что ты не послушался...".

В Ветхом Завете действительно страдание считается наказанием за возможно скрытую вину (ср. Книгу Иова, но и там этот взгляд корректируется). В Новом Завете, однако, это мнение не подтверждается. Когда ученики увидели шедшего мимо незрячего человека, они спросили: "Кто согрешил, он, или родители его, что родился слепым?" Иисус отвечал: "Не согрешил ни он, ни родители его" (Ин 9,2). Соединение греха со страданием не так уж обязательно.

Но грех наказывает себя сам, тем, что разрушает правильный порядок вещей. В этом глубоком смысле и в Новом Завете человеческий грех связывается со страданием так же, как и в Ветхом (ср. Рим 5,12 и др.). Мы уже говорили о том, что вследствие греха мир становится хуже. Трагизмом отрицания отмечен не только человек, но и окружающий его мир. Бог первоначало всех вещей, и наше "нет", сказанное Богу, сотрясает основы всего сущего, потому и обладает разрушительной силой.

Царство вещей и животных таинственным образом связано с человеком. Человек вершина эволюции (Тейяр де Шарден), должен быть венцом творения, судьбой мира. Вся вселенная включена в историю человечества. Поэтому "нет", содержащееся в любом грехе, вместе с тем вредит целому, нарушая порядок мироздания. Взаимосвязь между судьбами мира и решениями человека четко выразил апостол Павел в послании к Римлянам (8,18 и далее). Пусть сегодня эта мысль на первый взгляд представляется нам чужой, но именно люди нашей эпохи инстинктивно чувствуют, что все сущее находится у них в руках для спасения или гибели?

Следует признать, что и Библия не говорит прямо, откуда приходит зло. Ей важно сделать акцент на том, что Бог не хочет страданий и зла, но лишь добра и блага. Христос как Искупитель, "Спаситель" приходит именно к больным и грешникам, чтобы начать свое спасительное дело там, где оно нужнее всего. Встречая страдания и смерть, Он часто проявляет сочувствие (ср. Лк 7,13), сострадает. Он изо всех сил противостоит злу и страданиям. Исходя из того, что во Христе мы встречаемся с Отцом Небесным, надо сделать вывод: Божье "допущение" вовсе не означает равнодушное наблюдение; напротив, Бог делает все для того, чтобы уничтожить страдание. А мы должны содействовать Ему в этом.

Вот мы постепенно пришли к выводу, который важнее любого "объяснения". Если мы обречены на страдание, от объяснений нам не станет легче. Мы нуждаемся в обретении некоего смысла страдания, нуждаемся в надежде. И тут Библия указывает нам: Бог в своей вести не отвечает на вопрос, откуда берется страдание Он принимает его на Себя. Он не беспомощен по отношению к страданию, не допустит, чтобы оно возникло ни с того ни с сего. Бог как бы берет в услужение болезненное страдание и все зло, чтобы наперекор ему достичь своей цели, нового сотворения. Мир еще не готов. Очевидно, человек обязан помочь его завершению. Вот каким образом Бог борется со злом и страданием.

Поговорим об этом подробнее.

БОЖИЯ ВЕРНОСТЬ

Признаемся откровенно: образ человека, который постепенно вырисовывается из наших размышлений, весьма далек от совершенства. Он трещит по швам. Те знания о человеке, которые мы привели в первых главах, подтвердились верой. Но этот образ явился бы пессимистическим лишь тогда, когда стал бы последним словом. Однако самое главное еще не сказано.

Еще раз обобщим все то, что говорится в христианской вести о человеке. Бог хочет, чтобы человек был рядом с Ним. Человечество в каждом своем индивидууме говорит "нет", отрицает Божий замысел. Тем самым нарушается гармония между Создателем и сотворенным, а также между людьми, между человеком и миром. Человек оказывается в незавидном положении, бессмысленном и не имеющем выхода.

В целом господствует всеобщее согласие по поводу реальности такого неблаговидного положения. Все мнения сильно расходятся по вопросу о его возникновении. И уж совсем противоположные взгляды на выход из этой дилеммы. Проблема выхода из этого зла является скрытым фундаментом всех религий.

Христианство считает основополагающим вот что: как бы ни был нужен прогресс и иные людские усилия, продвигающие человека вперед, все же сам он из столь тяжелого положения не выберется. Нельзя же вытянуть себя из болота за волосы. Человек самовольно отдалился от Бога, совершив грех, возобновить же Божью близость самостоятельно он не в силах. Помощь, защита мы, христиане, говорим о спасении должна заключаться в преодолении отчуждения от Бога, а это может сделать только Бог. И Он сделал это. Он вновь приблизился к человеку через Христа, в котором предначертанное Богом величие человека возродилось во всем великолепии. Через Христа добро становится сильнее зла в этом мире.

Бог совершил самый отважный изо всех возможных поступков и вновь проявил Себя в нем как "любовь". Он приходит в наш поврежденный грехом мир. Через Сына берет на себя тяжесть сложившегося положения, становится одним из нас, принимает смерть за нас. В Человеке Иисусе "нет", сказанное Богу, вновь превращается в "да". Иисус говорит о Себе: "Моя пища есть творить волю Пославшего меня..." (Ин 4,34). Тем самым отчужденность Бога, по крайней мере, в одной точке, во Христе, основательно разрушена, и мировое владычество греха сломлено.

Пусть человек покинул Бога, но Бог не покидал человека. Более того, Он взял страдание мира на Себя и сделал его собственной судьбой. Он идет к его источнику греху. Павел прямо говорит, что Бог "Своего Сына, не знавшего греха, :сделал для нас жертвой за грех" (2 Кор 5,21). Бог и грех такое совмещение никак не укладывается в голове. В судьбе Христа отчетливо прослеживается трагизм человека, отдалившегося от Бога, ибо Его солидарность с нами доходит даже до одиночества на кресте ("Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?", Мф 27,46). То есть до крайней границы людского страдания и смерти. В этой связи еще раз надо подчеркнуть: Богу не по душе страдания человека и тем более Его Сына. Но Бог желает нашего счастья, и потому отдает наиценнейшее Самого Себя во Христе. Вот высшее доказательство Божьей любви, обещанной нам, ибо: "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих" (Ин 15,13). Кто хочет, тот поймет!

Как неполно представление многих в том числе христиан о тех событиях, если они рассуждают таким образом: Человек согрешил. Бог разгневался и потребовал справедливого наказания. Он настаивает на вечном покаянии. Сын предлагает Себя и добровольно идет на ужасные муки, дабы справедливость восторжествовала.

Если вообще существует какое-либо объяснение "кресту", то оно таково: это совершила любовь! Только она приносит себя в жертву, даже идет на смерть. В этой любви Бог искал убегающего от Него человека, грехом уничтожившего самого себя. Зло исправляется не наказанием, а большой любовью. Через Христа к нам пришла Божья любовь если бы люди хотя бы в наше время согласились с этим, и весть Христова нашла веру, то Христовы муки и крест стали бы ненужными. Но человек вновь сопротивляется, и его "нет" в ответ на Божью любовь снова вызывает боль и смерть.

Но именно потому, что умирает Тот, Кто, будучи Богом, бессмертен, кто провозглашал Себя "жизнью мира", смерть теряет смысл и терпит поражение. Смерть не может удержать того, кто не принадлежит ей Христос восстает из мертвых. Тем самым принципиально сломлена всеобщая закономерность смерти. Смерть Иисуса была первым имевшим смысл страданием в этом мире.

Обновленное величие человека

Так было положено начало и открылось будущее. Если человек придерживается Христа и говорит "да" Божией воле, он вновь близок Отцу, он "искуплен". Так же, как через Адама все люди превратились в грешников, во Христе они возвращаются к Богу. Если человек как представитель всего сотворенного мироздания довел его своим грехом до столь неблагополучного состояния, то "да", сказанное Иисусом-Человеком, становится началом спасения. Новое обращение к Богу дается человеку прежде всего как возможность. Он сам поэтому должен решить и принять "да" веры. Он не будет спасен помимо своей воли или даже вопреки ей. И здесь уважается его свобода. Однако это не означает, что человек собственными поступками может вытребовать спасение оно дается Божьим даром, благодатью. Но человек должен с готовностью позволить спасти себя. "Тот, Кто сотворил тебя без тебя, не хочет спасти тебя без тебя" (Августин). К этому надо отнестись серьезнее.

И снова страдание

Мы сказали, что зло и страдание существуют вопреки Божьей воле. Теперь мы уже видим, что даже посредством зла Бог творит добро. То, что произошло через Христа, не было простым "улучшением" нашего бытия. Тут Бог затронул сам корень зла грех и положил новое начало: страх и смерть не последнее слово христианского благовествования. Божья любовь сильнее вины, сильнее страдания и смерти. После смерти Иисуса в Страстную Пятницу следует Его Воскресение. Христос жив, и тем преодолена наша собственная смерть. Христос стал началом "нового сотворения" (ср. Еф 1,20 и далее).

Однако страдание не перестает быть страданием, а смерть смертью. Но теперь и у страдания и у смерти есть "будущее". Это больше не символы роковой безнадежности, они помогают спастись и знаменуют начало новой жизни. Крест Иисуса до тех пор отрицательный символ бессмысленной смерти становится знаком плюс перед скобками, в которых заключена вся наша жизнь. Отождествляя себя с Христом в смерти, мы обретаем новое начало подобно тому, как пшеничное зерно должно сначала "умереть", чтобы затем принести в сто раз больший урожай (ср. Ин 12,24). Лишь одновременно охватывая взглядом то, что есть и что будет, и понимая, что наша земная жизнь только часть целой жизни, предначертанной нам Богом, мы способны вытерпеть страдание. Ибо "нынешнее страдание нельзя сравнить с великолепием, которое будет явлено нам". Нам следует быть более прозорливыми, чтобы заглянуть за пределы смерти. При таком целостном взгляде отдельные детали обретут свой смысл. Так христианин находит веру в то, что зло, в конце концов, обратится в добро. Принимая во внимание все взаимосвязи, он убежден, что Бог приведет Свое творение и, в том числе, человека всетаки к хорошему концу. Таким образом, верующий переходит от бескрайнего отчаяния к безграничному доверию, он уже не ищет объяснений, но лишь надеется и верит: Бог не против нас, Он наша защита.

Страдания при этом не облегчаются и даже не возвеличиваются. Задача христианина как и прежде всеми способами бороться со страданием и преодолевать его. Христианское терпение, христианская преданность предполагают вовсе не пассивное принятие зла, а напротив, высокую активность, сопротивление. Вслед за Христом и христианин принимает бой со злом. А если не в силах преодолеть зло и страдание, то, по крайней мере, сдержит его напор тем, что возьмет на себя бремя другого. Если и это невозможно, то он встретит страдание лицом к лицу в надежде на окончательную победу Добра. И подобно Христу, он переборет страдания тем, что перетерпит их, ведь только так можно побороть страдания. Христос не взвалил на нас новое бремя ведь не христианство изобрело страдание но Он хочет помочь нам нести его.

Христианство ни в коем случае не способ преодоления жизненных трудностей, не пластырь на раны, нанесенные злом времени. И христианин страшится страдания, но надеется, что в нем заключен некий смысл. Конечно, надо верить в Бога и Его Откровение, чтобы это так видеть. Но существует ли лучший и более достойный человека ответ на вопрос о страдании? И есть ли вообще лучший способ победить его, чем христианское доверие?

Христос надежда мира

Не является ли все до сих пор сказанное религиозным самообманом? Все, ставившие целью своей жизни только мирское, разочаровались. Ведь за одну ночь это может подвергнуться уничтожению. Давайте лучше доверимся нашему глубинному стремлению, которое ведет нас как мы убедились дальше достижимого земного и заставляет надеяться. Доверимся в первую очередь Иисусу Христу, который исполнил то, что обещал. Христианин это тот, кто живет такой надеждой.

В наше время много говорится о "кризисе всех свидетельств о Боге", и при этом подразумевается Бог, существующий вне нашего мира и абсолютно изолированный от него. Такой Бог воистину мертв, но не мы его убили, просто он никогда не существовал. Тот Бог, с которым современный человек покончил, это вовсе не подлинный христианский Бог, это образ Бога, который люди по своему воображали в разные эпохи. Бог, явленный нам через Христа, обращается к нам, непосредственно касается нас, занимается нами, Он есть любовь. Он поможет нам обрести себя. Наше величие и наше ничтожество решаются отношением к Нему.

Глава 6. ВЕСТЬ ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ

В связи с темой страдания и греха мы размышляли о значении Иисуса для людей и мира. Последующие главы углубят значение для нас жизни, смерти и воскресения из мертвых Христа. В чем суть христианства? Мы никак не согласны с неполным ответом или с суждением, возникшим в результате непонимания, но весьма распространенным. Итак, для многих христианство представляется сводом заповедей и запретов. Многое надо сделать, остальное запрещено. Следовательно, прежде всего мораль. Для иных это набожность, богослужения. У других все сводится к любви к ближнему в смысле чистого гуманизма.

Только осознав то, что Христос считает целью Своего пришествия, мы усвоим главное понятие Нового Завета: Христос хочет построить "Божье владычество" или "Божье Царство". "Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие; покайтесь и веруйте в Евангелие!" (Мк 1,15).

Возможно, мы будем разочарованы. Царствие за этим кроется нечто авторитарное. Именно от этого человечество пытается избавиться. А Церковь продолжает провозглашать Царство Божие. Значит, недаром Сартр, Ницше и другие отвергают Бога и веру как знаменующие несвободу для человека. Но еврей современник Христа да и Сам Христос совсем иначе понимали Царство Божие. Для них оно означало справедливость, мир, помощь и защиту слабым и угнетенным. Там, где "царствует" Бог, зло уничтожено, его власть сломлена, возникает новый, лучший мир. А поскольку Бог не хочет менять мир и людей без воли человека, Христос приходит не как владыка, а как уничижившийся человек в положении слуги (Флп 2, 6-8). Вот Божий способ "царствования".

Более того, мы, люди, достойны быть сопричастными управлению Царством Божьим (Рим 5,17), то есть мы ни слуги и не рабы. Божье Царство заключается в том, что любовь Бога пронизывает все и вся. Даже в человеческом понимании любовь означает освобождение от одиночества, а тем самым от бессмысленности. Царство Божие знаменует не путы, а освобождение человека во имя его самого, обретение смысла (вспомните, что в предыдущей главе говорится о Божьей любви).

Павел избирает для "Царства Божия" другое выражение "Божья справедливость". Ибо любовь основана на справедливости. А Иоанн подытоживает все, что внес Христос, понятием "жизнь", "новая жизнь". В наше время вполне обоснована характеристика Христова слова и дела древнееврейским словом "шалом" умиротворение. Нам, современным людям, как мне кажется, для обозначения Царства Божия больше всего подходит слово "освобождение" как обозначение Царствия Божия. Все эти понятия заключены в Священном Писании.

Вы наверняка замечаете, что Библия постоянно нуждается в новых понятиях, чтобы выразить то, что хочет Бог даровать нам во Христе. Но ни одно понятие не может полно выразить эту щедрость. Недаром каждая эпоха по-своему отвечает на миссию Христа.

Умиротворение, свобода, справедливость, любовь, жизнь разве все мы не ищем этого? Не движет ли нами мечта об этом? Отвергать старое для нового строительства? Пусть это будет омоложение клеток, прогресс науки и техники или перемены в обществе, всегда речь идет об одном: о жизни, которую стоит прожить.

Чего мы достигли?

Даже если у кого-нибудь есть все, что жизнь может ему дать, чего-то все-таки недостает. Почему люди, которые могут позволить себе, что только пожелают, добровольно уходят из жизни? Потому что ничто земное не в состоянии полностью удовлетворить человека, обеспечить ему такую жизнь, в которой исполнились бы все надежды и ожидания. Очевидно, по-настоящему наполненная жизнь проистекает из совершенно иных источников. Что бы мы ни делали, нам, предоставленным самим себе, никогда не преодолеть своей слабости. Библия твердо убеждена в том, что человеку не дано самому обновить свою жизнь. В Послании к Римлянам Павел выражает это неисполненное стремление, восклицая: "Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?" (Рим 7,24). Грех и смерть являются для Павла совокупностью несвободы, насилия и бессмысленности. Но имеет ли вообще смысл искать новой жизни, определенности, не поддаемся ли мы иллюзиям? Разве не из-за прогресса возникла новая угроза нашему существованию? Подумаем хотя бы о загрязнении окружающей среды, проникающей радиации, отравляющем смоге... Наша жизнь чахнет.Впрочем, по сравнению с прошлыми эпохами мы ощущаем себя свободными, эмансипированными, но не появились ли между тем новые формы угнетения?

Дорога ведет дальше

Оценивая себя и свои возможности, мы имеем все основания быть весьма сдержанными относительно надежд на будущее. Безусловно, прогресс остановить нельзя, да и мы неизменны в своей вечной гонке за "счастьем". Мы уже столько раз заходили в тупик, и сейчас мы ничем не рискуем, если попробуем испытать модель человеческой свободы и то будущее, которое нам указывает Христос. Ведь Он рассматривает наше стремление к наполненной жизни не как неисполнимую мечту, а как материализованное настоящее.

Он вкратце возвещает вот что: там, где наступило Царство Божие, там у человека появляется возможность самовыражения. Эта новая жизнь заключается в Нем, в Иисусе, она уже здесь (ср. Ин 1,4). Его программа такова: "Я пришел для того, чтобы имели жизнь, и имели с избытком" (Ин 10,10). Эта жизнь знаменует освобождение (Лк 4,8 и далее). В начале своей речи Иисус использует слова пророка Исайи и говорит о том, что Он послан проповедовать пленным освобождение, дать слепым прозрение, а измученных отпустить на свободу.

Чудеса Иисуса

И чудеса Иисуса тоже необходимо рассматривать в данной связи как результат действия силы, говорящей о начале "нового сотворения". Христос не только проповедует, Он действует, исцеляет, пробуждает к жизни, изгоняет бесов и т.д. Наглядно, потрясающим воображение способом Он хочет показать, зачем пришел: возвещать и осуществлять Царство Божие. Оно освободит человека от страдания, греха и смерти. На вопрос Иоанна: "Ты ли Тот, Который должен придти?" Он сообщает: "Слепые видят, хромые ходят, прокаженные излечиваются...". Иоанну становится ясно, что эти события предвосхищают Царство Божие.

Для многих наших современников наиболее непонятными из всей жизни Иисуса кажутся чудеса. Совместимы ли они с нашим математическим и естественнонаучным способом мышления? Мы знаем чудеса в переносном смысле "чудеса техники", "чудо красоты" и т. п. Но свидетельства о чудесах неотделимы от Священного Писания. Они встречаются в древнейших рукописях. Но было бы неверно исследовать эти свидетельства с точки зрения нашего сегодняшнего понимания историзма. Такой образ мыслей был чужд евреям той эпохи. Безусловно, некоторые рассказы о чудесах преследуют цель дать в наглядной форме скорее теологические, а не исторические свидетельства. Это относится к значению Иисуса для спасения людей (Иисус исцелитель больных, хлеб жизни). Сюда же входят и чудеса в природе, то есть буря на море, преумножение хлебов и т.д. Столь же неправильным будет утверждение, будто Христос вообще не совершал никаких чудес. Он, безусловно, давал необычные знамения, удивлявшие многих. Вот потому-то, и даже противники Христа не отрицали Его чудес, позднее приверженцы Иисуса могли оправданно использовать свидетельства о чудесах в соответствии со своим образом мышления. С точки зрения пасхального опыта, они вновь применяли их в качестве элементов катехизации, чтобы доказать способность Иисуса исцелять (ср. все, что мы говорили о чудесах в главе, посвященной Иисусу). Современная библейская наука признает истинность свидетельства о чудесах только тогда, когда приводятся подробные данные или когда их нельзя объяснить ни еврейским, ни эллинистическим окружением. С точки зрения веры, а также естественных наук нет возражений против того, что Бог может воспользоваться сотворенной Им природой. Но Он не ставит ее вне действия закономерностей, однако, зная обо всех ее возможностях, использует их и заставляет действовать в качестве самостоятельных вторичные причины.

Для Христа чудеса это знамения, не навязывающие, а пробуждающие веру. Тем самым Христос хочет поведать о том, что как только люди и мир обновят союз с Богом, они будут спасены. Иисус стремится показать, что Божье Царство в мире началось с Его приходом. Поэтому чудеса одновременно выступают как знаки Его миссии и полномочий.

Христос освобождает

Действительно ли с приходом Христа что-то изменилось? В главах о Церкви мы еще покажем, что Царство Божие есть величина будущего, оно еще грядет. Но в то же время, оно зреет тайно, и, таким образом, уже присутствует в настоящем. Началось это с Христа. Как целое дерево кроется в ростке, так и провозглашенное Царство Божие не утопия. Св. Павел говорит: "Ибо мы спасены в надежде" (ср. Рим 8,24). Это означает, что уже сейчас через веру мы участвуем в Царстве Божием, но оно еще не завершено, это произойдет в будущем. Повсюду, где преобладают Божья милость, прощение, взаимная любовь между людьми, уже сейчас Царство Божие. Жизнь, покой, освобождение там воплощаются наяву. При этом люди, может быть, и не думают именно о Боге или об Иисусе.

Тот факт, что для Царства Божия важен прежде всего человек, подтверждается смертью Иисуса на кресте. Иисус защищает Божьи ценности не силой, а отсутствием эгоизма и даже самопожертвованием. "Ради нас, людей, ради нашего спасения" как написано Он стал одним из нас. "Мое Тело за вас предается..., Моя Кровь за вас предается", говорится в свидетельствах о Тайной Вечери. "Жизнь за других" это суть Иисуса. Своей жизнью и смертью Он доказывает, что Царство Божие начинается с любви.

Доказательством того, что Он не только обещает и несет освобождение, жизнь, мир, что жертва "за вас" не была напрасной, и в Иисусе Христе воистину началось будущее, служит Его воскресение из мертвых. Ведь разорваны даже оковы смерти. Соединившись с Христом в вере и крещении, человек будет участвовать в новой жизни, станет новым созданием (2 Кор 5,17; Гал 6,15). Здесь кончается безнадежность. Человек освобождается от угрозы страха и одиночества, а также от стремления жить только для себя.

Жизнь в свободе знаменуется следующим:

1. Освобождение от греха (Рим 6,18-23; Ин 8,3136) подробно мы говорили об этом в предыдущей главе. Добавим лишь, что если кто-то заботится только о себе, своей власти, пользе, славе, будущем, капризах, имуществе, то он становится несвободным. Он уже не может жить для других и для Бога. Отчуждаясь от Бога и людей, он становится чужим самому себе, надломленным. Сам не знает, чего хочет. Мечется между познанием и желанием, в то время как отчуждение от других приводит к ненависти, лжи, конфликтам.

2. Освобождение от страха и одиночества противоположно тому, о чем говорится в первом пункте. Христос сплачивает людей, приводя их к Богу. "Все вы одно в Иисусе Христе" (Гал 3,28). "Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужского пола, ни женского". Христос приносит примирение и единение. "Ибо Он есть мир наш" (Еф 2,13 и далее). Поэтому Его предложение людям можно назвать новым союзом, ибо в Нем все соединены. Тревога и отчуждение это последствия греха, который побежден Христом. То, что Он, происходящий от Бога, хочет жить только для людей, восстанавливает между людьми солидарность и мир. Рушатся одиночество и изолированность. Все исповедующие Христа должны осуществлять явленные Иисусом союз и солидарность Бога с человеком во взаимоотношениях между собой и остальными людьми.

3. Осво6ождение от смерти об этом мы поговорили в прошлой главе. Никогда человек не ощущает столь остро свою зависимость и несвободу как в момент смерти. Но благодаря Иисусу смерть теряет свою безнадежность, ибо утрачивает жало насильственности, окончательности. Ни жизнь, ни смерть не в состоянии отлучить верующего от Божьей любви, обещанной ему через Христа (ср. 2 Кор 7,10; 12,7-9).

4. Освобождение от законов не означает своеволия, которое лишь налагает новые путы. Тот еще не подступился к вере, кто понимает христианство как свод предписаний и запретов, ограничивающих его как узника. Есть лишь одно обязательство, которое не порабощает, но скорее освобождает от узких личных интересов: любовь, целиком посвященная Богу и другим людям. Но ведь любовь ищет новых творческих уз, не ощущая их как несвободу (подробнее об этом в главе "Жить по-христиански").

Благодать

Освобождение от греха, одиночества, смерти приходит с Царством Божиим. Человек не может сам себе этого даровать. Он не в состоянии сам себя породить и точно так же не в силах освободить себя от новой жизни. Потому и говорит Писание о "новом рождении", "новом сотворении", которые необходимы человеку. Поскольку все это осуществляет Христос, Его называют новым Адамом (Рим 5,12-21).

Все, что не является результатом наших действий, усилий, но исходит от Бога, называется благодатью. Нельзя понимать под этим нечто материальное, составляющее частичку нашего бытия и делающее его более ценным. Благодать это не что иное как Божья любовь к нам. В следующих главах мы увидим, что это Сам Бог, который отдает Себя нам.

Поэтому св. Павел называет верующих "святыми", то есть освященными, принимающими участие в жизни Бога. Если о ком-то говорится, что этот человек святой, речь идет не столько о его нравственном совершенстве и о великих добродетелях, сколько о том, что Бог дает ему участвовать в Своей жизни. Мы приобщены к Его жизни нашей верой и должны жить соответственно, как прилично святым" (Еф 5,3).

О значении благодати прекрасно говорит Библия, называя верующих "детьми Божиими" или усыновленными. "Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими" (1 Ин 3,1). Это больше, чем усыновление, ибо верующий как бы "сотворен заново". То есть он хотя и остается творением Божьим, но становится "причастником Божеского естества" (2 Петр 1,4). В Послании к Римлянам говорится: "А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу" (Рим 8,17). Иисус для обозначения этой данной Богом жизни использует также выражение "вечная жизнь", так как с ней связана причастность к Божьей вечности и полноте жизни.

Как сильно расходится этот образ с сетью опасений и страхов, которыми опутаны многие верящие в природные культы. Все возражения, согласно которым вера отчуждает человека от его самого, не выдерживают сравнения с христианским пониманием Бога в христианской вере.

Как мы участвуем в новой жизни?

В десятой главе Евангелия от Марка описано, как один молодой человек пришел к Христу и спросил: "Учитель, что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?". Он ищет то, что останется окончательным, что наполняет. Иисус сначала отсылает его к заповедям. Юноша отвечает, что с детства соблюдает их. Очевидно, он еще не обрел в них осмысленности, истинной жизни. Поэтому он спрашивает снова и снова. И вот наступает самое важное: "Иисус, взглянув на него, полюбил его". Здесь начало этой жизни, истоки ее осмысленности: есть некто, любящий и признающий нас. Это самое трогательное свидетельство, которое только могло существовать. Ибо что способно более растрогать нас, чем известие о том, что нас любят?

Если исходить из того, что через Иисуса нам явлено, как Бог заботится о нас, то такая любовь будет означать бесконечно большее. Бог признает нас, любит нас это значит, что Его любовь окончательна и непреходяща, и потому Бог желает приблизить нас навеки. А это освобождение от смерти и одиночества. Разгадка христианской веры в том, что Бог любит нас.

Ответ Христа юноше есть следствие этого: "Одного тебе недостает: пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим; и будешь иметь сокровища на небесах; и приходи, последуй за мною". Это означает: я жду, что ты ответишь на мою любовь, примешь ее, все поставишь на одну карту. Чтобы унаследовать вечную жизнь, надо отдать взамен самого себя. Только так можно себя обрести. Жизнь Христианина есть не что иное, как ответ на Божью любовь. Этот ответ и называется верой, то есть надеждой на Христа.

Теперь мы наверное поймем изречение Священного Писания: "Кто станет сберегать душу свою, тот погубит ее; а кто погубит ее, тот оживит ее" (Лк 17,33). Чем человек себялюбивее, тем больше он запутывается, ходя сам вокруг себя как слепой. А ведь для самореализации нужнее всего именно выйти за границы своего "я". Если усматривать только в самовыражении смысл и цель своего существования, то жизнь пройдет мимо. Самовыражение это, скорее, результат наполненности существования, обретение смысла жизни. Мы обретаем его тогда, когда, забывая о себе, идем навстречу другим: остальным людям и Богу.

Теперь мы начинаем понимать, что крест в жизни Иисуса, как вообще в жизни христианина, не только несчастье и безнадежность, а переходное состояние, целью которого является наполненность, воскресение и совершенство.

Чего же хочет от нас Христос? В точности того, чего требовал уже Иоанн Креститель: "Исполнилось время и приблизилось Царство Божие; покайтесь и веруйте в Евангелие!" (Мк 1,15). Обратиться значит придать своей жизни иную направленность к Христу. Обратитесь к Нему, верьте Ему. Тут человек осознает, что должен сделать выбор: принять этот призыв или отвратиться от него. Приняв его, человек совершает переворот в мыслях, поступках, в повседневной жизни. Это влияет на рутину будней, на работу, отношение к жене, детям и ближним, обществу, в котором мы живем, на наше сегодня и завтра. Неверие многих христиан заключается в том, что хотя они были крещены еще детьми, но так и не созрели до этого выбора.

Глава 7. БОГ В НАС НЕПОСТИЖИМЫЙ БОГ

Внутренняя сила новой жизни

Иисус не остался с нами. Но и не оставил своих верных: "Лучше для вас,говорит Он, прощаясь, чтобы я пошел; ибо если я не пойду, Утешитель не придет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам" (Ин 16,7). Этот Утешитель в ином месте называется Духом Божьим, Духом Святым. Он должен привести нас к истине, явленной Христом (ср. Ин 16,13). Образно говоря, подобно тому, как кардиостимулятор поддерживает сердце при кровообращении, так Дух является нашей движущей силой. Потому его еще называют "Помощником". Павел описывает христианина как человека наполненного и движимого Духом Святым (Рим 8,17). "Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы дети Божии". Поскольку Дух Божий осеняет тех, кто признает Христа, Павел называет их "храмом Божьим" (ср. 1 Кор 3,17; 6,19). Жить вместе в полном смысле этого слова означает быть поблизости друг от друга, жить для другого и ручаться за него; познавать и любить один другого, вместе строить свой собственный мир, заменять друг дружку. Это подразумевает Священное Писание, говоря о том, что Бог нашел у нас "приют". Этот жизненный союз должен ежедневно осуществляться, жить и углубляться. Божье присутствие в нас не есть нечто неизменное, статичное,наоборот, оно живет в динамике, постоянно растет. Библия перечисляет то, что есть плоды Духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал 5,19 и далее; Рим 14,17). Из всех даров Духа высшим выступает любовь (1 Кор 13). Близость Духа ощущается не столько в чрезвычайных событиях, но в течении будней: помощи нуждающемуся ближнему, супружеской верности, преодолении искуса, терпении в страданиях, в крепости веры, в нерушимости надежды на Божье обетование, в любви к ближнему и т. д. Вы скажете: человечность, любовь существуют и вне христианства. Значит, Дух Божий действует и там. Именно так! Дух Святой воздействует не только на христианина. Все хорошее, что только совершают люди, совершается с Божьей помощью. Дух Святой воздействует на людей по отдельности, а также особо осеняет Церковь. Он вдохновлял не только Павла, но и всю раннюю Церковь (ср. Деян 9,1-19 и др.). Он поддерживает жизнь Церкви, будучи ее "душой". Подробнее мы расскажем об этом в главе о Церкви. Без общения с Духом Святым нам не достичь предопределенной Богом цели. Лишь со Святым Духом мы приближаемся к Богу. Открывшись Духу Святому, мы получаем от Него ту новую жизнь, о которой выше говорили. Но первый шаг должны сделать именно мы, мы сами. И тогда в нас действительно будет Бог.

Живой Бог триединый

Кто же собственно Святой Дух, которого нам Христос обещал для того, чтобы начатое Им дело Дух Святой далее вел в отдельных людях и в Церкви? Дух не равнозначен разуму, уму. Древнееврейское слово, обозначающее дух, содержит в себе динамику, так как означает жизненную силу, только Дух Божий творит жизнь. В начале рассказа о сотворении мира сказано, что Дух Божий носился над водами (Быт 1,2). Это значит из Него исходила вся сотворяющая сила. Точно так же "в последние дни" Дух Божий изольется на всех (Деян 2,17). Он дает новую жизнь, Он есть сила, ведущая к добру (ср. Рим 8,18-30). Вся деятельность Христа есть действие Святого Духа (ср. Лк 4,14-18). Таким образом, Христос может передать нам Его как Своего Духа (Лк 24,49; Деян 2,23; Рим 8,9 и т. д.). Для Павла пребывать "в Духе Святом" или "во Христе" одно и то же. Библейские свидетельства уже давно привели христиан к мысли, что Дух не просто безличная Божья сила. Он также не тождественен Христу или Отцу и тем более не подчиняется Им. Следует считать Его равноценным Третьим составляющим, самоценным "Я". Следом за Никейским и Константинопольским Соборами (325 г. и 381 г.), Церковь исповедует веру: "Верую в Духа Святого, Господа Животворящего, от Отца и Сына исходящего, Которому равно с Отцом и Сыном воздается поклонение и слава". Выражение "от Отца и Сына исходящий" означает то, что Дух не сотворен и обладает той же Божественной сущностью, как Отец и Сын, и потому Его следует чтить и восславлять как Бога. (Нам еще предстоит вернуться к воздействию Духа Святого в главах "Церковь", "Жить по-христиански" и в молитвах). Здесь мы оказываемся перед величайшей тайной христианской веры. Приходится вновь разрушить все созданные нами представления о Боге и положиться на то, что Христос о Боге нам сообщил. Основополагающей истиной нашей веры по-прежнему остается то, что есть только один Бог, и учение о Боге-Отце, Боге-Сыне и Боге-Духе Святом никак не подвергает сомнению эту истину. Но как все это привести в соответствие? Слово "триединый" хотя и не встречается в Священном Писании, но всюду, где приводятся слова и деяния Бога, присутствует эта тайна. Видимо, эту тайну веры не открыли нам для того, чтобы мы не занимались различными умственными спекуляциями или не имели затруднений, с верой. Просто Бог был расположен к нам и пожелал, чтобы мы кое-что узнали о Его внутреннем жизненном богатстве. Вера в тайну Троицы тот пробный камень, которым определяется: хочет ли человек, чтобы ему Сам Бог сказал, кто Он такой, или все-таки он больше доверяет своему человеческому воображению и только тому Богу хочет сказать свое "да", которого сам может понять. Но такой Бог был бы ничтожнее, чем его разум. Евреи современники Христа гордились своей верой в единого Бога, которая отличала их от всех других народов. Для них важнее всего была ветхозаветная заповедь: "Я есмь Господь Бог твой! Да не будет у тебя других Богов, кроме Меня!" (Исх 20,1; Мк 12,29). Иисус тоже подчеркивает, что Бог един. Но постепенно и осторожно дабы не вызвать подозрений в провозглашении многобожия Он расширяет и углубляет это представление. Так, уже при воплощении Христа, упоминаются Отец, Сын и Дух Святой рядом; позднее они также перечисляются рядом во время крещения в Иордане (Мф 3,13-17; Лк 1,32 и др.). После своего воскресения Христос еще раз произносит все три Божьих имени вместе: "Дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам" (Мф 28,18). В Священном Писании четко выступает различие и в то же время единство Отца, Сына и Духа Святого. Мы должны признать: Бог един в трех лицах (ср. Ин 16,28). Подобное высказывание было бы бессмысленным, если бы единство и тройственность понимались бы одинаково. Но это совсем не так. Бог говорит о единстве и тройственности в совершенно иных значениях. Он есть Божество в трех лицах, или же три божественных лица имеют одинаковую божественную сущность или природу (природа и лицо понимаются в духе средневековой философии). Теперь мы стоим не перед единой сущностью в самой себе, а перед Богом, который дал нам познать себя триединым подобно безграничному океану, непостижимому для нас. Естественно, возникает вопрос, какое значение имеет данная истина веры для нашей жизни.Мы приближаемся к непостижимому Богу, исходя из того, что Он переполнен невыразимой, огромной любовью, или, по словам апостола, есть сама любовь (Ин 4,8). Под этим углом зрения познание нашей собственной человеческой судьбы обретает конечную глубину. Бог является нам Богом плодотворным и непрерывно творящим; Он есть сообщество, живущее в такой полноте обоюдного доверия, что оно представляется единым целым. В нем происходит непрерывный процесс любви и понимания, интенсивный и непрекращающийся встречный процесс. Теперь нам проще поверить в желание Бога быть с нами, любить нас. Тогда мы лучше понимаем, почему на нашей земле существуют преданность, дружба и любовь, что творения Божьи живые, способные творить и плодоносить. Триединый Бог как бы излил Свою собственную сущность на мир! Человек, сотворенный по образу и подобию Божию, по своей внутренней сути направлен на общение и потому, без встречи с Богом и ближним, остается опустошенным и неудовлетворенным. В Посланиях апостолов часто повторяется признание Святой Троицы (2 Кор 3,13; 1 Петр 1,2 и далее; 1 Ин 5,7 и далее). На протяжении целых столетий Церковь придерживалась этого библейского толкования. Многие молитвы адресованы через Христа и Духа Святого к Отцу. Они заканчиваются так: Через Господа нашего Иисуса Христа, Сына Твоего, Который с Тобою живет и царствует в единстве Святого Духа, Бог, во веки веков.

Бог наш Отец

Если вспомнить, что мы говорили о верующем как о "Божьем чаде", то нас не удивит призыв Христа обращаться к Богу "Отец" (Гал 4,6). "Молитесь так: "Отче наш...". Это обращение хотя и существовало в иных религиях, но означало "окрыленную мудрость", то есть то, что все исходит от Бога, или же вообще представление о физическом родстве между богами и людьми (ср. древние мифы о богах). Христос не имеет в виду ни того ни другого; мы не являемся Божьими детьми в том смысле, в каком Он есть Сын Божий. Божья жизнь Его собственная жизнь, ибо Он Сам является Богом; а мы всего лишь участвуем в жизни Бога. Почему христиане называют Бога "Отцом" это не под силу истолковать людскому разуму. Но это означает: Бог не какое-то "Высшее Существо", которое где-то далеко царит над миром, предоставляя его своей судьбе. Нет, это "Бог для нас", наделяющий нас Своей жизнью. Мы можем довериться Ему как дети, так что Писание недаром восклицает: "Ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него" (Мф 6,8). Подумайте над фразой: "Бог все знает о нас...". Мир периодически бывает потрясен известиями о завалах в шахтах, засыпанных шахтерах. Все беспокоятся, живы ли они, где их искать. У засыпанных одно желание если бы снаружи знали, что мы живы и где нас можно найти! Поэтому они непрерывным постукиванием стараются дать о себе знак. Как только они услышат отзыв, страшная тяжесть как бы спадает с них, они знают: нас нашли, известно, где мы, современно техника поможет спасти наши жизни. Приблизительно так можно расшифровать смысл предложения: Бог все знает о нас, думает о нас, если даже никто другой не интересуется нами. Он смотрит на нас как отец, желающий своим детям добра. Читайте в этой связи притчу о блудном сыне (Лк 15,11 и далее). Не исключено, что сейчас в вас проснутся сомнения. Заговорит трезвый рассудок повседневности: все сказанное относится и ко мне? Неужели Бог действительно до такой степени идет нам навстречу? "Новая жизнь" должна начинаться во мне? Я могу принять участие в Божьей полноте жизни? Я Божье чадо? На это есть лишь один ответ, к которому мы будем постоянно приходить, исследуя деяния Бога в человеческой истории: "Бог есть любовь" (1 Ин 4,8-16) а любовь творит чудеса! Вот главное исповедание христианской веры, вокруг которого вращается все остальное

Глава 8. ЦЕРКОВЬ

Как только речь заходит о Церкви, у многих начинаются проблемы с верой. В существование Бога верят многие, также как многие убеждены в том, что Христос принес нам Божье Откровение. Другие хотели бы верить. Но то, что такой вере необходима Церковь, для многих неприятно и трудно понять.

Кроме того, в настоящее время Церковь переживает большие перемены. И не одна Церковь все наше общество подвергается кардинальным изменениям. Если бы Церковь не была затронута этими структурными переменами, у нас могло возникнуть подозрение, что Она находится вне времени. Но в результате Церковь также некоторым образом пострадала: сами верующие пребывают в смятении относительно судеб Церкви. Одним хочется, чтобы она радикально изменилась применительно к современности, а другие, напротив, разочарованы, ибо, по их мнению, Церковь чересчур приспособилась к духу времени. Мы не имеем в виду тех, кто под предлогом отрицания Церкви пытается уклониться от своего истинного долга. И такое случается. Мы также не имеем в виду критические представления о нынешней Церкви: безразличие христиан, связанных традицией, отсталость, изолированность от мира, обыденность, нетерпимость, административный бюрократизм и многократно неоправданные надежды. С этим всем надо считаться всерьез, но проблема несколько глубже.

Все чаще встречаются серьезные и набожные христиане, отрицающие любую связь с церковным сообществом. Для них вера это сугубо внутреннее дело, не требующее внешнего оформления (храма, богослужений, священников и церковной общины). Для них это ненужные "учреждения". По их мнению, христианами становятся отдавшись Христу в вере, а это возможно безо всяких институтов посредников. "Христу да, Церкви нет" так формулируют многие свое современное понимание христианства. "Мы христиане, а не церковные святоши".

Несмотря на это именно сейчас вне рамок Католической Церкви возникает новое церковное сознание. Ширится убежденность в том, что никто не в состоянии правильно понять Евангелие в непосредственном восприятии. То есть Библию можно правильно понять лишь в рамках Церкви. При этом одни видят в Церкви весьма нужное, но чисто человеческое учреждение, а другие считают, что Церковь возникла по Божьей воле, не случайно, а по велению Христа. Это и есть католическое учение.

Пора обратиться к Священному Писанию. Церковь это сообщество верующих, а такое сообщество можно понять лишь через веру и Христа.

Чего хотел Христос?

Он хотел нести нам весть о Боге? Да, конечно! Но как достигает эта весть людей, живущих в XX веке? Ведь сам Христос ничего не написал. И к тому же а Он явно имел в виду нечто большее чем только благовестие зачем Ему устанавливать крещение?

В предыдущей главе мы узнали о том, что Христос стремился спасти мир и людей, соединить их с Богом. Но чему служила Тайная Вечеря, на которую Он собрал учеников? Его намерения явно были глубже.

Человек предназначен для общения с людьми. Грех, однако, уничтожает не только союз с Богом, но и разделяет людей. Поэтому Христово дело касается не только отдельного человека; Христос ведет людей к Богу и соединяет их. Иоанн говорит, что Христос умер, чтобы рассеянных по свету чад Божиих собрать воедино (Ин 11,52). Из этого следует, что недаром Христос вновь и вновь говорит о Царстве Божьем. Он хочет соединить все народы, жившие во все времена, в этом Царстве всех людей. Бог станет навеки их Господом, а они станут Его народом. Вот суть Христовых намерений. Христос учит нас молиться: "Да придет Царствие Твое". Значит, оно еще не пришло, а только должно прийти? Это музыка будущего? И да, и нет.

Божий народ Церковь

Еще до Христа существовал Израиль, ветхозаветный Божий народ. Он был предтечей того, что хотел явить нам Христос. С Него началось Царство Божие на свете. Однажды спросили Христа, когда настанет Царство Божие, и Он отвечал: "Царство Божие внутри вас есть " (Лк 17,21). Оно было в Нем самом, представителе Бога на земле. С этого и началось Царство Божие между людьми. Всякий, кто воспримет Его весть, войдет в него в будущем.

Для того, чтобы эта весть оставалась живой, доступной для людей и других времен и народов, Христос вновь собрал народ, но на этот раз не из одного племена, как в Ветхом Завете, а изо всех племен и всех Народов Церковь. Акта о торжественном установлении Церкви Христом не существует, но все Его учение и все деяния направлены на создание сообщества. Он собирает вокруг Себя учеников и некоторых из них наделяет особым правом благовествования и руководства Своим сообществом: "Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас" (Ин 20,21). "Слушающий вас Меня слушает" (Лк 10,16). Таким образом, Церковь началась не с отдельных людей, сплоченных религией, а с Христа, заботящегося о благе всего человечества.

После смерти Иисуса ученики продолжают Его дело, опираясь на силу его авторитета. Повсюду возникают местные общины, Церковь живет и разрастается.

Чтобы избежать недоразумений: "Царство Божие", возвещенное Христом, не тождественно Церкви. Церковь всего лишь его зародыш, незаметное его начало в мире. Церковь является не окончательной, а предваряющей потому, что в ней еще существует грех: плевелы и пшеница произрастают рядышком (Мф 13,24). Церковь служит Царству Божию, являясь его инструментом, и именно потому не должна существовать только для себя. Божье Царство в полной мере осуществится в конце всех времен тогда надобность в Церкви отпадет.

Царство Божие содержательнее Церкви. Церковь воплощает в себе его, но Царство Божие больше, чем Церковь. Все крещеные принадлежат Церкви, но не все они готовы подчиниться Божьей воле. Они принадлежат Церкви чисто внешне, а внутренне никак не связаны с Царством Божьим. И наоборот, многие из тех, кто не по своей вине не стали членами Церкви, все же являются глубоко верующими и набожными людьми, взыскующими Божьей воли. Разве можно отрицать их духовную принадлежность к Царствию Божию? Потому еще св. Августин говорил: "Многие внутри те, кто снаружи, и многие снаружи те, кто внутри".

Слово "церковь" образовано от греческого "kyriake" и означает "принадлежащий Господу". В Новом Завете а в нашу эпоху в романских странах используется иное слово, также происходящее из греческого языка "ecclesia", то есть "собрание" или "собрание общины". Дословно оно переводится как "сбор избранных".

Тайна Церкви

Чтобы лучше понять суть Церкви, необходима работа мысли. Очевидно, что Христос не мог без противодействия осуществить свой замысел собрать новый Божий народ. Большинство Его современников не подчинилось Божьей воле, отвергли веру, более того, распяли Иисуса на кресте. Но даже те, кто погубил Его, не смогли испортить добрый Божий замысел. И для них тоже отворились врата к спасению. Христос высказал свое "да" Божьей воле за всех людей. Поэтому своей смертью Он спас жизнь каждому христианину (смотрите предыдущую главу), потому и Церковь, то есть новозаветный Божий народ живет Его крестной жертвой. Павел говорит: "Он дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония и очистить Себе народ особенный..." (Тит 2,14). Во время Тайной Вечери Христос Сам подчеркивает, что Его кровь, пролитая за людей,это кровь нового завета. Этот новый завет Церковь живет благодаря жертве Христа на кресте.

После воскресения из мертвых Христос вновь собрал нескольких учеников, которым доверил продолжать Его дело и пообещал Утешителя, Своего Духа, во веки веков.

Сошествием Святого Духа завершается создание Церкви, она впервые выступает открыто. Молодая община насчитывает около 3000 членов (Деян 2,41). Боязливые ученики превращаются в непоколебимых свидетелей. Они знают, что Христос продолжает жить в них, и выступают от имени Его силы и авторитета. После провозглашения радостной вести следует крещение как видимый знак принятия в сообщество верующих. Возникают все новые местные общины, которые соединяет общее исповедание одной веры и празднование той же самой Вечери Господней. Церковь живет и расцветает.

Так завершилось создание Церкви. Святой Дух продолжает оставаться ее внутренней силой, посредством которой Христос оживляет всю Церковь и действует в ней (ср. Деян 1,8; 2,113). Он душа Церкви, действует в ее институтах, таинствах и молитвах. Он руководил ею при составлении, а позднее при толковании Писаний, которые под названием Новый Завет и по сей день являются для нее обязывающей нормой. Святой Дух действует в различных харизмах (дарах благодати), которые предрасполагают отдельных членов Церкви к особого рода служениям (ср. 1 Кор 12,4-11). Позднее мы еще займемся этой проблематикой.

Посредством Духа Святого Христос продолжает Свое дело спасения на протяжении веков. Христос продолжает жить и действовать в Своей Церкви. Это ее тайна. Без Христа Церковь была бы всего лишь сообществом людей, объединенных одинаковыми религиозными взглядами, то есть не более чем организацией.

Где искать Христа сегодня?

Христос основал Церковь не за тем, чтобы оставить ее на произвол судьбы. Он не основоположник новой религии подобно Будде или Мухаммеду, которые заложили только фундамент, а распространение своего учения предоставили ученикам. Христос продолжает пребывать в Своей Церкви: "Я с вами во все дни до скончания века" (Мф 28,20). Что здесь имеется в виду? "Я останусь в ваших мыслях" или "Его дело живет"? О нет, гораздо большее. Священное Писание образно и наглядно описывает это: "Я есмь лоза, а вы ветви..." (Ин 15,5). Ветвь жива, пока она соединена с лозой. Так и верующие вместе с Христом творят единую жизнь.

Павел объясняет это единство более четко: все крещеные составляют одно тело с Христом, их главой. "Так мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены" (Рим 12,5). Это значит, что лишь в тесном соединении с Христом мы можем быть христианами. Люди сплачиваютс не только с Христом, но и друг с другом, так что Христос может сказать: "Так как вы сделали это одному их сих братьев Моих меньших, то сделали Мне" (Мф 25,40). Какая солидарность! Все до единого важны для целого. "Ибо, как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело..." (Рим 12,4 и др.). В другом месте Павел называет Церковь не просто Христовым телом, а самим Христом: "Все вы одно во Христе Иисусе" (Гал 3,28). Сам Христос отождествляется с Церковью, когда говорит Савлу, преследующему Церковь: "Савл, Савл! что гонишь Меня?" (Деян 9,4). Преследовать Церковь означает преследовать Христа. Потому и говорит Христос: "Отвергающий вас Меня отвергается" (Лк 10,16).

Все сказанное подытоживается так: Христос продолжает жить в Своей Церкви. Можно сказать Церковь это "Христос XX века".

Как далеко это представление о Церкви от мнения непосвященных, будто она всего лишь видимая организация, историческое явление, социальное образование, политическая сила. Все это составляет одну из точек зрения, о которой мы поговорим в следующей главе. Однако это вовсе не постигает ее сути. Церковь не только мирское сообщество. В ней сияет свет Христовой тайны. Поэтому Церковь не только опосредует веру, но является самим предметом тайной веры.

Святая Церковь...

Лишь благодаря тому, что Христос продолжает жить в своей Церкви, мы можем называть ее святой. В конце Символа Веры мы говорим: "Верую в Святую Вселенскую Церковь, общение святых...". Тут-то многие возразят: "Церковь, да святая?". Не один знак Церкви не подвергается большему сомнению и непониманию.

Церковь вовсе не считается сообществом совершенных личностей. Ее священность дело Христа: "Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее..." (ср. Еф 5,25).

Свят глава Церкви, Христос, а тем самым все, кто связан с Ним живыми нитями. Церковь является святой через Духа Божия, действующего в ней.

Церковь, кроме того, священна и благодаря своей роли продолжательницы дела Христова в освящении людей. Павел четко и лаконично свидетельствует: "Ибо Божья воля есть освящение ваше" (1 Фес 4,3).

Однако именно те люди, которые наилучшим образом выполнили это требование Бога и которых мы называем святыми, сами как никто ощущали свою человеческую слабость и греховность. Именно они осознавали, что святость это то, что Бог творит в нас. Христианин согласен с Павлом: "Но благодатию Божией есмь то, что есмь" (1 Кор 15,10). Тщеславие и самолюбие, таким образом, с самого начала исключаются, когда речь идет о святости Церкви. Скорее, для каждого человека и Церкви в целом этот титул вроде "колючки в теле", которая нам каждый раз напоминает, как легко мы попадаем в сети греха.

...Церковь грешников

Здесь мы приходим к совершенно иному взгляду на Церковь. Ведь мы отлично понимаем, что кто-нибудь воспримет сказанное выше как заносчивость: Христос продолжает жить в Церкви Дух Божий осеняет ее следовательно, она святая! Но правда иная: мы частенько встречаем в Церкви проявления чисто человеческие, слишком человеческие. Видимо, полностью упускается из виду, что Церковь состоит из людей, ищущих, блуждающих в потемках и грешащих.

Хотя и верно то, что Христос по-прежнему живет в своей Церкви, не стоит ее отождествлять с Христом: люди, образующие Церковь, остаются людьми.

Сущность Церкви легче объяснить, если обратиться к Христу. Он был одновременно Богом и Человеком. Тоже самое относится к Церкви, где Он пребывает и поныне: божественное переплетается здесь с людским. К Церкви относится то, чего нельзя сказать о Христе, к ее человеческой стороне принадлежат слабость и грех. Поэтому Церковь никогда не будет безупречной.

Прежде всего это относится к каждому из ее членов. Все грешны. Хот Христос и молился за освящение людей, но чувствовал, что Его миссия заключается в том, чтобы "призвать не праведников, но грешников к покаянию" (Мф 9,13). В своей Церкви Он считался и с грешниками. "Набожные" современники упрекали Его: Он принимает грешников и ест с ними (Лк 15,2). Церкви же известно от Христа следующее: "Не здоровые имеют нужду во враче, но больные" (Мк 2,17). Поэтому Церковь снисходит и к своим слабым членам, хотя те весьма вредят ее авторитету. Именно грешникам даровал Христос таинство Божьего милосердия покаяние. Кто из нас мог бы принадлежать к Церкви, если бы грешникам не было в ней места? Разве недостатки, которые мы походя осуждаем, не являются нашими собственными недостатками? Ведь все мы по крайней мере крещеные и есть Церковь.

Из самого Евангелия мы узнаем о слабостях апостолов, об отречении Петра, предательстве Иуды, о спорах, кому быть первым. В Посланиях апостолов упоминается о том, что уже в ранней Церкви существовали разногласия. Члены Церкви постоянно нарушают представление о "святой Церкви". Священники, епископы и папы наряду с каждым верующим принадлежат той же Церкви грешников.

Греховность свойственна Церкви и в целом. "Церковь является святой, но нуждается вместе с тем в постоянном очищении; ее путьнепрерывное покаяние и обновление",подчеркивает II Ватиканский Собор. В той же мере, как люди печалятся над Христовой мукой, они огорчены слабостью Церкви. Совсем непросто распознать присутствие Христа под ее внешней оболочкой, ведь даже в безгрешном Иисусе из Назарета многие не узнали Господа Бога. Еще труднее увидеть Христа в отягощенной грехами Церкви. Последний Собор откровенно признал этот факт. Церковь обязана непрестанно изучать, придерживается ли еще она требований Христа.

Критика Церкви. Поскольку Церкви свойственны ошибки и слабости, должна существовать и критика Церкви. Мы не имеем в виду упрямое мудрствование и язвительную, уничтожающую критику, стремящуюся ранить (хотя тут вопрос: не дали ли мы сами повода для нее), а раз так можно ли учиться на ее уроках? Но конструктивная и честная критика неважно, извне или внутренняя в любом случае весьма желательна. Не надо пытаться во что бы то ни стало защищать в Церкви все. Слабость исчезает не от приукрашивания, а благодар признанию и обращению. Это, однако, предполагает истинное стремление к истине. Внутрицерковная критика обоснована еще и по иному поводу: поскольку каждый христианин несет определенную ответственность за всю Церковь, ему не только позволяется, но и в некоторых обстоятельствах вменяется в обязанности сказать обо всем, что ему не нравится. Такая критика подразумевает любовь и заботу о Церкви, либо печаль над ее слабостью, но никогда злорадство. Такая критика хочет помочь, она животворна. Очевидно и то, что критика Церкви ограничивается теми пределами, которые установил для нее сам Христос.

Христианство без Церкви

Вернемся еще раз к трудностям, сопровождающим серьезные поиски истины наших современников: не есть ли религия сугубо внутреннее личное дело каждого? Почему недостаточно личной набожности? Разве не более непосредственным и легким станет доступ к Богу без инстанции-посредника?

На это существует только один ответ: явление Христа 2000 лет назад было дано раз и навсегда, и потому оно может достичь нас лишь через людей. Бог позволяет человеку действовать по собственному усмотрению, ибо относится к нему серьезно. Потому Он считает человека способным передавать далее то, что дал Христос разумеется, с Божьей помощью. В Послании к Римлянам говорится: "Как же им услышать, если никто не проповедует им?". Лишь благодаря Церкви мы знаем о Христе, а без него Церковь давно бы исчезла.

Существует и другая сторона медали: вера в Христовом понимании не просто частное, сердечное, так сказать, дело. Конечно, личная набожность должна быть присуща христианину, но похоже, что некоторые христиане из всего Священного Писания знают лишь одну фразу: "Если захочешь молиться, удались в свою комнату". Все остальное они из виду упускают. "Бог и я", "Я сам разберусь с Богом" подобными формулировками они сводят на нет свое христианство. Однако из образа Христова тела явствует, что каждый несет ответственность за других, никто не отвечает только за себя в вопросах веры. Человек во всем зависит от других людей. Разве не ощущал каждый верующий, что если опираться только на себя в вере и не получать поддержки и ободрения от общества, то она захиреет? Оправдание типа "я набожный в сердце" часто бывает лишь предлогом для сведения религиозности к необязывающему минимуму. Общественное исповедание веры вовсе не препятствует личному отношению к Богу.

Недостаточным является понимание Церкви как невидимого, чисто духовного сообщества людей, верящих в Христа. Как бы тогда помогали друг другу члены единого тела? И почему тогда, следуя Христовой вере, должно осуществлятьс принятие в это сообщество видимым знаком крещением? А как совершить таинство вне Церкви? К примеру, как совершать Евхаристию без видимой общины? Кроме того, Христос дал своей Церкви зримый авторитет и руководство. А это имеет смысл только в том случае, если и община зримая.

После всего сказанного утверждения вроде: "Я и без Церкви хороший христианин" крайне сомнительны. Ведь и Новый Завет передается нам посредством Церкви, а того, кто хочет самостоятельно опираться лишь на Библию,именно Библия вкупе с современной библеистикой отошлет к Церкви (ср. Мф 18,17).

Все эти рассуждения в конце концов выливаются в вопрос: почему Христос вообще стал Человеком? Почему Бог не является непосредственно каждому из нас? И правда, почему? Мы не знаем этого, нам известно только, что Бог в Своем Откровении действительно использовал "воплощение" и сохраняет его на протяжении всей истории. Церковь явно есть ни что иное как продолжение этого Христова воплощения. С того времени, когда Бог приблизился к нам настолько, что стал одним из нас, мы не должны искать Его в заоблачных высях. Так, как люди могли видеть и касаться Богочеловека во времена Его земной жизни, именно так и сообщество, основанное Им, видимо и осязаемо. В Христовом воплощении Бог говорит "да" всему человеческому и тем отвечает человеку как существу из плоти и крови, требующему видимого знака. Все попытки построить исключительно духовную Церковь рушатся спустя короткое время.

Позднее, когда мы будем говорить о таинствах, вновь возникнет вопрос о видимых внешних проявлениях. О таинствах мы говорим тогда, когда Божь благодать даруется человеку через видимые знаки. Поэтому Церковь можно по праву назвать пратаинством, ибо в ней Божья благодать остается видимой для человека во все времена и передается ему.

Человека вновь и вновь одолевает искушение создать собственный "причесанный" образ Бога. "Бог не может хотеть того или иного, Он ведь не такой". На это всегда есть совет: отбросить подобные людские размышлени и идти по пути, начертанному Богом. Возможно, Бог потому и сделал спасение зависящим от других людей, чтобы постоянно напоминать нам о том, что мы, люди, никогда не спасемся собственными силами.

Глава 9. РАЗНООБРАЗНОЕ СЛУЖЕНИЕ

Под тем, что мы до сих пор рассказывали о Церкви, подписались бы многие христиане-некатолики. Только сейчас мы вступаем на "горящую землю". Что бросается в глаза у католической Церкви, так это ее вселенская направленность. Во главе этой всемирной институции стоит Папа, окруженный международной руководящей коллегией. В мире более 2000 епископов и десятки тысяч священников.

И все это исходит от Христа? Нет, конечно не все! Церковь живет во времени, а потому подвластна истории. Никто не будет ожидать, что в XX веке преемники апостолов отправятся ловить рыбу на Генисаретское озеро. Задачи Церкви стали всемирными. Сообщество, насчитывающее более 750 миллионов членов, не может обойтись без структурной организации. Безусловно, на протяжении истории в Церкви образовалось многое такое, что в наше время мы понимаем с трудом как обусловленное временем. В современной католической Церкви происходят огромные перемены, за которыми с интересом наблюдают даже те, кто не принадлежит ей. Усилия стряхнуть бремя истории очевидны со времен последнего Собора и многим кажутся очень волнующими.

Наряду с попытками приспособиться к новым временам должны все-таки оставаться сущностные знаки. К таким сущностным знакам относится и основная структура Церкви с апостольским служением, осуществляемым через преемство епископов, среди которых на первом месте находится Папа.

Сообщество множество задач

Жизнь устроена таким образом, что разные люди находятся на различных службах у общества, и это само собой разумеется. И Церковь не просто собрание индивидуумов, а упорядоченная община. (Советуем в этой связи прочитать 1 Кор 12,12 и далее).

Перед Богом все люди равны, поэтому Церковь не делает различий между бедным и богатым, по возрасту, полу или происхождению, даже высокое положение не возвышает одного человека над другим. Церковь не должна делиться на приказывающих и слушающихся, на клир и мирских прихожан, на должностных представителей и "пешек". Все от верующей крестьянки до Папы одинаково призваны к вере и послушанию. Важнее любых различий между клиром и общиной является общность всех. Все образуют Церковь, не только начальники; все являются "лаиками" (от греческого слова "laos", означающего не что иное как "прислушивающийся к народу"). Каждый член Церкви участвует в ее миссии, каждый призван к апостолату и должен возвещать Христа. Поэтому никто не смеет возвышать себя над другим. Единственный, кто стоит над всеми как глава Церкви Христос.

Тем не менее в Церкви существуют различные службы и должности. Еще в Библии упоминались апостолы, пророки, учители, в другом месте дьяконы, старшие. Говорилось и об особых дарах, как-то исцелении больных, толковании Слова Божьего, чудодейственных силах...

Когда Священное Писание говорит о каком-либо учреждении, то не имеет в виду возвышение одного человека над другим. Каждое учреждение это служение человеку и Церкви. Полномочия в Новом Завете никак не могут считаться правовыми в человеческом или государственном смысле. Поэтому должностные лица, злоупотребляющие этими полномочиями для укрепления личной власти, отступают от Христовой заповеди.

Из окружающих Его учеников Иисус выбрал двенадцать, учил их особенно и называл апостолами. Соответствующее древнееврейское слово означает посол, полномочный представитель (Лк 6,12; Мк 3,13-19). Иисус наделил апостолов особыми полномочиями, чтобы они могли обращаться к народу от Его имени, то есть в Его лице: "Как послал Меня' Отец, так и Я посылаю вас" (Ин 20,21). Он обещает им Утешителя до скончания века (Мф 28,19 и далее) и посылает Духа Святого (Деян 1,8). Тем самым Он узаконивает их: "Слушающий вас Меня слушает" (Лк 10,16). Христос подтверждает эту миссию апостолов после Своего воскресения (Мф 28,18).

Это очень важное событие. Христос особым образом призвал к Себе на службу нескольких учеников и снабдил их полномочиями для такого служения. Эта их миссия подтверждается в день Сошествия Святого Духа (ср. Деян 2,1-26). Апостолы после смерти и воскресения Иисуса становятся Его свидетелями и посланниками во всем мире (ср. Деян 1,8).

К этим апостолам восходит церковное служение. Уже в Деяниях апостолов и Посланиях апостолов мы видим, что в ранней Церкви возникают структуры, в которых члены общины принимают апостольское преемство и исполняют разнообразное апостольское служение.

Речь идет прежде всего о трех видах служения, данных этим преемством. Оно же и уполномочивает на служение.

Особенным образом Христос поручил апостолам и ученикам осуществить дело спасения. Они совершают таинства: крещение (Мф 28,19), отпущение грехов (Ин 20,23), Евхаристию (Лк 22,19). Так это понимала первохристианская община, поставлявшая людей на это служение через рукоположение (2 Тим 1,6).

А Петр...?

Среди апостолов явно выделяется некий Симон, который позднее получит от Христа прозвище "Кифа" (т. е. скала, полатыни Petrus). Этого достоинства апостолы не оспаривали, хотя Петр и не был самым старшим, не был призван первым и не являлся любимым учеником. Нигде также не упоминается о его выдающихся способностях или добродетелях, скорее, наоборот. Вопреки этому Петр упоминается в Евангелиях 114 раз, необычайно превосходя других апостолов. Он возглавляет все списки апостолов. Почему, к примеру, много раз встречается фраза; "Петр и те, кто был с ним"? Чаще всего за всех апостолов говорит именно Петр. Наиболее очевидным это предпочтение становится после вознесения Христа на небо. Из Деяний апостолов явствует, что Петр выступает как глава молодой общины и признан таковым. Ответ находим у Матфея (16,16). Христос спрашивает учеников: "А вы за кого почитаете Меня?". И снова Петр отвечает за всех: "Ты Христос, Сын Бога живого". Иисус подтверждает этот ответ и меняет роли так, что теперь Он скажет Симону, кто он, Симон, есть и кем должен быть. Притом в арамейском языке наблюдается интересная игра слов: "Ты "Кифа" (то есть скала), и на сем камне Я создам Церковь Мою и врата ада не одолеют ее (ад здесь собирательный образ всех злых сил). И дам тебе ключи Царства Небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано и на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах". Церковь, которую хотел основать Христос, должна была обрести в Петре основу, прочную, как скала, чтобы было обеспечено ее существование. Истинной основой остается, разумеется, Христос (1 Кор 10,4). Но Он хочет дать своей Церкви и земное основание на будущие времена после Своего ухода. Поэтому Павел может по праву сказать, что Церковь была "утверждена" на основании апостолов и пророков (Еф 2,20). Однако Петр единственный назван "скалой", основой Церкви. Еще отчетливее это будет выражено в следующих словах. Сила связывать и развязывать, которой Христос (Мф 18,18) наделяет апостолов, приписывается самому Петру. Благодаря высказыванию о "ключах от Царства Небесного" Петр и по сей день чаще всего изображается с ключом, но именно это озадачивает. Потому надо знать, что в те далекие времена владение ключами значило гораздо больше, чем служба привратника. Например, у Исайи тот, кто владеет ключами, замещает царскую власть.

Иисус подчеркивает ведущую роль Петра еще в другом образе, представляя его главным пастырем своей общины. Иисус, считающий себя Пастырем Своего стада (Ин 10,10 и далее), говорит Петру: "Паси агнцев Моих, паси овец Моих" (Ин 21,15 и далее). Стать пастырем в данном смысле означает замещать высшую власть. В Священном Писании цари названы "пастырями народов". Таким образом, Христос передает Свою власть Петру. Эта власть дана ему и над другими апостолами.

Подытожим сказанное: собрание апостолов получило задачу руководить всей Церковью. Видимым главой собрания стал Петр. Он своим служением должен утверждать всех братьев в единстве и вере (Лк 22,32).

...до конца света

Древнейшие институты Церкви, а именно служение двенадцати апостолов и служение Петра учредил, следовательно, сам Христос. Как же все это должно было продолжиться после смерти апостолов? Никто не утверждает, что все формы церковной власти, существующие в наше время, происходят прямо от Христа. Кое-что Христос предоставил развитию.

Времена апостолов были эпохой начала эпохой Откровения, в которую происходили решающие события. Поэтому прежде всего были созданы разные по устройству общины, частично опиравшиеся на еврейские или греческие структуры.

Однако, по свидетельству Библии, а также исторических фактов, с самого начала существовала основополагающая структура: во все времена были мужи держатели престола с его руководящими службами, чинами оглашения и священства. Эти люди ощущали себя призванными к подобной роли. Вначале это были сами апостолы, которые затем передали свои полномочия другим посредством молитв и возложения рук (ср. 2 Тим 1,6; 1 Тим 3,14; 5,22; Тит 1,5). Поскольку Христос обещал им Утешителя "до скончания века", они были убеждены в том, что их роль в Церкви согласно Христовой воле должна сохраняться до конца.

Апостольское служение в определенном смысле было уникально: апостолы собственными глазами наблюдали за жизнью Христа, они стали основанием Церкви. Ни того, ни другого они просто не могли передать своим преемникам. Поэтому в наше время мы уже не говорим об апостолах Церкви, а лишь об их преемниках, ибо проповедь Евангелия и руководство общиной предназначались не для одной только эпохи, но для всего времени существования Церкви.

Преемников называют "блюстителями", по-гречески "episcopoi". Совершенно очевидно, что от этого слова произошло известное нам название "епископы". Еще Павел говорил "старейшинам" Ефесской общины: "Итак, внимайте себе и всякому стаду, в котором Дух Святой поставил вас блюстителями (то есть епископами), пасти Церковь Господа и Бога" (Деян 20,28). От слова "старший", по-гречески "presbyteroi", возникло старое название "пресвитеры", в современном языке священники. Возможно, в ту эпоху епископы и пресвитеры еще не отличались друг от друга. Во главе общины стояли, по-видимому, несколько пресвитеров или епископов, которым помогали дьяконы. Но еще при жизни апостолов развивалась тенденция к личной главенствующей роли епископа как наставника всех пресвитеров. Пресвитеры и дьяконы поддерживали престол епископа. Такая градация служб сохранилась в Церкви и поныне. Около 100 года в Антиохии, как известно, был епископ Игнатий, из его посланий явствует, что епископы были и в других городах.

Возможно, вас заинтересует один подлинный текст той эпохи. Епископ Игнатий пишет общине в Смирне: "Слушайтесь все епископа, как Иисус слушался Отца, и священников (пресвитеров) как апостолов. Чтите дьяконов... Они возглавляют от имени Бога то стадо, пастырями которого являетесь вы!". Епископ Клеменс из Рима еще в 96 г. писал общине в Коринфе: "Христос от Бога, апостолы от Христа, а епископы от апостолов, поэтому без них нельзя обойтись" (1,42).

Эта передача престола от апостолов служила для ранних христиан гарантией того, что их вероучение совпадает с апостольским.

К примеру, около 200 г. Иреней (Ad haer. III, 3,1): "Через апостольскую преемственность пришла к нам истина, устные свидетельства апостолов распространились по всему свету. Надо только придерживаться епископов во всем мире, если мы хотим узнать истину". Затем он приводит перечень епископов, желая показать, как наследовали один другого епископы, начиная с апостолов и кончая современной ему эпохой. При этом для Иренея важнее всего преемственность римского епископата, наследники которого, по его мнению, обеспечивали, апостольскую преемственность во всем мире.

По этой причине Католическая Церковь не считает епископское служение только человеческим установлением. II Ватиканский Собор особо подчеркнул, что Бог поставил епископов преемниками апостолов (Догматическая Конституция о Церкви).

Потому служение проповеди слова, священства и управления, по убеждению католиков, зависит от преемства (сукцессии) апостольского служения, хот на это служение призван каждый верующий. Слово и таинства Церкви передают дальше прежде всего те, кто наследует это церковное служение. Им предоставлено преимущественное право уделять большинство таинств. Для самого таинства священства, состоящего из трех ступеней,рукоположение епископов, священников и дьяконов,в соответствии с Библией и традицией из Божьего народа выбираются люди, осененные дарами Духа Святого, чтобы служить всему сообществу (Евр 5,1). Поэтому в Католической Церкви кроме всеобщего священства всех верующих существует сан священника.

Со времен апостолов и по сей день, престол передается перенятым у апостолов видимым знаком, (таинством), молитвой и возложением рук одного епископа (при священстве епископа возложением рук одновременно трех епископов). Еще Павел писал своему ученику и преемнику епископу Тимофею: "Напоминаю тебе возгревать дар Божий, который в тебе через мое рукоположение" (2 Тим 1,6). Это больше, чем торжественное возведение в сан, мы называем этот обряд рукоположением. Оно означает, что человек отдан на служение Богу, и уже не принадлежит самому себе. Отныне Христос будет воздействовать через него.

Совершенно очевидно, что полномочия на престол не даются снизу (то есть общиной или исходя из способностей или заслуг данного человека), но сверху, самим Христом. Кроме того, священник получает полномочия не для себя лично, а в качестве избранника Божьего народа и от его имени. Священник такой же человек, как все остальные, от него требуется та же вера, что и от каждого христианина. Но когда он проповедует (возвещает) Божье слово или совершает таинства, через него истинно воздействует Христос. Ведь Павел говорит: "Итак мы посланники от имени Христова..." (2 Кор 5,20). И недостойный священник, и отщепенец навсегда сохранят все свои полномочия, данные им при рукоположении в сан, полномочия еще раз подчеркиваем могущие быть лишь его служением.

Целибат (безбрачие) у католического священника связан как раз с тем, что служение общине и преданность Богу целиком поглощает священника. Священное Писание во многих местах, советует не жениться "для Царства небесного" (Мф 19,10-12 и др.). Тесную связь между священством и обетом безбрачия, который обязателен для священников не во всей Католической Церкви, а только в латинской, ввела Церковь, она же может отменить подобную зависимость.

Преемственность апостольского служения и единство с апостольским учением это знаки того, что Церковь апостольская. Это было установлено как важное свидетельство Церкви еще в 381 г. на Константинопольском Соборе (церковной ассамблее), когда христианское вероучение было сведено в исповедание веры: "Верую в... апостольскую Церковь".

Нужен ли нам Папа?

Из сказанного явствует, что первое место среди апостолов занял Петр. Собранию апостолов наследовало собрание епископов. Католическая Церковь убеждена, что и в епископском собрании в соответствии с Христовой волей должен быть один епископ, который в качестве преемника Петра руководил бы этим собранием и всей Церковью. И полученные Петром полномочия действительны не только для него, их можно найти и в современной Церкви. Когда Иисус (Мф 16,16) называет Петра "скалой", на которой Он хочет построить Свою Церковь, чтобы обеспечить ее существование до конца веков, то имеет в виду служение Петра, а вовсе не того слабого человека, который вскоре откажется от Иисуса и который не может жить до скончания века. Его служение должно быть скрепляющей основой Церкви и цельности вероучения, разумеется, с помощью Христа. Мы знаем, что Римские Епископы считаются наследниками Петра именно в этом смысле. Ни один другой епископ вплоть до нашего времени не претендовал на то, чтобы называться преемником Петра. Впрочем, в начале истории Церкви это было еще не так очевидно, как ныне. Когда Церковь была еще мало распространена, то и скрепляющий все авторитет не обрел еще такой значительности. Но тем не менее, уже в древней истории Церкви существуют свидетельства, указывающие на главенство Римского Епископа.

К сожалению, мы не можем процитировать даже важнейшие документы тех времен о главенстве Римского Епископа. Мы уже кратко упомянули о высказывании Иренея Лионского. В своем послании кроме прочего он пишет: "С Церковью из Рима, благодаря ее великому главенству, каждая Церковь должна соглашаться, ибо в ней навсегда сохранилась апостольская традиция". Вспомним еще о Киприане Карфагенском (около 200-258 гг.), который далеко не во всем сходился во мнении с Римским Епископом. Киприан обосновывает главенство Римского Епископа "принципом единства и безошибочности", как он его называет. Именно он впервые использовал в отношении Римского епископа выражение "примат" то есть первенство. Аргументом для обоснования такого положения Римского Епископа служит, по мнению Киприана, то, что он является преемником св. Петра.

В наше время уже не подвергается сомнению тот факт, что начиная с IV столетия примат Римского Епископа признавался всеми, и даже противники были уверены в его правильности. Разумеется, с тех пор на протяжении столетий важность института папства постепенно возрастала. Она достигла вершины в 1870 г. на I Ватиканском Соборе и при следовавших за ним выдающихся Папах. А II Ватиканский Собор, напротив, сделал большой акцент на коллегиальности всех епископов.

Католики убеждены, что сам Христос предполагал необходимость Своего "наместника" на земле, что не равно слову "наследник". Наследовать можно тому, кого уже нет в живых. А Христос продолжает жить как глава Церкви, даже Петр не сменил Христа. Поэтому неправильно говорить о "папской Церкви". Папа это преемник Петра, но наместник, или викарий, Христа. Потому мы употребляем чаще всего слово "наместник". Наместник замещает кого-либо вышестоящего в определенной области. Тому присуща истинная власть, и наместник обязан отдавать ему отчет.

"Папа" означает попросту "отец" (что вовсе не противоречит отрицанию этого имени в Евангелии (Мф 23,9), если понимать его вслед за Павлом (Еф 3,15) как в смысле духовного отцовства, исходящего от Бога, Отца Небесного). В качестве обращения чаще всего используется "Святой отец", чем подчеркивается святость престола, а не личности Папы. Он сам любит называть себя "служитель Божьих служителей", ибо папский престол служит Церкви в целом. Папа должен в первую очередь служить укреплению единства и сплоченности. Папа Павел VI в одной из своих энциклик подчеркнул, что примат не должен означать сугубое превосходство духовной гордыни или человеческой власти, но примат служения помощи и любви.

Папа и епископы

Единение всех призванных на служение с их Божьим народом гораздо важнее, чем какие-либо различия в Церковной иерархии. Это проявляется и в отношениях между Папой и епископами.

Вопрос ставится таким образом: от кого епископы получают полномочия? Разве они папские чиновники, так что Папа должен быть и епископом Берлина, Варшавы и Санкт-Петербурга? Подобно тому, как Петр был "одним из двенадцати", был связан с остальными апостолами, так и Папа является одним из епископов и связан с ними. Вот почему Павел VI подписывал все соборные документы как "Епископ Католической Церкви". Епископы не некая "длинная рука" Папы, каждый из них руководит своим епископатом непосредственно по Христову приказанию и данными Им полномочиями.

Однако служение каждого епископа может существовать лишь в единстве с собранием остальным епископов, к которым, разумеется, относится и Папа. Они соединены меж собой подобно апостолам, несут ответственность не только за свою епархию, но и за всю Церковь. Это проявляется не только в деятельности Международного Совета Епископов, учрежденного Папой Павлом VI, но и на созываемых время о времени соборах. Как в собрании апостолов решающее слово оставалось за Петром, так и во всей Церкви высший авторитет принадлежит Папе Римскому. Он является епископом и одновременно руководит епископским собранием. Церковь, таким образом, состоит из множества местных Церквей, образующих сообщество. Только в этом смысле можно понимать высказывание из Нового Завета о множественности Церквей. Все эти церкви тесно связаны и сберегают узы единства общей ответственностью епископов за всю Церковь. Важным ориентиром для этого единства является преемник св. Петра в Риме. (Обратите внимание, что слово "церкви" нельзя понимать в смысле разных конфессий, как это делается ныне).

Многочисленность епископов в руководстве Церковью представляет разнообразие Божьего народа в Церкви. А единоличное главенство в собрании епископов подчеркивает и претворяет единство Христовой общины.

Принятие совместных решений в Церкви

Сегодня нам часто задают вопрос, нельзя ли осуществлять руководство Церковными ведомствами более демократическим путем? Не отчуждается ли Церковь от современного общества некоей устаревшей формой "монархического" правления? Начался процесс демократизации, который не обошел и Церковь. Если Церковь приспособится к нему, будет ли она затем действовать в согласии с изначальными заповедями или будет руководствоваться только духом эпохи?

Мы уже говорили о том, что Христос многое предоставил развитию. Он основал живую Церковь, которая должна развиваться. Поэтому не обязательно сохранять все точно таким, как было в самом начале или сложилось с течением времени.

С другой стороны, структуру Церкви нельзя сравнивать со структурой государств или парламентов. Тут неуместны такие понятия как демократия или абсолютизм, монархия. Даже слово демократия включает в себя понятие "кратия" то есть "власть". Но ведь именно в Церкви не должно быть никакого свойственного людям образа правления.

Эти вопросы очень важно уяснить. Во-первых, откуда исходит авторитет в Церкви, и во-вторых, как он осуществляется?

Все согласны с тем, что это осуществление может происходить лишь в духе братства и коллегиальности, так что способ правления в Церкви никак не похож на монархию. Все члены Церкви участвуют в служении Церкви.

Конкретное участие в формировании церковной жизни было разным в различных местах на протяжении истории. Деяния апостолов, например, свидетельствуют о совместных действиях общин при выборе кандидатов на церковные должности. (Деян 6,1-6; 15,22; 16,1 и далее). Есть и в церковной традиции свидетельства о правомочности такого способа принятия совместных решений. Папа Целестин I пишет: "Ни один епископ не должен быть назначен против воли народа". То же пишет и Лев Великий: "Кто хочет быть во главе всех, тот должен быть избран всеми". И в наше время при рукоположении священника в сан спрашивают народ, не возражает ли кто против этой кандидатуры. Роль Приходского совета и Церковного старшинства, которые избираются общиной, заключается в поддержке главы прихода в интересах церковной жизни. Сейчас очень важно, чтобы все ощущали свою ответственность за Церковь и использовали все возможности для принятия совместных решений.

Поскольку сознание людей в современном мире изменилось, то и церковный авторитет должен проявляться иначе, чем в предшествовавших эпохах. Принципиально могут измениться сами церковные структуры. Лишь одно должно остаться очевидным: авторитет Церкви исходит от Христа, а не от общины. Как люди становятся христианами не через разрешение общины, а благодаря вере и крещению, так и священники и епископы не избираются людьми, но призываются Христом к служению. Независимым авторитетом Церкви является Христос, а не церковная община. Народ не может передавать или ограничивать духовные полномочия. Он может только избирать кандидатов: но их полномочия уже исходят от Христа и передаются особым рукоположением.

Точно так же мнением простого большинства нельзя решить вопрос об однозначности исповедания веры. Мы зависим от Слова Божия. Вера дается заранее, это благодать, Божий дар людям, и потому мы не можем распоряжаться ею по своему усмотрению.

Безошибочность Церкви

Если мы поняли все, о чем до сих пор говорилось, то нам не составит труда понять и следующие соображения. Поскольку Христос продолжает жить в Своей Церкви, можно говорить о ее безошибочности. Вы уже слышали это слово чаще всего в связи с Папой Римским. И понятно, что оно вызывает представление о превосходстве. Да, оно выбрано не совсем удачно. Кроме того, надо отметить, что это качество характерно прежде всего для Церкви как целого, и уж во вторую очередь для Папы. В большинстве случаев над этим не задумываются.

Вначале перечислим то, что не относится к безошибочности. Так безошибочность не означает, будто существует некий человек, который не может грешить или ошибаться. И Папа тоже человек со своими слабостями и ошибками, и он исповедуется. Он может заблуждаться даже в вопросах богословия. Безошибочность также не означает, что Церковь всегда права, что она не может и не должна еще глубже вникать в сокровенные истины веры. Далее, безошибочность не означает, что все когда-либо признанные постулаты учения абсолютно безупречны. Даже выступления и энциклики Папы не являются безошибочными только потому, что исходят от него.

Только то, чему учит Церковь в торжественном вероопределении, а также повседневное провозглашение учения всех епископов со ссылкой на Откровение Божие, относится к безошибочной и достоверной основе веры. Мы называем это "догматами" (звеньями веры, формулами исповедания веры). Но и их формулировки обусловлены временем и с течением его их можно познать глубже; но отменить их нельзя. Таким образом то, что может считаться безошибочным, весьма ограничено.

Уверенность в том, что Церковь в своих высказываниях о вере гарантирует нам достоверность (не претендуя на роль царицы истины), основывается на проповеди Слова Божия, которое не может привести к заблуждению. Для этого Церкви дан Помощник Дух Святой. Христос говорит о Церкви: "Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается пославшего Меня" (Лк 10,16).

Если бы мы не могли верить Церкви в том, что Христос продолжает воздействовать через нее, то мы усомнились бы и в Священном Писании, которое возникло из благовествования ранней Церкви. Поскольку Христос требует от нас послушания Церкви, ибо в ней слышен Его голос, то можно положиться и на то, что в основных вопросах Церковь не проповедует какого-либо ошибочного вероучения.

Учительство Церкви

Но кто же поручится за то, что христианское благовествование действительно несет в себе весть Христову?

Всегда будет существовать неопределенность относительно того, как следует понимать Христово слово. Даже основополагающие моменты по-разному толкуются различными христианскими направлениями. Необходимость объяснить Слово Библии остается. Оно есть человеческое слово и потому воспроизводит явленное Откровение несовершенно. Однако должен быть авторитет, который без колебания решит, как надо понимать отдельные слова. Иначе люди не будут знать, чем руководствоваться. Вместо строгого Христова приказания верить существовала бы неуверенность возможности обрести истину. Многочисленные секты своим существованием доказывают, что самого факта Откровения недостаточно для сохранения нерушимой и цельной сути явленного, в которое следует верить. Потому и нужно учительство.

Даже ранняя Церковь сознавала, ощущала Божию помощь в вопросах вероучения. В 15-ой главе Деяний апостолов читаем, как апостолы и старые евреи сошлись на важный совет. Они знали, что Дух Христа пребывает с ними. Поэтому решения того собрания они начинали со следующих слов: "Ибо угодно Духу Святому и нам...".

Этот пример также объясняет, кто является носителем и гарантом безошибочности. Безусловно, не отдельные верующие, не отдельные епископы; каждый из них может ошибаться в вопросах веры, но Церковь как целое не может заблуждаться, ибо Сам Христос хранит ее от этого. Конкретно это всеобщее доверие Церкви воплощается в собрании епископов. Они и составляют учительство. Поэтому в соответствии с католическим учением епископы, воспринявшие служение апостолов, безошибочны как целое, когда провозглашают учение о вопросах веры и морали окончательным и обязывающим.

Безошибочность может проявляться и иначе. Как быть, к примеру, в том случае а в истории Церкви такое бывало когда большая часть Церкви не едина в основном вопросе веры? Если сами епископы заходят в тупик, где отыскать истину?

В подобных случаях, по свидетельству исторической традиции, решающее слово оставалось за Римским Епископом. Он и является гарантом единства и хранителем истины в собрании епископов. Поэтому некоторые заблуждавшиеся проповедники в первые столетия постоянно пытались заручиться одобрением Римского Епископа. Папа последняя инстанция в вопросах веры и морали (но только в них) безошибочен. Ссылаясь на свою высшую учительскую власть, он провозглашает учение окончательным и обязательным для всей Церкви, выступая "ex cathedra". Тогда вступает в силу слово Господа, обращенное к Петру: "Но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя. И ты, некогда обратившись, утверди братьев твоих" (Лк 22,32). Разумеется, такие случаи крайне редки. На самом деле Римский Епископ не принимает ни одного сколько-нибудь важного решения, не узнав мнения остальных епископов. Даже Папа может обязать верить только в то, что является основой веры всей Церкви. Ведь и он просто верующий и подобно каждому христианину принимает свою веру от Церкви. Учительство не возвышается над Словом Божьим, но служит Ему.

Из предыдущих столетий известно лишь два таких решения Папы: в 1854 г. он провозгласил Непорочное зачатие Девы Марии, а в 1950 г. Телесное вознесение Девы Марии. Но даже эти решения не являются решениями лично Папы. Перед тем всех епископов призвали высказаться по этим вопросам, так что скорее можно говорить о безошибочных решениях всего учительского собрания епископов Церкви.

В учительстве мы не сталкиваемся с притязаниями на превосходство, перед которым мы должны умолкнуть. И здесь Церковь служит человеку. Мы хотим видеть свет в конце туннеля и Церковь своими ясными высказываниями укрепляет нас, дает опору, так что мы восклицаем: "Я знаю, в Кого уверовал!" (2 Тим 1,12).

Глава 10. ЦЕРКОВЬ И ЦЕРКВИ

Вселенская...

В то общество, которое Христос хочет собрать, приглашены все люди. Из этого ясно, что Церковь может быть лишь одна Церковь, распространенна "по всей земле" (это перевод слова "католическая") и во все времена. Всемирное единство, католичность и уникальность Церкви внутренне связаны, одно основано на другом.

В Новом Завете в Посланиях св. Павла и в Деяниях апостолов говорится о множестве церквей, но под этим подразумеваются местные церкви (напр., в Коринфе, Эфесе, Риме и др.). В ходе истории местные церкви формировали и сохраняли определенные особенности, как, например, собственные обычаи, обряды, язык и т.п. Но все они были объединены общей верой и считались частями одной целой Церкви. В этом смысле понятие "церкви" вполне обоснованно. Так возникли древние так наз. патриархаты Востока (в Константинополе, Иерусалиме, Антиохии), тесно связанные между собой и с преемником Петра Папой. Все они по праву называются Церквами.

В таком понимании и Римско-Католическая церковь является частичной церковью, ибо Католическая Церковь не тождественна Римской, иными словами, латинской церкви. Так обозначается лишь часть Церкви на Западе, патриархат Рима.

Понятие "католический" не означает лишь географическую распространенность по всему миру. Это следует понимать так: местные общины наряду с отдельными церквами должны творить сообщество и не смеют изолироваться одна от другой. Каждая церковь принадлежит к целой Церкви и неотделима от нее. Как отдельный епископ несет ответственность за всю Церковь, так и отдельные церкви своими ценностями обогащают Церковь как целое это и есть католичество. В этом смысле в Церкви Христовой действительно существуют многообразие, данное всемирностью Церкви. Всемирность означает множество народов, рас и культур, а также множество институтов и служб, обрядов и обычаев, много местных церквей и епископов. Все это знак всеобщности католичности Церкви.

Надо признать, что ради единства часто бывали стерты многоликость и разнообразие отдельных церквей. Нередко именно в миссиях миссионеры очень мало считались со своеобразным способом мышления иных народов и навязывали вплоть до архитектурных стилей храмов западные и римские формы. Последний Собор еще раз подчеркнул, что о настоящем католичестве можно говорить лишь тогда, когда все отдельные церкви внесут свои ценности в единую Церковь. Сейчас мы убеждены в том, что церковные сообщества, отделенные от Рима, в значительной мере способствовали истинной католической полноте.

Слово "католический" греческого происхождения. Его значение, как явствует из русских эквивалентов "всеобщий", "всеохватывающий", заключается в том, что Христово учение надо сохранить во всей его полноте. Ведь всегда существует опасность того, что будут вырваны отдельные части, о которых станут говорить, будто они-то и выражают всю глубину учения Христа. В истории Церкви повторяются расколы. Католическая Церковь убеждена, что сохранила всю суть Христовой вести, хотя передавала ее человеческим, несовершенным способом. Она также стоит на том, что сохранила все важнейшие церковные институты, все таинства, полноту веры, как-то: духовный опыт и его внешние проявления, сохранила внутреннюю свободу христианина и его послушание, Божью благодать и человеческие устремления, определенные нормы и личный выбор по совести, аскетизм и радость жизни. Католическая Церковь достаточно всеобъемлюща, чтобы в ней совмещалось все, что кажется внешне противоречивым.

...и все же объединенная

Все перечисленное вело бы к раздроблению, если бы не скреплялось узами единения. Единение обеспечивается Помощником, которого Христос обещал Своей Церкви. Его помощь мы усматриваем в общем исповедании веры, а также в институте епископов и Папы.

Мы уже говорили о многообразии в единстве; следует, однако, подчеркнуть и единство в многообразии. Там, где начинаются распри, кончается католичество. Где из многообразия возникает раздробленность, Церковь погибает, ибо может существовать лишь как единое целое. Уже в посланиях апостолов говорится о расхождениях (напр., в 1 Послании к Коринфянам). Здесь, впрочем, имеются в виду не отдельные церкви, а споры внутри одной общины. Позднее из них родились распри между общинами и отдельными церквами, а это привело к великим историческим расколам.

В 1054 году окончательно отделились восточные церкви, называющиеся православными. В 1517 году начался раскол в западных церквах. С тех пор мы по-иному понимаем выражение "многие церкви" в смысле конфессий, разных исповеданий.

Все церкви убеждены в том, что Христос хотел основать только одну Церковь. Он говорит об одной Церкви, которую желал создать "на скале". Если Церковь предназначена для всего мира, если она есть Тело Христа, то она может быть только одной единственной. "Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех" (Еф 4,4 и далее). Потому хочет Христос, чтобы был один Пастырь и одно стадо (Ин 10,16) и за это единство страстно молится (Ин 17,20 и далее): "...да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, да уверует мир, что Ты послал Меня". Разве мы можем считать исполненной эту настойчивую и страстную просьбу Христа, видя нынешнюю раздробленность христианства?

Итак, желание Господа не исполнилось по вине нас всех. Распри нередки и в условиях одной семьи. Все христиане должны желать единства, единени (что не означает единообразия). Даже недостатки Церкви не должны отвращать нас от единения Церкви. К счастью, желание объединиться пробуждается ныне у всех христиан; больше внимания уделяется тому, что нас объединяет, нежели разъединяет. Радует и то, что уже вырисовываются предпосылки единения: взаимная любовь и уважение.

Однако такого единства, какого желал Христос, нельзя достигнуть лишь любовью, оно должно проявиться в основах вероучения. Внешнее единение должно проистекать из внутреннего единения в вере. Два прямо противоположных высказывания не могут быть одновременно истиной. "Любовь без истины слепа и не может быть прочной" (кардинал Беа). И снова мы приходим к необходимости учительского престола и к прочному, как скала, основанию Петра. Если отречься от него, раздробленность остановить уже нельзя, как учит история.

Единство Церкви должно быть видимым, воспринимаемым, ведь и сама Церковь видима. "Одному духу" соответствует "одно тело" (Еф 4,4), одна Вечеря Господня (ср. 1 Кор 10,16). Поэтому нельзя согласиться с весьма распространенным мнением, будто единство Церкви уже заложено как невидимое, так что разные конфессии со своими противоречащими друг другу исповеданиями суть лишь разные ветви на дереве Церкви Христовой.

Разумеется, определенное единство всех христиан существует: воля к единению, общее крещение, общее Священное Писание, жизнь в благодати, истинная вера, любовь к Богу-Отцу и Христу. Кроме того, в некоторых церквах существует и епископское преемство, перенятое у апостолов. Таким образом, то, что соединяет, шире того, что разделяет. В ином аспекте единство не так уж необходимо, желательнее плюрализм: при богослужении, в вопросах церковного права и т.д. Следует подчеркнуть, что единство истинно верующих христиан разных конфессий гораздо теснее, чем церковное единство католиков, хотя формально и принадлежащих к одной Церкви, но разделяющихся на верующих и равнодушных к религии.

И все же существует различие в основных истинах веры и нет никакого видимого единства ни в руководстве, ни в Трапезе Господней.

Церковь и церкви

Один решающий вопрос занимает сегодня всех: где можно найти Христову Церковь? Многие христиане по поводу причин своей принадлежности к той или другой церкви честно признаются: если бы мои родители были протестанты, католики или православные, то и я бы стал протестантом, католиком, либо православным и был бы свято убежден, что принадлежу "истинной" церкви. В каком отношении находится основанная Христом Церковь к конкретным, ныне существующим церковным общинам? Ведь ни один христианин не может предположить, будто бы Церковь Христова вопреки обещанию Своего Основателя погибла. Нас не гложут сомнения "Мудрого Нафана" Лессинга: настоящее кольцо, судя по всему, потеряно... Но ведь церковные общины, противоречащие друг другу в вере и не имеющие ничего общего в таинствах, не могут одновременно составлять ту самую одну Христову Церковь.

Католическая Церковь высказалась по этому поводу на последнем Соборе: "Эта Церковь... осуществлена в Церкви Католической, управляемой преемником Петра и епископами, находящимися в общении с ним, хотя и вне ее состава обретаются многие элементы освящения и истины..." (II Ватиканский Собор, Догматическая Конституция о Церкви, ст. 8). Иными словами, Христова Церковь существует, ее можно познать.

Однако тотчас всплывает другой вопрос: что думает Католическая Церковь об остальных христианах? Принадлежат ли и они к Церкви? Или им отказывают в какой бы то ни было принадлежности к ней? Только что процитированный текст говорит и об этом. Из документов Собора ясно, что от формулировки "Христова Церковь "является" Католической Церковью, но "осуществлена в ..." Собор отказался сознательно. Это должно означать, что "церковность" не отождествляется простым способом с Католической Церковью, потому что "освящение" и "истина" несомненно церковные элементы, которые можно найти как указано в тексте также и вне Католической Церкви. Собор положительно оценивает богатство христианских ценностей, реализуемых помимо Католической Церкви. Эти ценности мы перечислили, говоря о том, что общего у всех христиан. Вполне возможно, что та или иная христианская ценность осуществляются вне Католической Церкви более живо, чем в ней.

В тексте соборного документа далее читаем: "Церковь по ряду причин сознает себя связанной с теми кто крещены и носят имя христиан, но не исповедуют неповрежденной веры или не хранят единства общения под главенством Преемника Петра". Соборный Декрет об экуменизме развивает эту мысль: "Католическая Церковь объемлет их (разъединенных) братским уважением и любовью. Ибо те, кто верует во Христа и принял действительное крещение, находятся в некоем, хотя и не полном, общении с Католической Церковью..." (ст. 3). В соответствии с этим существуют степени реализации Церкви. Соединение с ней может быть более или менее интенсивным. В любом случае, как подчеркивается в том же документе, отделившиеся христиане, "оправданные верою в крещении, сращены со Христом и, следовательно, по праву носят имя христиан, и сыны Католической Церкви правильно признают их братьями в Господе". Католическая Церковь знает, что "Дух Христов" и Его благодать пребывают и там.

Следовательно, Церковь реализуется и помимо Католической Церкви, хотя, по нашему убеждению, и не в полной мере, ибо там отсутствуют существенные особенности, данные Христом Своей Церкви. Например, в некоторых отсутствует полное апостольское учение, а также историческое епископское преемство. Но ведь мы уже упоминали, что сама Католическая Церковь вовсе не считает себя "завершенной" и находится "в пути".

Кого-то, возможно, удивят эти слова, ибо позиция Католической Церкви представлялась ему высокомерной и менее терпимой. Другим и вышеупомянутая позиция покажется высокомерной. Надо иметь в виду, что церкви, составляющие Всемирный Совет Церквей (их более 200), оставили за собой право не признавать друг друга церквами в полном смысле слова.

Здесь требования противостоят друг другу. Твердая убежденность еще не означает нетерпимости. Нам следовало бы взаимно предполагать, что каждое направление искренне взыскует Христовой воли, и различные позиции обусловлены не групповыми интересами и неуступчивостью. И для Католической Церкви важно реализовать такую Церковь, какой хотел видеть ее Христос. Потому из любви ко всем христианам она обязана для всех твердо сохранить то, что, по ее мнению, Христос считал важнейшим. Католики в приведенном выше Соборном Декрете призывают остерегаться в речах и поступках всего, что могло бы ранить других христиан. Тем сильнее должны они сотрудничать с разъединенными братьями, вести с ними диалог, чтобы лучше понять их и радостно принять истинные христианские ценности из общего наследия.

Даже вопреки убежденности в принципиальной верности собственного пути христианская вера может и обязана быть смиренной и отречься от какой-либо надменности по отношению к разъединенным братьям, а также нехристианам. И Католическая Церковь очень хорошо знает, что постоянно отстает от образца, каким должна быть по воле Христа. Поэтому дорога к единству начинается с внутреннего обращения.

Экуменизм

Всем христианам предписывается преодолевать разделение и стремиться к единству Церкви. Нельзя упускать ничего из того, что ведет нас к этой цели.

Движение за взаимное сближение христианских конфессий называется экуменическим (от "oikumene" весь обитаемый мир). В богословском диалоге, сотрудничестве в социальной и каритативной областях; совместной молитве и изучении Священного Писания христиане всех вероисповеданий пытаются разрушить взаимные предубеждения и понять друг друга. Уже десятилетия христиане всех конфессий молятся о воссоединении Общины Христа. Папа Иоанн XXIII учредил для этой цели особый Секретариат по делам единства христиан. II Ватиканский Собор был созван, в частности, для того, чтобы внутренними преобразованиями и реформами Католической Церкви подготовить это воссоединение. Известна встреча Папы с высшим духовенством Православия (Патриарх Афинагор), Англиканской Церкви (Архиепископ Рэмзи) и со Всемирным Советом Церквей в Женеве. Взаимоотношения христианских общин приобрели совершенно новый характер.

Как будет выглядеть окончательное воссоединение, никто еще не в состоянии предвидеть: Католическая Церковь не видит возможности воссоединиться путем простого "возвращения" братьев, ибо знает, что и она должна выйти навстречу, а разделенные христиане должны содействовать единению своими духовными ценностями.

При всей разнице взглядов важно, чтобы возрастала любовь основной закон народа Божьего. Только любовь способна навести мосты над пропастью, которую разверзает вопрос об истинности. Нельзя ожидать, что воссоединение осуществится сокращением учения и "прочерками" в вере. Такое сокращение до общего минимума противоречило бы совести и духу экуменизма. Мы не можем вести себя и таким образом, будто не существует никаких противоречий. Напряженность надо достойно перетерпеть, ибо только страдая от разделения, мы можем его преодолеть. Между конфессиями может существовать лишь один вид соперничества: опережать друг друга в любви.

Мы можем быть уверены в том, что Дух Божий, пребывающий с Церковью, уже содействует во вновь пробужденных стремлениях к воссоединению.

Вне Церкви нет спасения?

Существует неоднозначное выражение "самоспасающая Церковь". Что оно означает? Бог хочет, чтобы все люди спаслись (1 Тим 2,4). Но человек сам по себе не может достичь Бога. Мы знаем лишь "единого Посредника между Богом и людьми Христа" (ср.1 Тим 2,5). Христос это как бы узкие врата к Богу, кроме которых нет пути к спасению. Поэтому никто не может быть спасен "по своему усмотрению". Все, кто спасется, спасутся только через Христа, даже если ничего не слышали о Нем. Христос говорит о Себе так: "Никто не приходит к Отцу, как только через Меня" (Ин 14,6). Если Христос пребывает в Своей Церкви и через нее способствует искуплению человека, то, значит, "без этой Церкви нет никакой возможности спастись".

То же самое подчеркивается Лютером ("Большой катехизис", ст. 3): "Вне Церкви никто не может придти к Господу Христу". Сам Христос подчеркивает неизбежность веры и крещения для спасения (Ин 3,5; Мк 16,16), а тем самым неминуемость Церкви, членами которой мы становимся через крещение. Еще Киприан Карфагенский (умер в 258 г.) подчеркивал: "Вне Церкви нет спасения".

Но это, однако, не означает и мы еще раз подчеркиваем что оставшийся не по своей вине вне Церкви навеки погибнет. Существует Учение веры, согласно которому никто не погибнет без собственной вины. Большинство людей, живших вне Церкви, никогда не знало этого требования, следовательно, они без вины. Верующий иудей, мусульманин, индуист, буддист, живущие по своей вере и от всего сердца взыскующие Бога, получат вечное спасение. Это относится и к людям, которые не в состоянии познать Бога, к атеистам, стремящимся жить правильно и в согласии со своей совестью.

Но все, кто находится вне видимого сообщества Церкви и достигнет вечного спасения, тем не менее получат его через Церковь, благодаря тому что ищут Божью волю, а тем самым приобретают направленность ко Христу и Церкви и достигают спасения посредством нее. Поэтому вместо выражения вне Церкви нет спасения мы лучше скажем позитивно: все идут к спасению посредничеством Церкви. В этом и заключается правильное понимание слова "самоспасающая" Церковь.

Но к чему тогда миссии? Если даже ничего не знающие о Христе и Его Церкви люди могут быть спасены, зачем развивать миссионерскую деятельность? И такой вопрос частенько задается. Христос хотел основать общину и установить в ней определенный порядок; в ней посредством таинств людям будет дарована Его благодать, которой человек вне Церкви не получает. То, что предлагает Бог, в Церкви всем людям дается во всей полноте; христианская вера позволяет найти больше света и силы для жизненного пути. Потому и повелел Христос: "Идите, научите все народы" (Мф 28,19). Нельзя поэтому утверждать, что если кто-то будет спасен, то принадлежность к Церкви не так уж важна. (ср. II Ватиканский Собор, Декрет о миссионерской деятельности Церкви)

Церковь и мир

Церковь это не какое-то закрытое общество, отгородившееся от мира и далекое от проблем современности. Напротив, Церковь состоит из людей и подобно им живет в нашем мире; она его часть. Церковь не противостоит миру, они взаимосвязаны и пронизывают друг друга. В таком смысле следует понимать усилия современной Церкви стать "светской".

Но хотя Церковь существует в этом мире, она не от него. Ее роль через мирские интересы привести людей к Богу. Поэтому не подобает Церкви вмешиваться или высказываться по принципиальным вопросам чисто светского характера. Существует настоящая автономия в научной, политической и социальной областях. Церковь ни в коем случае не должна использовать светскую власть для выполнения своей роли в мире. Последний Собор строго осудил в своем воззвании "Церковь в современном мире" отклонения Церкви от своей роли на протяжении истории.

С другой стороны, Церковь по праву могли бы упрекнуть в отречении от мира, если бы она попросту не захотела решать актуальные ныне задачи. Церковь должна принимать участие в жизни общества, если в самом деле хочет быть "светом мира" и "солью земли", как требует того Христос от своих верных. Ведь во всех областях своей деятельности человек ответственен перед Богом. К примеру, технику нельзя использовать для уничтожения людей, политика не должна ограничивать личную свободу и достоинство человека, экономическое устройство обязано создать для всех людей не свете возможности существования и т.д. В наше время Церковь упрекают не только во вмешательстве в светские области, но и в молчании при решении таких вопросов, когда она обязана была сказать свое слово. Поэтому и нехристиане, к примеру, приветствуют постоянные призывы и усилия Папы к достижению социальной справедливости и мира во всем мире.

Нельзя, однако, ожидать, что у Церкви есть простые ответы на все вопросы. Прогресс человечества выдвигает все новые задачи, поэтому и Церковь обязана вновь и вновь искать в Божественном Откровении нужный ответ. Ответственность в принятии решений в светских вопросах лежит на мирянах Церкви, именно они должны в первую очередь "служить миру". Ведь у них больше знаний в специальных областях, потому их компетентность не вызывает сомнений. Каждый христианин должен осуществлять свою веру в современном мире. (II Ватиканский Собор, Догматическая Конституция о Церкви, ст. 30 и далее)

Церковь тогда правильно видит свою роль в мире, когда воспринимает свою миссию как служение миру и человеку. Она не самоценна. "Для христианина... нет большего желания, нежели всегда служить людям нашего времени как можно великодушнее и действеннее" (II Ватиканский Собор). Роль Церкви можно вкратце описать так: приведя человека к Богу, Церковь должна помочь ему обрести самого себя и указать его место в мире.

Когда Церковь проповедует, как это заповедовал Христос, Божественное Откровение всему миру, она ни в коем случае не смеет руководствоваться стремлением к светской власти или расчетливостью. Миссия Церкви исключительно религиозная и потому высокогуманная. Церковь всегда должна предлагать лучшее решение проблем эпохи, чем все иные общественные группы. Церковь способна делать это потому, что дает ей полный образ мира и человека, по которому она может ориентироваться.

Сказанное вовсе не означает, что Церковь должна была бы узаконить свою точку зрения с помощью государственных инстанций в качестве всеобщей нормы.

Церковь хорошо осознает, что не только она помогает обществу, что современный мир, прогресс науки и техники, в свою очередь, очень помогают ей в выполнении своей миссии. Поэтому Церковь постоянно стремится к живому диалогу во всех областях, к преодолению отчужденности, создавшейся главным образом на протяжении последних столетий.

Глава 11. О ПОНИМАНИИ СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ

Библия это очень древняя книга. Поэтому для одних она может оказаться потрясением, для других труднопреодолимым препятствием. Некоторым при подробном изучении Библия покажется очень чужой, уводящей от действительности. Кажется, что написанное в ней расходится с нашими знаниями, с нашим пониманием мира. Ее страсти мало соответствуют современным взглядам людей, и некоторые ее представления непонятны для нас. Войны, которые ведутся во имя Бога, клятвы в псалмах для всех нас слишком необычны. Трудности усложняются еще и тем, что Библию мы обычно читаем не как какую-то древнюю книгу, а как Божие слово, от которого не ждем ошибки или неясности.

Эти проблемы нужно преодолевать не только терпением, настойчивостью и верой; надо также обладать информированностью и определенными установками. Давайте поговорим об этом подробнее и начнем с главного.

Библия: Божие слово как человеческое слово

Павел определяет книги Ветхого Завета как "богодухновенные" (2 Тим 3,16). Во Втором послании Петра читаем: "Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым" (2 Петр 1,21). Чтобы представить себе, как возник Ветхий Завет, можно использовать такой образ: Бог как бы дышал на авторов библейских книг, и они вдыхали в себя Духа Божия, который изнутри вел их, чтобы они говорили и писали. Этот образ используется и сегодня, когда все Священное Писание определяется как богодухновенное.

В средневековых рукописях Библии мы часто встречаем такое изображение: с пером в руке евангелист работает над своим произведением. Склонив голову, он присушивается к сидящему на его плече голубю символу Духа Святого. Голубь нашептывает евангелисту на ухо слова, которые тот должен написать. Так люди образно представляли себе, что Священное Писание "диктовал" Бог. Библейские авторы считались "секретарями" Бога.

Следует иметь в виду, что это всего лишь сравнения. Они имеют определенное значение, но таят в себе некую опасность, потому что в них упрощается участие человека в создании Священного Писания. Если один человек делает другого своим инструментом, то тем самым унижает его. Если же Бог использует человека как инструмент, то Он возвышает его. Раб человека не смеет проявлять свою волю и должен отречься от собственных дел. Тот, кого Бог призывает к служению, может в этом служении выразить собственную свободу и совершать свои дела. Звучит парадоксально, однако это действительно так. Бог не таков, как все явления этого мира. Он принадлежит совсем иной области и вершит Свои дела во всем земном бытии и через него. Если два автора работали над одной книгой, то можно и должно точно определить участие того и другого в оконченном труде. В Библии невозможно разграничить участие человека и Бога, хотя здесь существует двойное авторство: человеческое и божественное. Каждая библейская книга целиком от Бога, и значит, является Божиим словом, и все-таки по своей сути она исходит от конкретного человека. Нет в ней ни одного предложения, о котором можно было бы сказать, что оно исходит только от Бога. В написании Библии проявляется своеобразие и свобода человека.

Эти замечания не новы. Уже в средневековье, когда Библию иллюстрировали миниатюрами с нашептывающим голубем, богослов Фома Аквинский писал: "В Священном Писании Божие передается нам привычным для людей образом". Эту мысль цитировал Пий XII в своей энциклике о Библии "Divino afflante Spiritu".

Правильность взгляда на участие человека в Священном Писании необходимо проверить с различных позиций. Только так можно избежать напрасных ожиданий, возникающих, когда мы открываем Библию.

Подлинно человеческое слово

1. Автор книг Священного Писания не должен был знать, что творит под особым Божьим воздействием. Все послания Нового Завета, к примеру, возникли как письма, написанные по конкретным причинам. Очевидно, отдельные авторы имели особое восприятие Откровения Божия, которое затем отразилось в их записях. Но это было не обязательно. Поэтому та часть Библии, которая включает в себя чисто человеческие предания или возникла только на основе "собственного" авторского размышления, не в меньшей степени богодухновенна, чем книга, написанию которой предшествовало Откровение.

"Вдохновение" в Библии, следовательно, нельзя сравнивать с вдохновением поэтов и художников.

2. Ничто не принуждало Бога к тому, чтобы Он дал написать книги Библии только известным личностям. Древнееврейские и христианские предания, книги неизвестных авторов часто приписывались известным людям, например, Пятикнижие Моисею. И хотя современные исследования во многих случаях приводят к сомнениям по поводу авторства, в целом это не связано с уважением к Богу.

Даже когда библейский текст прямо указывает на автора, библейская наука скептически относится к такому авторству. Это связано с тем, что в древние времена не придавалось особого значения тому, чтобы книга выходила в свет под собственным именем автора. В некоторых случаях отдавалось предпочтение выходу книги под именем известного автора прошлых лет. Поэтому мы должны иметь в виду, что некоторые библейские авторы писали свои книги от имени известных людей, таких как Моисей, Давид, Соломон, Петр или Павел. В те времена это было обычным делом, и поэтому такое нельзя назвать умышленным обманом или ложью. Если мы и найдем в Священном Писании несколько книг такого типа, то в этом нет ничего недостойного Бога. Для отдельных книг сегодня очень трудно решается вопрос об авторстве. Однако это не имеет отношения к богодухновенности.

3. Бог не ограничен тем, чтобы предоставить написание книги одному автору. Книга, над которой трудились веками и которую каждый раз заново перерабатывали, не противоречит богодухновенности.

Как пример можно привести Пятикнижие из Ветхого Завета и некоторые книги пророков. Евангелисты использовали строго устоявшиеся предания о деятельности и словах Иисуса, которые в первые десятилетия устно распространялись в раннехристианских общинах. При этом их различным образом сокращали, дополняли, преобразовывали. В начале не было Священного Писания, но была живая Церковь, которая учила и совершала таинства. Распространение ею учения Христа нашло затем свое выражение в Евангелии.

Возникновение Евангелия указывает и на то, что создание библейских книг не всегда можно представить как их написание. Это относится и к значительной части Ветхого Завета. Библия принадлежит тому времени, когда было более распространено устное творчество, передававшееся из уст в уста.

4. В Библии не существует какого-то "Божиего языка" или собственного "Божиего стиля". Каждая книга отражает язык и стиль своего земного автора.

Язык зависит прежде всего от времени возникновения книг. В Библии следуют друг за другом три языка: древнееврейский, арамейский и греческий. В древнееврейском языке Ветхого Завета отразилась речь различных эпох, различное правописание и разные диалекты. Многие из этих различий позднее перестали существовать, когда текст Библии объединялся и передавался далее.

Когда мы читаем Библию в переводе, эти различия не очень заметны по той причине, что великие личности (как, например, Мартин Лютер) при переводе придавали всей Библии свой собственный, весьма характерный стиль. Однако при чтении оригинального текста эти различия совершенно очевидны.

5. Бог говорит в Библии привычным для людей языком. У людей можно встретить научные высказывания, в которых четко определено каждое понятие и все понятия тесно взаимосвязаны. Анализируя научный текст, можно точно определить, что было сказано и чего не было сказано. В Библии встречаются подобные высказывания, прежде всего в правовых текстах Ветхого Завета. Однако люди не ограничиваются лишь научными высказываниями, берущими начало в ином виде познания, при котором всегда так или иначе охватывается мир в целом. Все наши слова многозначны; ни одно слово не выражает своего полного значения без связи со всеми иными словами. Невозможно сказать чтолибо, не выразив одновременно в той или иной степени бесконечную полноту иных сущностей, ассоциаций. Такая сложная структура, свойственная всем нашим языкам, встречается и в Библии. Чем выше художественное совершенство текста, тем ярче мир, который в нем изображен. Библейская речь высокохудожественна.

Было бы ошибочно лишать человеческий и художественный язык Библии всей его многогранности. Но и Бог не использует здесь язык науки или права, но "присваивает" себе всю бездонность глубоких изречений, все изменчивое и таинственное, как и все нерешенное и неопределенное, что может скрывать в себе этот язык. Мы не смеем спрашивать: что здесь, собственно, Бог подразумевал? Такой язык не оболочка научного тезиса, которую надо снять, чтобы добраться до сути; это и есть само Божие изречение.

Несмотря на это, конкретные рассказчики не выражают сказанное с одинаковой интенсивностью. Смысловой акцент поставлен четко, а остальной текст существует для того, чтобы пояснить этот смысл. Потому мы более склонны проверять сопроводительный текст, а не суть сказанного. Мы не можем точно и внятно рассказать о том, как Бог создал мир, без представления о мире и его устройстве. И мы готовы корректировать сопроводительный текст, если представление об устройстве мира изменится в результате научного прогресса, но не изменять при этом сути сказанного: мир создан Богом. С этим связано следующее.

6. Книги Библии как человеческие книги отражают знания, представления о мире, мироощущения людей, которые их написали и для которых их написали. Бог не извлекал библейских авторов из их исторических условий, не помещал их вне времени, а тем самым, и вне человеческого мира.

Надо принимать во внимание типично восточные элементы, которые присутствуют в Библии; образы, в которых мы ищем смысл; нагромождение противоречий там, где ожидаем обнаружить логику (хотя сегодня нам эта диалектика гораздо ближе); безудержная страсть там, где мы бы реагировали трезво, прагматично. Для библейских авторов естественно древнее видение мира и истории. О современных естественных науках и современных глобальных знаниях мировой истории они не имели представления. Здесь особенно сильно ощущается человеческий, и поэтому исторический характер Божиего слова. Мы встречаемся с ним в словах людей, в мире которых солнце ежедневно движется по небесному куполу; которые еще никогда ничего не слышали об эволюционной теории и о каменном веке, не имели понятия о законах природы, находились в столь малых политических структурах и имели столь безобидное оружие, что война считалась нормальным средством политики и обороны.

Правильная оценка сказанного зависит от двух фактов:

а) Главный смысл библейского повествования не заключен в представлениях его автора о мире и истории. Эти представления являются только духовными рамками, в которых он размышляет (см. п. 5).

б) И мы, читатели Библии, зависим от истории и живем с определенным пониманием мира и истории, об относительности которого мы в действительности знаем так же мало, как библейские авторы об относительности своих представлений. Такого понимания достигнут лишь более поздние поколения, которые будут жить в изменившихся условиях. Под изменением образа мира и истории нельзя подразумевать только прогресс; вместе с прогрессом постоянно утрачивается понимание и опыт действительности, поскольку человеческое сознание имеет границы. Если бы Бог для своего Откровения выбрал нашу эпоху, то позднейшим поколениям Священное Писание казалось бы также обусловленным временем.

7. Бог дает человечеству единое непрерывное послание. Священное Писание, однако, не является одной запланированной книгой, а огромным и полностью несистематизированным собранием различных книг, в которых литературные жанры также весьма различаются.

Существуют исторические творения (исторические книги Ветхого Завета, в Новом Завете Евангелия и Деяния апостолов), песенник и молитвенная книга (Псалтирь и Плач Иеремии), сборники проповедей (большинство пророческих книг Ветхого Завета), письма (прежде всего апостола Павла), сборник песен о любви (Песнь Песней), рассказы (Иудифь, Товит и Есфирь), возможно, одна богословская сказка (Ионы), философские диалоги (Иов и, возможно, Екклесиаст), философские сборники афоризмов и рассказы (Книга Притчей и Премудрости), книги о правилах поведения (части Книги Притчей и Книги Иисуса, сына Сирахова), сборники законов (большая часть Пятикнижия Моисея), книга о видении будущего (Откровение). Эти обозначения для некоторых читателей, быть может, шокирующие понятно, не являются точными. Они отражают современные литературоведческие термины. Литературные жанры, однако, подвержены историческим изменениям. Поэтому для библейских жанров при глубоком исследовании надо создавать собственные названия, более им соответствующие. Все-таки наша современная систематизация может лучше подчеркнуть разнообразие библейских книг.

8. Разнообразие форм, разумеется, не означает, что Библия полностью распадается на отдельные части. Вопреки разнообразию она осознается как единое целое, но, однако, это целое предстает в типично человеческом понимании. Библию мы можем считать собранием жизненного опыта избранного народа Израиля и ранней Церкви.

Библейские авторы полностью или частично знали библейские книги, существовавшие в их время. Каждая написанная книга опять-таки отражала духовный мир Израиля. Новые, Богом осуществленные исторические события (исход из Египта, Давид, изгнание, Иисус из Назарета) явились поводом для написания новых библейских книг, которые представляли всякий раз новую интерпретацию существования народа Божия.

Все книги Священного Писания мы, таким образом, можем считать свидетельствами одного диалога, который длится веками. Возникновение этих книг действительно подобно разговору. Один его участник к вопросам, которые уже были выяснены, добавляет несколько новых фактов. Другой хочет не только дополнить, но и возразить. Третий стремится подчеркнуть то, что уже было сказано, но для ясности все формулирует заново собственными словами и, сам того не сознавая, утверждает в целом новый взгляд. Четвертый пробует все собрать и при этом некоторые выражения синтезировать. В таком разговоре нет законченных высказываний. Иногда возникает всего один вопрос, либо утверждается нечто провоцирующее, а затем следует ожидание, как подобное утверждение будет воспринято в разговоре. Это следует иметь в виду, когда нам кажется, что мы обнаружили противоречия между отдельными частями Библии. Божие слово настолько стало человеческим словом, что допускает различные выводы у участников разговора, которые взаимно дополняют друг друга.

Для понимания важности, этого обстоятельства приведем несколько примеров.

Поэтому мы не должны удивляться, когда библейская наука обнаруживает в Новом Завете различные "теологии" (Павла, Иоанна, Луки и т. д.), или когда пророк Осия понимает пребывание Израиля в пустыне как время "первой любви" между Богом и Его народом, в то время как Иезекииль обнаруживает в этом же периоде всю твердолобость и злобу Израиля по отношению к Богу. Из этого видно, что всегда приходилось заново отвоевывать смысл основных Божиих деяний спасения, как в Ветхом, так и в Новом Завете. Бог не дает нам в Священном Писании какого-то обобщающего послесловия, но дает протокол этой борьбы как Свое Слово.

9. Современные авторы книг обычно передают издателям часть своих авторских функций. Для издателя книга это предпринимательство, приносящее прибыль, но при этом он зачастую требует также права вмешиваться в существо дела. Как пример можно привести переработку текста, графическое оформление и иллюстрации (в этом случае определенные части могут быть выделены издателем), издание в журнале или в серии публикаций (в зависимости от ее направленности и круга читателей произведение может обрести новые акценты), перевод на другие языки (многие выражения в этом случае приобретут иной оттенок). Упомянутое в сравнении с написанием рукописи второстепенно, однако нельзя не заметить, что это влияет на суть книги, и тем самым возникает своего рода соавторство. Это замечание важно для нашего исследования человеческого в библейском слове, потому что все человеческое авторство мы должны считать вдохновением Божиим. То обстоятельство, что люди соединили библейские книги в один сборник, называемый "Священным Писанием", придало этим книгам до определенной меры новый смысл это объединение является завершающим этапом написания Библии Богом и человеком одновременно.

Объединение библейских книг в так называемые каноны во многих случаях заново определяло их смысл. Создание канонов уже в Ветхом Завете осуществлялось поэтапно. Последним этапом было присоединение Нового Завета к Ветхому. Все эти этапы осуществлялись посредством авторитета. Однако, когда ветхозаветный или раннецерковный авторитет объединяет первоначально самостоятельные книги в сборники священных книг, используемых в богослужении, то он убежден, что столь разные книги не противоречат друг другу. Высказывания из одной книги, которые на первый взгляд можно было бы понять иначе, с этого момента понимаются в свете всех других мест всего сборника священных книг.

Для пояснения можно привести замечания, с которыми мы и сегодня встречаемся в предисловии к переизданным книгам, например: " За это время неоднократно возвращался к данной теме. Прошу вас понять эту книгу в свете моих новых размышлений". С чем-то подобным мы сталкиваемся в объединении книг Ветхого и Нового Заветов в канон священных книг христианской Церкви. Хотя в действительности об этом нигде буквально не говорится, это становится ясным уже из того, как мы понимаем Новый Завет. Во многих ветхозаветных книгах обещания, касающиеся будущего, многозначны. И после написания этих книг Бог мог бы продолжить историю спасения различными способами. Воплощение Вечного Слова в Иисусе из Назарета, Его смерть и воскресение, дело спасения, уже не основанное на избранности еврейского народа, были, в сущности, только одной из многих возможностей, которые и сами по себе, и в соответствии с книгами Ветхого Завета еще оставались открытыми. В оформлении христианского канона выражено волевое решение Церкви, что отныне Ветхий Завет в Священном Писании следует читать и понимать в том смысле, который был дан Христом. Этим церковный авторитет произвел последнее авторское действие в Ветхом Завете, и, таким образом, он сам принадлежит к богодухновенным авторам Ветхого Завета, хотя и в строго ограниченном смысле. Только с момента включения Ветхого Завета в христианский канон завершилось человеческое авторство этих книг. Так, возникшая многозначность смысла книг Ветхого Завета тоже относится к тому человеческому участию, коего пожелал Бог, послав Свое Слово в мир как подлинно человеческое слово.

Было бы неверным приводить изначальное изречение Библии и давно интерпретированное в более поздних ветхозаветных книгах как аргумент против безошибочности Библии. Что Бог хотел в действительности сказать, будет ясно только тогда, когда мы постигнем единство в разнообразии библейских повествований и конечную смысловую вариацию многослойного библейского текста.

"Человеческое" не значит "ошибочное"

Все вышесказанное является настолько "человеческим", что мы не можем говорить о подлинных человеческих словах, если бы в них хоть один элемент отсутствовал. Мы могли бы сказать: если Священное Писание настолько "человеческое", то оно может и ошибаться, ибо "человеку свойственно ошибаться". Однако в этом случае слово "человеческий" имело бы иное значение. Ведь никто не хочет этим сказать, что каждое человеческое высказывание ошибочно. Если автором Священного Писания является Бог, ошибки быть не может.

Не противоречит воплощению Божиего слова учение Церкви о безошибочности Священного Писания, ибо Бог, Его Первый Автор, не может ни ошибаться, ни обманывать.

Некоторые протестантские богословы утверждают, что учение о безошибочности Библии подавляет подлинную человечность Божиего слова. Это то же самое, как если утверждать, что Сын Божий до конца не стал человеком по той причине, что не совершил ни одного греха.

Большинство недоразумений, касающихся безошибочности Библии, проистекает из-за путаницы понятий: человеческое в Библии смешивается с реальной ошибкой. Надо иметь в виду, что наш язык здесь зачастую неточен. Мы, например, геоцентрическую картину мира, в которой Солнце движется вокруг Земли, склонны считать целиком неправильной, принимать ее за заблуждение прошлых эпох. При этом мы судим с точки зрения наших современных знаний об устройстве мира, забывая, однако, что сами, как правило, выражаемся в основном геоцентрически, когда, например, говорим: Солнце заходит. В этой связи посмотрим, что говорится о сотворении мира в первой главе Книги Бытия. При чтении мы часто не осознаем следующего: хотя автор в своем описании сотворения мира исходит из предположения, что мир геоцентрически упорядочен, эта геоцентрическая картина мира все-таки не главное. Суть заключена в выводе: Бог сотворил все. Остальное в своем описании имеет такое же значение как наше высказывание: Солнце заходит. Геоцентрическая картина мира, использованная автором повествования, просто следует из исторической условности и относится к человеческой передаче Божиего слова. Об ошибке в буквальном смысле можно было бы говорить только тогда, когда автор захотел бы сделать из геоцентрической картины мира ядро своего повествования, то есть, если бы он представил ее как научную модель мира. Ошибкой Священного Писания, и, следовательно, ошибкой самого Бога мы могли бы считать нечто подобное лишь в том случае, если бы авторы библейских книг и те, кто их объединил в христианский канон, принуждали нас обязательно принять геоцентрическую картину мира именно такой. Ибо конечный смысл каждого отдельного места в библейских книгах является полностью проясненным только со времени создания христианского канона. Создатели христианского канона не стремились заставить нас принять геоцентрическую картину мира. Поэтому геоцентрическая картина мира в повествовании о сотворении мира не является ошибочной в буквальном смысле, хотя ее всетаки можно принять за "ошибку" в том неточном смысле слова, как если говорить об ошибке, кроющейся в выводе: Солнце заходит. Учение о безошибочности Священного Писания относится только к ошибкам в буквальном смысле слова, то есть к случаям, когда Библия полностью берется что-либо утверждать. Все остальное относится к области "человеческого" в Божьем слове, и имеет такое же отношение к учению Церкви, как и его безошибочность.

Если мы постигнем различие между "человеческим" в Библии и реальной ошибкой, то не будем иметь каких-либо существенных затруднений с учением Церкви о безошибочности Божьего слова. Если мы столкнемся в Библии с чем-то, что нам покажется неверным, или же встретимся с кажущимися противоречиями, то всякий раз должны будем принять во внимание историческую обусловленность библейских авторов, разговорный стиль многих библейских сказаний и, возможно, другие особенности, свойственные человеку. Не будем сразу же настаивать на том, что в Библии есть ошибки.

Кто-то может возразить: если человек обязан все это знать и учитывать, то он должен быть специалистом в данной области и всю жизнь изучать Библию! Но ведь это невозможно не следует ли человеку заранее сдаться?

Возможность понимания Библии без научного подхода

Существует два пути для понимания древних и как бы из иного мира явившихся текстов. Первый способ подвергнуть их научному исследованию. Использовать его могут только специалисты.

Важнейший вопрос в том, существует ли другой, ненаучный метод понимания смысла древних библейских текстов. Этот способ существует. Он основан на том, что мы пробуем вчитаться и вжиться в древние библейские тексты и таким образом понять их "изнутри". Так мы достигаем непосредственного контакта с текстами, при этом не требуется обладать философскими навыками, исследовать литературные стили и знать восточную литературу и историю.

Возможно, что при таком подходе к пониманию смысла библейских текстов возникнут недоразумения и ошибки, касающиеся исторических и литературных подробностей. Но мы не придем к собственному смыслу учения Библии даже и после систематического преодоления упомянутых недостатков. Однако, при чтении и вживании в библейский текст, мы приближаемся к самому смыслу и с течением времени многие неясные детали можем объяснить и исправить.

Было бы легче понять древние тексты, если бы мы были членами того общества, которое ими руководствовалось в своей жизни. Предпосылкой правильного понимания Библии будет уже то, что мы являемся членами Церкви, основанной на слове Божием. Эта Церковь знакомит своих членов с правильным пониманием слова Божия, прежде всего, в Божием храме, в котором они собираются.

Как члены церковного общества, мы, в первый раз открывая Библию, уже будем знать о той вести, которую нам эта книга передает. Пусть это только первичная информация, но мы уже что-то знаем об основном смысле этой вести. И тогда становится ясным, чего можно ожидать при чтении Библии.

Мое чтение Библии подтверждает мое ожидание, исправляет его в некоторых местах, в других случаях углубляет его и придает ему правильный оттенок. При чтении Библии я получаю более точное представление обо всей библейской вести. Это представление, однако, является предварительным и уточняется каждый раз при последующем чтении.

У современных читателей Библии появляются комплексы неполноценности, когда они вынуждены констатировать, что долгое время ничего не знали о результатах научных исследований в исторических и литературных областях, касающихся Библии. Они начинают думать, что до сих пор понимали Библию неправильно. Вышеописанный процесс непосредственного восприятия Библии был для них незаметен, но он шел, и читатели совсем не замечают того, что самое большее из чудес понимание смысла Библии они постоянно обретали. Исторические знания о деталях являются в сравнении с сущностью Божиего слова чем-то настолько второстепенным, что если читатели их приобретут, то при этом не потеряют основное. Гораздо хуже, когда читающий Библию начинает думать, что именно литературные и исторические результаты современной библейской науки стали причиной крушения его понимания Библии. За исключением тех случаев, когда кто-то Библию, в сущности, плохо понял, такое впечатление всегда самообман. Вывод: "Все меняется, ни в чем нет уверенности", является проявлением панического настроения. Паника не поможет правильно оценить действительность, ибо искажает ее.

Можем ли мы, будучи мирянами, полностью обойтись без библейской науки? В принципе, теоретически можно сказать "да". Значение науки не заключается в прямом провозглашении веры, а в систематических размышлениях о ее основах и содержании. Церковь должна заниматься богословием. Вовсе не требуется, однако, чтобы каждый член Церкви стал богословом.

Сегодня в Европе мы встречаемся с тем, что члены Церкви не могут жить с христианской ответственностью, если не задумаются глубже над содержанием своей веры. Поэтому нельзя полностью забросить библейскую науку. Все, что в ней требуется усвоить, может усвоить и мирянин.

Для такого положения характерно, что вследствие развития естественнонаучных и исторических знаний при чтении Библии возникают различные проблемы. Если взглянуть на них с точки зрения внутренней направленности Библии, все они второстепенны. Но они не оставляют нас в покое, пока мы их не выясним. В этом нам поможет библейская наука. Кроме того, мы узнаем из различных источников о некоторых результатах исследований Библии. Если мы не хотим оказаться беспомощными при прямом соприкосновении с Библией, мы должны обрести всесторонний взгляд на нее.

Такой взгляд можно выработать сегодня с помощью конкретных, достаточно ясных комментариев, библейских словарей, введений в мир Библии и т. д. Эта информация в определенном объеме необходима, однако не способна заменить непосредственное чтение Библии. Большинство современных источников не приближает сути сказанного в ней, а проясняет только второстепенные вопросы.

Особенно полезную услугу оказывает современная библейская наука при чтении исторических текстов Библии, содержание которых кажется сомнительным с точки зрения остальных наших исторических знаний. Библейская наука может в этом случае помочь нам в толковании подлинных литературных жанров.

Жанры библейских текстов

И в наше время об исторических фактах можно говорить с совершенно разных точек зрения. Существует разница между газетной новостью об автомобильной аварии, рассказом о путешествии, историческим романом, вымышленным романом, (в котором, однако, используются многие реальности нашего мира и истории), историческим трудом и автобиографией. Каждый их этих жанров рассматривает факты под особым углом зрения, придает им иной акцент. Нельзя утверждать, что некоторые из этих жанров более правдивы, чем другие. Каждый жанр преследует собственные цели и в зависимости от этого определяет свой способ подачи истины. Гете, например, назвал свою автобиографию "Поэзия и истина". Он дал понять, что некоторые события своей жизни им переработаны, но только для того, чтобы лучше выразить глубинную правду своей жизни следовательно, "поэзия" существует именно ради "истины". Проблема истины в литературных жанрах более сложна, чем думают некоторые. Здесь говорится не только о полноте фактов и их точном воспроизведении. Отдельные литературные жанры в своей направленности поразному относятся к голой правде.

В Ветхом Завете есть сцена, которая ясно иллюстрирует эту ситуацию. Давид тяжко согрешил, соблазнив жену одного из своих военачальников. Пророк Нафан пришел к нему, чтобы заставить его осознать свой грех. Он не сказал царю сразу, для чего пришел, но рассказал ему такой случай. В одном городе жили два человека богатый и бедный. У богатого было много овец и скота. Бедный не имел ничего, одну только маленькую овечку. Он ухаживал за ней, и она выросла вместе с его детьми. Ела хлеб с его стола, пила из его чаши и спала у него на груди была ему как бы дочерью. Однажды пришел к богачу странник. Богатому было жалко взять свою овцу, чтобы приготовить страннику еду, и он забрал овечку у бедного и приготовил из нее еду гостю. Тогда Давид разгневался на богача и сказал пророку: "Жив Господь! достоин смерти человек, сделавший это. За овечку он должен заплатить вчетверо, за то, что он сделал это и за то, что не имел сострадания". Тогда Нафан сказал: "Ты и есть этот человек!" (ср. 2 Цар 12,1-7). Этим коротким предложением Нафан перевернул представление Давида о литературном жанре рассказанного и указал подлинный литературный жанр. Речь шла не о действительном случае, а о притче на основе случая. Притча не являлась описанием действительно происшедшего случая, (и богатый и бедняк были вымышленными лицами), здесь прямо не указывалось на грех, совершенный Давидом. Истинной целью притчи было указать на подлость его поведения. Давид понял ее в буквальном смысле, потому что не угадал литературный жанр рассказанного. Если бы Нафан просто описал ему его поведение, Давид возмутился бы таким мнением о себе. Рассказ пророка, следовательно, является примером того, что сказанное может иначе относиться к историческому факту и что отношение текста к действительности может быть оценено неправильно, если неверно был определен литературный жанр.

Литературные жанры это исторические категории. Современные жанры, о которых мы упоминали, не существовали в древности в такой форме. Зато существовали другие повествовательные жанры, которые теперь нам незнакомы. Прежде всего, мы должны избежать того, чтобы в библейских текстах видеть исторические сборники и исторические исследования в современном смысле слова. Это предполагает научное формулирование вопросов, которое стало возможно только с XVIII столетия. Для них характерно горячее стремление к полному пониманию фактов и дополнительных деталей и попытке исключительно светского их объяснения с помощью причинной связи. В конце концов, и там, где библейское историческое повествование по своему стилю еще более приближается к современному изображению истории, например, в рассказе о порядке наследования царского престола Давида (2 Цар 7,9-20; 3 Цар 1 и 2), оно все-таки отличается от какой-либо современной литературной обработки истории, прежде всего, тем, что в нем предполагается божественное управление историей. Автор рассказа о вступлении Соломона на престол интересуется всеми факторами и понимает их как причинную цепь действий, вершивших события вплоть до коронации Соломона в качестве наследника Давида. Одновременно из рассказа явствует, что за каждой мирской причиной все-таки таится Бог (ср. 2 Цар 11,27; 12,24; 17,14). Большинство повествовательных текстов Библии от современного изображения истории отличаются больше, чем рассказ о вступлении Соломона на престол. Однако, в деталях отличия даже существенней. Как пример приведем несколько повествовательных жанров Библии.

Автор библейской предыстории (Быт 1-11) не имел возможности сослаться на точный возраст Вселенной, Земли, жизни на Земле, человечества, на раскопки стоянок древних людей, на следы древних развитых культур и их письменные памятники. Всеми этими данными он, по известным причинам, не располагал. Все, что он имел в своем распоряжении, когда размышлял о начале истории человечества до более известных эпох (практически до Авраама), были рассказы, основанные на устных преданиях частично легендарного, частично мифологического характера. Эти рассказы строятся отчасти на действительных исторических событиях; например, рассказ о всемирном потопе основан на реальных потопах в Месопотамии, следы которых обнаружены при раскопках. Братоубийство, совершенное Каином, также могло быть событием, которое когда-то в действительности имело место. Эти предания, конечно, развивались и приобрели совершенно новые измерения. В них проник иной исторический опыт. Так, например, братоубийство, совершенное Каином, стало примером определенных человеческих взаимоотношений. Потоп приобрел космические масштабы и стал мифологическим символом, который открывается человеку в образе последней тайны его бытия.

Книга Деяний апостолов разрабатывает подлинные исторические события, но одновременно дает теологическое объяснение, касающееся промежутка времени между воскресением и вторым пришествием Господа, то есть, "времени Церкви". Анализ делается, прежде всего, с помощью выбора и размещения материала. Время Церкви является временем распространения Благой Вести во всем мире, следовательно, является временем миссии. Поэтому нельзя ограничиваться отдельными событиями, надо иметь в виду миссию во всей ее широте. Это благовествование относится к каждому из нас. Приведенными примерами не исчерпывается характеристика всех повествовательных жанров Библии. Мы привели только самые важные из них, прежде всего такие, к которым мы все еще должны привыкать, чтобы понять их положительное значение. Едва ли можно было бы так емко и непосредственно выразить многие библейские высказывания в рамках современных литературных жанров.

Доверительное отношение к Богу

Многочисленность и историческая обусловленность библейских литературных жанров является только одним из человеческих аспектов Библии. Подобным образом мы могли бы разобрать и другие аспекты, например, различие в жизненных ощущениях, с которыми мы встречаемся, прежде всего, в Ветхом Завете. Проблемы литературных стилей в Библии являются сегодня наиважнейшими. Если мы будем в этом четко ориентироваться, то нам будет легче понять высказывания Библии. Поэтому мы отдали предпочтение их более подробному объяснению, не разбирая детально остальные проблемы.

Все, что вы прочитали о литературных жанрах текстов Библии, касается Библии как "человеческого слова". О других древних текстах, например, о текстах Платона или Фукидида можно было бы сказать в сущности то же самое. Что, однако, добавляется к нашему человеческому пониманию человеческих высказываний в Библии? Что-то же должно присоединяться к этим человеческим высказываниям, если Библия являет себя нам и как "Божие слово".

Прежде всего, нужно подчеркнуть, что слово, которое нам возвещает Библия, есть истинное слово. Многие тексты мировой литературы описывают наше бытие и Божию тайну, которая его окружает и которая создает основу для этого бытия. Но тексты Библии все это излагают с уверенностью, ибо человеческие слова, которые нам адресованы, являются также Божиими словами. Убежденность в нашей вере, вновь и вновь питаемая Библией, рождается не из того, что Библия является человеческим словом, а из того, что она является словом Божиим.

Нужно учитывать следующее: если мы понимаем, что нам говорят, то одновременно понимаем и того, кто нам это говорит. Наше понимание прямо относится к сказанному, но косвенно также и к говорящему. По сути взаимопонимание между людьми важнее, чем понимание определенной вещи. Совпадение в понимании вещи является только возможностью или предлогом для того, чтобы наступило личное понимание. Любовь стоит над пониманием. Однако человек так устроен, что не настанет никакого постоянного взаимопонимания, если вновь и вновь не будет возникать предмет разговора и понимания того, что говорит собеседник. Разговоры о "чем-то" являются пространством, в котором только и возможно взаимопонимание. Говорить и понимать "чтото" предпосылка человеческого доверия.

Этот основной закон относится и к нашим взаимоотношениям с Богом. Личный контакт с Богом мы можем установить только тогда, когда Он нам что-то скажет, и мы это "что-то", сказанное нам, понимаем. Он говорит нам это в Библии. И, таким образом, мы достигаем доверительного соединения с Ним. Однако, чтобы наше доверительное единение с Богом продолжалось, росло и постоянно углублялось, нужно постоянно слушать все, что нам Бог говорит. Для этого Он дал нам Священное Писание. Неважно, принимаем ли мы то, что в нем сказано, за слова библейского автора или за Божие слово. Смысл остается прежним. Бог говорит в точности то, что нам хотел сказать автор. Решающим является обстоятельство, что говорит не только человек, но и Бог это полностью меняет ситуацию. При чтении трудов Платона мы понимаем написанное Платоном, и тем самым у нас возникает к нему определенное отношение, хотя нас разделяют века. Мы понимаем его. Это, однако, означает, что опять-таки мы понимаем только человека. Таким образом, мы двигаемся по заколдованному кругу. При чтении Библии этот заколдованный круг разрывается. Мы читаем человеческое слово. Понимаем его. Понимаем человека, который его написал. Однако, не только его. Понимаем Бога. Мы достигаем доверительного контакта и совпадения взглядов с Богом. Такое происходит только при чтении Библии, но не при чтении других текстов, написанных людьми.

Глава 12. БИБЛЕЙСКИЙ РАССКАЗ О СОТВОРЕНИИ МИРА

В предыдущей главе мы разбирали существенные вопросы понимания Писания. Теперь рассмотрим это на примере библейского рассказа о сотворении мира.

Можем ли мы с нашими знаниями в области естественных наук о возникновении мира еще верить тому, что говорится в Библии о сотворении? По Библии мир и все живые организмы были созданы за шесть дней. В настоящее время точно известно, что возникновение мира длилось миллионы лет. Возраст Земли определяется в пять или даже десять миллиардов лет. Люди здесь живут приблизительно 400000-500000 лет. Отдельные ученые придерживаются другой точки зрения, но можно сказать, что возраст Земли и человечества приблизительно таков. Как же в этой связи понимать библейский рассказ о сотворении?

Блез Паскаль, французский ученый и философ семнадцатого столетия, говорил: "Конец вещей и их начало окончательно скрыты в непостижимой тайне." Суть бытия окружена великой тайной, которую естественные науки не способны полностью объяснить.

Ответ на вопросы: Откуда появился мир? Куда движется мир? превышает возможности естественных наук.

Нам следует обратиться к духовным знаниям, философии или богословию. Рассказ о сотворении мира и рассказ о грехопадении являются философскобогословским ответом на вечный вопрос человечества: Откуда появился мир? Откуда в мир пришло зло? Как-никак речь идет о вопросах, интересующих каждого из нас. Одновременно возникают также вопросы, касающиеся смысла нашего страдания, наших несчастий и вообще, смысла нашей жизни. Ответы на эти вопросы мы можем найти в Библии. Однако, если мы хотим правильно понять сказанное в Библии, то должны быть открыты и относиться к этому без предубеждений.

Следует, однако, иметь в виду, что рассказ о сотворении мира был написан примерно 2500 лет тому назад. Библейские авторы принадлежали к иному культурному кругу. Они имели представление о мире, которое существенно отличалось от нашего. Если мы хотим понять их высказывания, то должны посмотреть на мир их глазами.

Что нас, современных людей, прежде всего озадачивает, так это примитивная картина мира. Это картина мира культур Средиземноморья приблизительно за 600 лет до нашей эры. Люди воспринимали мир таким, каким он им открылся: Землю считали плоской как доска, в форме круга, который стоит на столбах, выступая над морем. Море окружало со всех сторон сушу. Землю и море накрывал небосвод, который они представляли как крепкую стену с отверстиями. Ведь она должна была удерживать воду неба над куполом. На небосводе было Солнце, Луна и звезды, подвешенные как фонари. Когда открывались отверстия, с неба на землю падал дождь. Все было продумано. Между землей, морем и небосводом было воздушное пространство. Такое видение мира предполагает наш рассказ о сотворении.

Рассказ о сотворении мира история или поэтический вымысел?

Когда мы говорим о рассказе, кажется, что речь идет об описании какогото события, которое именно так и произошло. Рассказ о сотворении мира, однако, не является репортажем с места события. Поверхностный читатель мог бы вынести впечатление, будто Ветхий Завет историческая книга, которая правдиво рассказывает о том, что произошло в действительности. Современное толкование Писания обращает внимание на то, что под понятием "история" следует понимать также и иные жанры повествования.

В Ветхом Завете, естественно, мы встречаемся с историей и в том смысле, в котором это понятие используют современные историки (как совокупность происшедших событий). Ведь здесь описывается судьба народа Божия или воздействия Бога на Его народ в течение столетий. Собственная история израильского народа начинается с избрания Авраама, следовательно, с 12 главы Книги Бытия. Было это приблизительно около 1750 года до н. э. Значит, Авраам был практически современником великого вавилонского царя и законодателя Хаммурапи. Начиная с этой эпохи, автор историй патриархов, который писал около 500-600 гг. до н. э., может опираться на источники.

В первых одиннадцати главах Книги Бытия, тем не менее, не говорится об истории в этом смысле. Как их тогда следует понимать? Ответ таков: рассказ о сотворении подает нам здесь теологические суждения в форме сказания.

Острые вопросы судьбы народа Божия

Попытаемся вжиться в историческую ситуацию израильского народа. Малый народ с твердой верой в единого Бога жил среди больших, сильных народов. Народы эти имели великолепный культ, их религии создавали законченные системы, представляя полную картину мира. Они давали ответы на вопросы жизни. Израильтянин же должен был выстоять в этом языческом окружении. И он также должен был ответить на эти вопросы.

1. Вопрос, касающийся Бога и избранности

В соответствии со взглядами верующего израильтянина, Бог Ягве, является универсальным Властелином всего мира. Почему Бог преднамеренно избрал один народ? Книга Бытия (12,1-3) говорит о сотворении этого Божия народа призванием Авраама. Народ Израиля потому является Божиим народом, что Бог Сам этот народ создает, дает ему познать Себя и ведет его. Через этот народ Бог хочет распространить благословение среди всех народов. Бог хочет подготовить людям спасение.

И сразу же всплывает другой вопрос: "Почему Бог должен или хочет приготовить людям спасение? Наверно мы впали в несчастье? Является ли его зачинщиком Бог или оно по иной причине вторглось в этот мир?"

2. Откуда в мир пришло зло?

Откуда появилось страдание, боль, зло, надломленность в людях? Этот вопрос приходит в голову каждому человеку прежде всего тогда, когда все это он испытает на себе. Верующим израильтянам было известно, что зло не может исходить от Бога. Все, что исходит от Бога, является добрым, и все доброе исходит от Бога. Эта мысль объясняется в так называемом рассказе о сотворении мира. В нем хотят подчеркнуть следующее: "Бог добрый. Зло не может исходить от Бога!" Свет и звезды, суша и море, растения и животные, и также человек все это исходит от Бога. Все сотворенное Им хорошо, неизменно подчеркивает автор рассказа о сотворении. Таким образом, Бог не отвечает за страдание, горе, смерть и боль в этом мире. Это все исходит из иного источник. Исходит от человека. Исходит от человеческого "нет" Богу, то есть из греха.

3. Как возник мир?

Автор первых трех глав Книги Бытия стремится объяснить, что Бог не несет ответственность за все зло в мире и тем одновременно отвечает на вопрос: Как возник мир?

Как утверждает великий ученый Блез Паскаль, на это не могут дать ответа естественные науки, но только философия и богословие. Автор, опираясь на религиозные знания Божия народа, отвечает: Все исходит от Бога. В рассказе о сотворении эпоха патриархов, начиная с 1750 г. до н. э., соединилась с началом мира и человека. Ведь невозможно было бы удовлетвориться тем, чтобы Священное Писание начиналось призванием Авраама. Иначе мы могли бы спросить: а что было до этого? Промежуток времени между эпохой патриархов и возникновением мира заполняют рассказы о сотворении мира и грехопадении.

Шестидневное сотворение

Откроем Книгу Бытия и вчитаемся в первую главу. Что нам сразу бросается в глаза, так это упорядоченность и ясный склад рассказа. Шесть раз повторяется одна и та же схема: И сказал Бог..., и стало..., это хорошо..., и назвал Бог..., и был вечер, и было утро: день первый..., день шестой.

При дальнейшем изучении мы обнаруживаем, что Бог создал в первые три дня три великих пространства разделением различных элементов: световое пространство отделением света от тьмы, воздушное пространство разделением воды над небосводом и под ним, пространство на земной поверхности отделением земли от моря. В следующие три дня Бог оживил эти пространства движущимися существами. К световому пространству добавил звезды. Солнце будет господствовать над днем, луна над ночью. Рыбы и птицы оживят пространство, возникшее отделением вод. В третьем пространстве, на поверхности земли, будут жить сухопутные животные и человек. Автор рассказа о сотворении дает Богу создать мир дважды по три дня. Как автор пришел к числу три? Это случайность, или автор подходит к построению своего рассказа иным образом? Для израильтян того времени мир складывался из трех слоев, которые размещались друг над другом тремя этажами: нижний мир, земля, небо. Эта пространственная схема стала для автора временной схемой; устройство мира с его тремя ступенями "строительным планом", каркасом его рассказа о сотворении мира. Дважды он соединял эти три ступени, и таким образом получилось шестидневное сотворение.

Как возник рассказ о сотворении мира?

Израильтяне, как нам уже известно, задавались вопросом о страдании и горе в мире. В основе религиозного представления израильтян лежала уверенность: от Бога это не может исходить. Страдание и горе исходят из греха человека. К этому имеет отношение и исторический опыт израильтян. Ягве не такой, как боги соседних народов какой-то "эль", бог-хранитель; Ягве это Господь, Господин над всеми людьми, Создатель мира. В сравнении с ним все остальные так называемые боги ничто. В этом заключается основной тон всего рассказа о сотворении. Он исходит из религиозного знания, из исторического опыта израильского народа в отношении к Богу. Откуда, однако, красочные описания, которые автор использует в своем рассказе? Они взяты из сказаний соседних народов о возникновении мира.

1. Финикийское сказание о сотворении мира

В начале сотворения мира у финикийцев был изначальный хаос. Этот хаос складывается из двух первоначал: из бурливого, темного воздуха и вязкого, темного хаоса. Оба они смешивались и взаимно проникали друг в друга. В результате полового размножения этих элементов возникло божество Мот. В этом божестве все остальные вещи содержатся в зародышевом состоянии. Божество имеет форму яйца, которое расщепляется. В верхней части образовалось небо, в нижней земля. От Колпия, вихря, мужского начала, и Бааи, его жены, ночи, появился человек. Имена первых людей были Айон и Протогон.

2. Вавилонское сказание о сотворении мира

Подобно учению финикийцев о сотворении мира, у вавилонян так же в начале мира находятся мужское и женское первоначала. Это Мумму-Тиамат (соленое море) как женское бытие и Апсу (пресноводный океан) как мужское бытие. Эти бытия произвели прежде всего целую генерацию богов. На первой таблице вавилонского эпоса о сотворении есть описание первоначала:

"Сотворением богов был нарушен мир на земле. Первые боги были недовольны молодым поколением и решили его уничтожить" (Шедль, стр. 244).

Библейское сказание о сотворении мира по своей форме подобно финикийскому и вавилонскому эпосам о сотворении, и все-таки по содержанию оно совсем иное. Это станет еще заметнее, когда мы глубже вникнем в рассказ о сотворении.

Вначале сотворил Бог небо и землю (Быт 1,1)

Библейский рассказ о сотворении мира начинается временным указанием: "В начале". Таким образом, зафиксировано определенное мгновение. Когда израильтянин мысленно возвращался к прошлому, он верил, что сталкивается с определенной границей. Поэтому говорил: "В начале". Речь идет об абсолютном первоначале, прежде которого вообще ничего нет. Тем самым должно быть определено абсолютное первоначало сотворения. Этим рассказ о сотворении отличается от сказки. Сказка начинается так: "Было однажды" однажды давным-давно (ср. Триллинг. "В начале сотворил Бог").

В этом начале создал Бог. Бог уже присутствовал. Присутствовал до этой временной границы начала. Сравним наш библейский рассказ о сотворении мира с вавилонским и финикийским. Там в начале был первичный хаос, безличные мировые силы. И только из этого первичного хаоса уже выделились боги. Их формирует борьба сил. Они возникают в результате размножения. Образуется родословное дерево богов.

Иначе это происходит в библейском рассказе о сотворении. Бог стоит отдельно от всего. Бог не происходит, Он есть. "Прежде, нежели родились горы и Ты образовал землю и вселенную, и от века и до века Ты Бог" (Пс. 90,2).

Бог здесь. Он определяет начало мира и времени. "В начале сотворил Бог небо и землю". В еврейском языке используется слово "бара". Это слово используется только в отношении Божия творения. Оно предполагает Божие всемогущество. Когда мы говорим о творении художника, то тем самым подразумеваем, что он творит из глины или дерева в соответствии с нашими представлениями. Тяжелым трудом, в поте лица он творит, и под ударами молотка возникает его произведение. Творение Бога иное. Без каких-либо усилий он создает свои творения. Ему не нужно бороться с неподдающимся материалом. Не нужно никакого материала. Бог вызывает свои творения из ничего. В начале каждой дневной работы дано: "И сказал Бог" "И стало так", должен констатировать писатель в конце каждого дня.

Бог сотворил небо и землю. У израильтянина нет слова для всего творения. Нет понятия космоса, вселенной, универсума. Таким образом, он помогает себе понятиями небо и земля. Этим он хочет сказать: Бог создал все, что есть над человеком и под ним. Это является ядром всего рассказа о сотворении мира. Последующие стихи лишь объясняют то, что собственно означает "В начале сотворил Бог небо и землю."

Сотворение света

"И увидел Бог свет, что он хорош; и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один" (Быт 1,3 и далее).

Примечательно то, что Бог прежде создал свет, или, как говорится в четвертом стихе, отделил свет и тьму еще раньше, нежели сотворил источники света: солнце, луну и звезды. До средневековья свет воспринимался как субстанция, которая всюду проникает. Разве ничего не видно тогда, когда мы не видим солнца? Из этого проистекает мнение, что свет может существовать и без источника света.

Отделение света и тьмы является первым шагом к упорядочению мира. Свет и тьма в нем занимают свои места. День и ночь следуют друг за другом в строго определенном порядке. И этот порядок будет существовать всегда.

Разделение воды

"И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И создал Бог твердь; и отделил воду, которая над твердью, от воды, которая под твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. И был вечер, и было утро: день второй" (Быт 1,6 и далее).

Вспомним картину мира тех времен. Небесный купол разделяет воды на воды над куполом и воды под куполом. На второй день сотворения Бог создал небосвод. Как полушарие, которое прочно замуровано или же выковано из металла, небосвод удерживает небесный океан. Под небосводом возникает "раккия", пустое пространство, которое снизу ограничивается океаном и сушей. Бог есть тот, кто сотворил этот небосвод.

Разделение воды и земли

"И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо" (Быт 1,9 и далее).

Поверхность земли заполнена водой. Бог и здесь устраивает порядок. Воды собираются в одном месте, в морях. Затем появляется суша. Следовательно, образовались большие пространства, и Бог может начать заполнять эти пространства.

Мир растений

"И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя, дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так" (Быт 1,11).

Разве не странно, что Бог после разделения воды и земли в тот же самый третий день начинает заселять землю? Земля уже настолько приготовлена, что на ней могут расти растения. Бог обращается к земле, и она должна выдать из своего лона травы и деревья всех видов. Растения столь тесно связаны с землей, что соотносятся с ней как ее составная часть. Не покидают своего места. Они в ней прочно обосновались и укоренились.

Небесные тела

"И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной, для отделения дня от ночи, и для знамений, и для времен, и дней и годов; и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю. И стало так" (Быт 1,14 и далее).

Израиль жил в языческом окружении. Большие культурные народы, вавилоняне и египтяне, почитали звезды как богов. Теперь автор библейского рассказа должен был показать, что звезды не являются богами. Они такие же творения, как и все остальное на свете. Для этого автор использует все, что может подтвердить этот факт. Это светила, светильники, но никак не боги. Они даже не получили имени! Обозначаются таким описанием: "светило большое и светило меньшее" (Быт 1,16). Не могут это быть никакие боги, ибо они только служат нашей земле. Они определены на то, чтобы "указывали дни и годы" и "светили на землю". Тем самым звезды лишаются какого-либо божественного характера. Единственное, что еще напоминает об их "былой мощи", так это: "для управления днем и ночью".

Сотворение животных

"И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной. И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных..." (Быт 1,20 и далее).

Лишь на шестой день на земле должны появиться твари, обитающие на земной поверхности: скот, черви, хищные звери. Бог благословляет их словами: "плодитесь и размножайтесь, и наполняйте воды в морях, и птицы да размножаются на земле" (Быт 1,22).

Для нас очевидно, что каждая живая тварь каким-либо образом размножается. В этом мы не видим ничего необычного. Иное представление об этом у народов, которые гораздо ближе соединены с природой. Они поражались, когда из маленького семени вырастало дерево. Воспринимали как чудо возникновение новой жизни от соединения двух животных. Они сумели объяснить это только так: половая сила должна быть чем-то божественным, даже божеством. Поэтому народы, в окружении которых жили израильтяне, почитали половую силу как божество. Мы имеем в виду тогдашние культы плодородия.

Автор рассказа о сотворении отвергает обожествление половой силы. Он решительно констатирует: Бог сам вложил эту чудесную способность размножаться в животных и растения. И то, с чем мы день ото дня встречаемся, когда возникает новая жизнь, является не чем иным как осуществлением Его порядка, который Он вложил в животных и растения.

"Сотворим человека!"

"И сказал Бог: Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они... И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божиему сотворил его; мужчину и женщину сотворил их" (Быт 1,26 и далее).

Прежде чем начать это дело, Бог, так сказать, Сам с Собой посоветовался: "Сотворим человека!". Человек венец, цель сотворения. Бог создал его по Своему подобию. Хотя "целые миры" отделяют нас от Бога, все же только мы подобны Ему в бытии и действии. Бог это Господь, Ему принадлежит владычество. В этом владычестве человек может по-настоящему участвовать: "И да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле" (Быт 1,26). Как венец творения человек стоит над всеми остальными творениями. Однако человеком правит Божия сила. Им правит Бог. Таков порядок в мире, о котором нам говорит рассказ о сотворении.

Человек не только может, но и должен господствовать. Божия заповедь, данная нам, звучит так: "Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле". Затем Бог сказал: "Вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя: вам сие будет в пищу" (Быт 1,2830). Для нас это повеление продолжать Божие дело, обнаруживать порядок в мире и применять его таким образом, чтобы он служил нам в хозяйстве. Таким образом, человек творение, призванное господствовать в послушании по отношению к Богу. "И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма" (Быт 1,31). Таков ли наш взгляд, когда мы сегодня смотрим на мир, народы, войны? Не говоря уже о болезнях, катастрофах, наводнениях и землетрясениях! Не звучит ли вывод: "И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма", как насмешка?

В таком мире войн, болезней, голода и угнетений жил израильский народ. Был игрушкой великих держав между Нилом, Тигром и Евфратом. Каждый человек восстает против страдания и нищеты. Восставал и Израиль. Спрашивал: "Для чего это все? Для чего страдание, горе, смерть? Откуда исходит зло, несправедливость, жестокость?" Автор рассказа о сотворении мира, твердо уверенный в правильности своих религиозных взглядов, признает: Из рук Божиих вышел добрый, очень добрый мир. Как потом пришло в этот мир зло? На этот вопрос дает ответ рассказ о грехопадении.

Рассказ о грехопадении

Откуда исходит зло? Святым авторам было известно, что в каждую эпоху люди грешат. Противятся Божиим заповедям. Во все времена хотят побольше получить от жизни, иметь побольше благ. Считаю себя мерой всех вещей.

Авторы Книги Бытия констатируют: во всех людях есть изначальный греховный бунт против Бога. Растения и животные неуклонно следуют закону своего естества. Непорядок в сотворении может возникнуть только там, где есть возможность восстать против порядка. Только в одном этот порядок имел слабое место: в личной свободе человека. Лишь человек мог в свободном решении восстать против Бога и, таким образом, стать причиной несчастья и дать возможность возникновению зла мире. К такому знанию пришли библейские авторы не только Божиим просвещением, откровением, но и посредством размышления.

Литературный жанр рассказа о грехопадении

Библейские авторы рассказа о грехопадении высказали значительное теологическое суждение: "Зло в мире исходит из свободы человека. Дьявольские силы его к тому привели" (Откр 12,9; 2 Петр 2,4; Иуд 6). Представьте себе, если бы так говорил учитель ученикам. В обоих предложениях заключена глубокая истина, но способ выражения весьма строгий и отвлеченный. Библейские авторы израильтяне знали людей, для которых писали, и потому своим высказываниям придавали форму истории, драмы. То, что мы читаем в рассказе о грехопадении, не может быть неким "протоколом" грехопадения. Не происходило все в действительности так, как описывается. Здесь речь идет о теологическом суждении, выраженном посредством истории. Следовательно, излишне спрашивать, как это возможно, что змей умел говорить. Точно так же излишне спрашивать, какие плоды ели Адам и Ева, что так согрешили. Рассказ о грехопадении, как и рассказ о сотворении мира, относится, таким образом, к литературному жанру эпоса или народного предания.

Краткий пересказ повествования библейского автора: Господь Бог создал человека из праха земли и вдохнул в него жизнь. Бог привел человека в сад, посреди которого стояло дерево познания и дерево жизни. Человеку было дано повеление: "С дерева познания есть нельзя, иначе умрешь!" Человек был одинок, и Бог из ребра человека сделал Еву, его помощницу. Змей прятался на дереве познания и искушал Еву, чтобы она ела плоды. Его обещанием было: Будете как Бог. Ева ела и дала есть своему мужу. Адам и Ева узнали, что наги. Затем следует их допрос, приговор змею, жене и мужу, и изгнание их из рая.

Мифологические образы предоставляют материал для рассказа

Почему автор решил передать грехопадение, "нет" человека по отношению к Богу созданием именно такой истории? Почему в рассказе о грехопадении змей, дерево, сад имеют особенное значение? На эти вопросы можно ответить так: библейский автор использовал древние мифологические образы языческих религий соседних народов, чтобы с помощью этих образов выразить свои теологические воззрения. Однако, автор вовсе не заимствует мифы Вавилона и Финикии, сохраняя при этом целостность их образов и содержания. Он их демифологизирует, то есть выбирает только образы, только сосуд, и вливает в него новое содержание. При этом часто использует образ лишь для того, чтобы показать отличие своих воззрений.

На библейского автора несомненно оказал влияние древний вавилонский эпос Энума Элиш. Какой ответ дает этот эпос на вопрос о причинах зла? Один бог совершил беззаконие и этим навлек бедствие и проклятье на все поколение богов. Богам хотелось избавиться от этого проклятья; но как это сделать? Злодея связали и убили. Из его крови и земной глины сделали человека. С грешной кровью злодея вина, зло перешли на людей.

Что говорится в этой истории? Откуда исходит зло в мире? Вавилонский миф отвечает однозначно: Зло исходит от богов. Добро и зло были заложены в человека уже при его сотворении.

Понимание библейского автора, однако, иное. Он использует образы вавилонского мифа. И у него Бог сотворил человека. Однако он утверждает совершенно противоположное тому, что говорится в вавилонском мифе: Человек добрый! Бог создал доброго человека. Он сотворил его из доброй, плодородной земли, из "Адамы". Никакая грешная кровь не текла в жилах первых людей. Бог не вложил в них зло. Зло пришло позже. Библейский автор, следовательно, не принимает ответ вавилонского мифа, хотя и использует его способ передачи.

Зло исходит от человека, который позволяет привести себя ко злу извне. Где та сила, которая соблазняет человека? Как автор должен был ее изобразить? В своем окружении он находит образ, который для него олицетворяет зло, проклятье: змея.

Змей образ зла

Израиль захватил земли Ханаана и осел на этой территории. Различи между коренными жителями Ханаана и Божиим народом не исчезли. Жители Ханаана были язычниками с великолепным культом богов, который оказывал влияние на израильский народ. Змей был для жителей Ханаана "животным богов", священным животным, которое давало жизнь и плодородие, и они изображали его прямостоящим.

Змей символизировал язычество и его культовые обычаи. Всякий раз Израиль оказывался перед искушением принять это идолопоклонство. За змеем как за знаком языческой религии Ханаана стоит демоническая сила зла. Израиль уже имел опыт в своей истории: всегда, когда народ склонялся к идолопоклонству, его постигали бедствия и нищета. Этот опыт приобрели первые люди уже в раю. И там они отвернулись от Бога и дали злу обольстить себя. Это зло приблизилось к ним точно так же, как к израильтянам в Ханаане в образе змея. Одновременно этот образ змея был для народа предостережением: кто будет склоняться к идолопоклонству подвергнется порче, также как наши прародители в раю.

Образ дерева

Мы, люди, хотим что-то получить от жизни власть, силу, деньги, блага. "Знание сила" говорит древняя пословица. Человеческое сердце неизменно в своих желаниях и мечтах. Люди всегда мечтали о большей власти, о самоутверждении.

В странах Востока дерево является символом жизни и плодородия. Там, где растет дерево, есть вода, тень и хорошие жизненные условия. Человек, следовательно, приходит к дереву. Крадет с дерева знания добра и зла. Знание всех вещей приводит к увеличению власти и самоутверждению. Человек хочет быть равным Богу. Хочет править как Бог, собственными силами. Грех человека состоит в том, что он отстраняет Бога: Ты мне не нужен, свою жизнь я могу устроить сам. Свое счастье я могу найти и обеспечить сам. Плод с дерева познания должен обеспечить ему эту власть. Так пообещал змей.

Жена и змей

Требуется объяснить дальнейшую особенность рассказа о грехопадении. Почему именно жену искушает змей, почему не мужа? Это случайно или намеренно? Женщина по своей природе более религиозна, чем мужчина, поэтому израильским женщинам более, нежели их мужьям, угрожала опасность поддаться ханаанскому культу змеи. Отсюда предупреждение автора, адресованное женщинам: "Берегитесь змея! Там, в раю, была жена, которая позволила себя обольстить!"

Экзегетические примечания к тексту

1. Сотворение человека

Из способа, которым Бог сотворил человека, следует то, чем является человек по своей сути. Бог лепит его из глины и вдыхает в него дыхание жизни (Быт 2,7). Этим обозначены два начала, которые относятся к человеку: земное начало, относящееся к материальному миру, и высшее начало дух, исходящий от Бога.

Человек это Божие творение. Это означает, что своим существованием и жизнью он обязан Богу. Эта его жизнь очень хрупкая и непрочная. Человек и животное в этом смысле испытывают одинаковую судьбу. Преимущество человека в сравнении с животными следует из того, что человек получил дыхание своей жизни лично и непосредственно от Бога. Поэтому человек стоит перед Богом как личность.

Человек состоит из той же самой материи, что и окружающий его мир. Как ветер разносит прах по земле, так будет и с человеком. Его унесет смерть. Он смертен. Человека вылепил Бог. Так же как форма глиняного кувшина зависит от гончара, так и человек полностью зависит от своего Создателя.

Очевидно, автор вообще не собирается отвечать на естественнонаучный вопрос: как возник человек? Однако, его повествование нам более близко, ибо рассказывает нечто о сущности человека. Потому у нас не должно возникать в связи с Библией каких-либо трудностей, когда мы принимаем "лепку" человека из праха земли за процесс, длящийся тысячелетиями, в течение которых человек, возможно, даже имел с животными общего предка.

2. Рай

Оба слова: "ган" сад и "эден" степь, пустыня или сласть, являются еврейскими словами, заимствованными из шумерского языка. Это означает, что понятие рая не было вымышлено евреями, а было перенято из Месопотамии.

Как говорится в рассказе, росли в саду "различные деревья". Два из них обозначены особо: дерево жизни и дерево познания.

В одном вавилонском мифе сказано: Где-то растет дерево или куст. Кто ест его плоды, не умрет. Это дерево находится гдето в недостижимой дали. У нашего автора оно растет в раю и доступно человеку. Дерево является символом бессмертия. От природы человек смертей, Бог хочет особой благодатью даровать ему бессмертие. За образом "дерева познания добра и зла" скрывается нечто, что Бог людям запретил. Это право по собственному усмотрению определять и решать, что хорошо и что плохо. Поступая так, человек отвергает то, что он является лишь творением, и таким образом строит из себя творца. Это его большой грех: заявление "non serviam" не хочу служить!

3. Сотворение женщины

При сотворении женщины еще раз было подчеркнуто действительное различие между человеком и животным. Все животные предстают пред Адамом, и он дает им имена. Однако, он может это сделать лишь тогда, когда узнает их суть, так как имя это не только слово, оно обозначает саму суть предмета. Адам не находит среди зверей помощницы, которая бы ему годилась. Одновременно в стихах Быт 2,18-20 подвергается нападкам культ животных языческого окружения. Человек стоит над животными. Следовательно, животное никак не может быть богом.

Почему Бог создал жену из ребра Адама? Ведь он мог сотворить Еву точно так же как и Адама: из земли. Зачем автор рассказывает эту неубедительную историю? "И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребер его и закрыл то место плотью. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку" (Быт 2,21 и далее).

Этот необычно звучащий для нас рассказ хочет ясно показать, что муж и жена равноправны: оба являются людьми в истинном смысле слова. Для тех времен это было нечто совершенно новое: жена считалась менее ценной и подчиненной мужу. С таким представлением автор радикально покончил. Жена сотворена из мужа, а потому она точно такой же человек как и муж. И тогда сказал Адам: "Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа" (Быт 2,23).

4. Существовала ли в начале только одна человеческая пара?

Как сказано в Быт 2,7, сперва Бог создал одного человека, одного мужа. От этого мужа произошла жена. Это только образ, или же речь идет о следующем теологическом высказывании: в начале был один человек, от которого как от источника должно было появиться все человечество?

Здесь всплывает вопрос: произошло ли человечество только от одной пары родителей? Существует ли вероятность, что в одно и то же время появилось несколько людей независимо друг от друга? Это естественнонаучный вопрос; разумеется, мы не можем ожидать на него ответа из Библии. На основе текста Книги Бытия нельзя прийти к однозначному заключению. Большая часть экзегетов придерживается взгляда, что рассказ о рае указывает на строгий моногенизм, или происхождение человечества от одной пары родителей. Как довод они приводят единство человечества во всем мире и явное отграничение людей от царства зверей.

Другая часть экзегетов полагает, что сотворение Адама из земли и сотворение Евы из ребра Адама всего лишь образ. Рассказ о сотворении стремится поведать не о том, как возник человек, а о том, что такое человек. Следовательно, вопрос о происхождении человека остается открытым. По мнению этой части экзегетов словом "адам" (то есть человек) обозначен не один представитель вида, а весь вид. Другой вопрос, можно ли придерживаться подобной интерпретации с теологических позиций; но с точки зрения экзегетов, на нее нельзя дать однозначного ответа.

5. Драма грехопадения

Рассказ об искушении человека змеем отличается тонким психологизмом. Змей притворяется глупым. Позволяет жене поучать его: "Разве Бог действительно сказал: не смейте есть ни от какого дерева в саду?" Змей сильно преувеличивает и тем самым провоцирует жену к ответу: "Плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть" (Быт 3,1-3). Уже в этом ответе Евы начинает звучать сомнение в Божьей доброте. Затем следует обольщение: "Нет, не умрете!" Ешьте с плодов этого дерева! Бог недодает вам счастья! Он хочет оставить вас в неведении. Бог знает: "В день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло" (Быт 3,4-6). Змей, таким образом, разрушил мнение человека о Боге: Это убогий Бог, положению которого угрожает человек. От такого Бога люди уже не хотят быть зависимыми и берут свою судьбу в собственные руки. До грешного поступка только шаг.

"Познание добра и зла" должно означать: человек сам хочет определять, что хорошо и что плохо. Этим он ставит себя на место Бога. Яд змея действует на душу Евы. В ее представлении Бог оказывается завистливым, а плоды с запретного дерева становятся еще желаннее. Тотчас они "вкусные, красивые, желанные". Состояние нерешительности в душе Евы исчезает. Следует поступок. Отдельные шаги психологически тщательно разработаны: увидела, взяла, ела, дала.

Дала Ева не хотела остаться в этом поступке одна. Потому она дает плоды Адаму. Он тоже ест. Ева, которая должна быть ему помощницей, становится обольстительницей. Раскол между Богом и человеком завершается. Настала катастрофа! Человек выпал из Божьего общения. Он скрывается от Бога. Но Бог привлекает его к ответственности.

Первые люди узнают, что они наги. Это образ; он не является выражением телесного или полового состояния человека. За этим образом скрывается игра слов.

Слово "нагие" изображает бессилие и беспомощность грешника, который оказался предоставленным всем злым силам. Грех никогда не может дать человеку добро (арум) он всегда делает его нищим (аром) и ввергает в пучину гибели.

Совершив грех, человек расходится с Богом. Но грех также разделяет самих людей. Муж обвиняет жену, жена сваливает вину на змея, который одурачил ее своей необыкновенной силой. Здесь обвиняется чудо природы, а тем самым Бог (Быт 3,12-13). Следует соответствующее наказание за грех: Змей как символ культа плодородия, который в древних странах Востока изображался прямоходящим, в наказание должен в будущем ползать на брюхе и глотать прах. Весь блеск его демонической силы померк (Быт 3,14-15).

Жена наказана мужем. Она мечтает о муже и о действительной любви. Но муж ею злоупотребляет, приводит в рабство, своим инстинктом делает из нее вещь. Наказание постигает жену и в ее материнском призвании: трудности материнства и боли при родах (Быт 3,16).

Муж наказан землей. Для него земля проклята. Все, что он делает соответственно своему назначению, чтобы подчинить мир, приносит ему вместо чистой радости страдание, муки и боль; силы земли восстают против него. Все, чего он с усилием и страданием добился, почти сразу же разваливается у него в руках. В конце трудной жизни его ждет смерть (Быт 3,17-19).

Однако, самое тяжелое наказание изгнание из рая. Если рай представляет собой интимное жизненное общение человека с Богом, то изгнание из рая означает потерю этого общения.

Мы узнали, что рассказы о сотворении мира и грехопадении являются одеванием богословских истин в исторические одежды. Здесь говорится, прежде всего, о трех больших темах: о происхождении всего сотворенного от Бога, о происхождении зла в мире от свободы человека и, наконец, о вопросе: "Что же такое, собственно, человек?" Человек, сотворенный по образу Божию, уже в начале своего существования выступает против Божией воли, и тем самым нарушает гармонию творения. Бог отходит от человека, но не навсегда. Он не предоставляет его самому себе, не ввергает навсегда в мучительное, палящее одиночество. В "протоевангелии", "первой радостной вести" (Быт 3,15), Он обещает изгнанному человеческому роду Спасителя. Тем самым история получает свое направление становится историей спасения. Бог ведет свой народ навстречу спасению, которое приходит для нас в Иисусе Христе.

Глава 13. ЗНАКИ БОЖИЕЙ БЛИЗОСТИ

Как мы становимся христианами?

У большинства наших читателей наготове ответ: через крещение. Значит, человек становится христианином не собственными усилиями, но действием Божиим. Все крещеные принадлежат к христианской общине самой многочисленной религиозной группе в мире.

Итак, все просто? Родители приносят крестить младенцев, и те становятся христианами. А позднее многие об этом и знать не желают. Другие хотя и называют себя всю жизнь христианами, однако ничто в их поведении не говорит о том, что они следуют за Христом. Как раз такие "христиане на бумаге" вредят доброму имени христианства в мире. Крещение для них нечто вроде прививки против оспы: сделал и раз и навсегда думать забыл.

Нет, не все так просто! Нечто в нас противится тому, чтобы называть таких людей христианами и это вполне справедливо. Ведь, по крайней мере, у взрослых людей должно, помимо прочего, присутствовать главное вера. Об этом мы поговорим в других главах. Сейчас речь о самом начале христианской жизни. Как стать христианами? Начало действительно происходит от Бога. Бог дарует его в таинстве крещения. Что же такое таинство?

ТАИНСТВА ЗНАКИ БОЖИЕЙ БЛИЗОСТИ

В чем проявляется сближение людей, симпатизирующих друг другу? Они используют формы выражения чувств, которые можно видеть и слышать, например, жмут друг другу руки, переписываются, ведут беседы. По мере дальнейшего сближения эти формы становятся все выразительнее, у любящих перерастают в нежность и в любовные свидания. По этим знакам можно судить о развитии внутренних отношений пары.

Знаки симпатии и любви не только говорят о чувстве, но также вызывают и углубляют его. Мы знаем по опыту, что благодаря знаку симпатии и любви спор может стать беспредметным и окончиться. Более того, добрые слова и жесты способствуют возрастанию любви, которая затем богато одаривает любящих.

И вера заключает в себе отношение к другому, то есть к Христу, а через Него к Богу Отцу. И тут нужны формы выражения знаки. Бог знает человека, его чувственную природу. И Бог идет навстречу человеку, избирая знаки, присущие людям вообще: к примеру, хлеб и вино (чтобы в Вечере Господней показать, что этим человек жив), или воду (дабы через крещение выразить необходимость очищения от вины). И в этом случае знаки не только обозначают внутренний процесс, но одновременно осуществляют обозначенное: очищение человека, Божью любовь и близость. Они объединяют человека с Богом. Бог присутствует в повседневной жизни.

Если припомнить, что дарованное нам Богом мы называем благодатью, то сразу проясняется смысл таинств как "видимых знаков, обозначающих и в то же время осуществляющих невидимую благодать".

Слово "таинство" (по-латыни "sacramentum") подразумевает "святую вещь", "тайну". Это общее название для семи знаков таинств, установленных Христом: крещения, миропомазания, Евхаристии, таинства покаяния, елеосвящения больных, священства и брака.

Магия и колдовство

Возможно, вы вновь сомневаетесь: как это Бог должен связывать себя этими знаками? Не попадет ли Он в таком случае в распоряжение человека? Разве это не чары, колдовство, магия, предрассудки, наконец?

Вернемся еще раз к примеру о человеческом выражении любви. Разумеется, все эти знаки можно проявлять чисто внешне, не испытывая сердечной привязанности. Тогда они всего лишь пустая оболочка, лицемерие. Они не выражают внутренних переживаний и не вызывают их. Точно так же таинства действуют только тогда, когда в них участвуют и Бог и человек. Лишь Бог может связывать Свое Божие действие с видимыми знаками. В случае если люди сами пытаются вынудить у Бога благосклонность и помощь, прибегая к ритуалам, мы говорим о магии или колдовстве. Но таинства не имеют с этим ничего общего. Мы не в силах овладеть Богом, "присвоить" Его, ограничить или обязать. Бог участвует в таинствах не потому, что Он обязан делать это, а потому что, Он хочет этого, будучи верен Своим обещаниям (1 Кор 1,4 и далее; ср. 1 Фес 5,24). Он Сам обещает Свое присутствие, если мы будем использовать знаки таинств, установленные Христом. Поэтому только Христос и никто другой мог установить таинства. Церковь это сделать не могла.

Папа Пий XII говорит: "Когда таинства Церкви совершаются во внешнем обряде, сам Христос пробуждает их действие в людях... Это Он Своей силой крестит, учит, ведет, разрешает, связывает, приносит жертву, отрекается" ("Mystici Corporis", энциклика Пия XII).

Поэтому действенность таинства не зависит от личных достоинств посредника. Христос, например, отпускает грехи и тогда, когда отпущение совершает грешный священник.

Однако внутреннее убеждение человека должно соответствовать внешнему знаку. Когда Бог отвечает на этот знак таинства, это предполагает некое обязательство не для Него, а скорее для нас. Не мы требуем от Него, а Он от нас требует безусловной веры. Вера по крайней мере, для взрослого человека, выступает предпосылкой принятия всех таинств. Таинства вовсе не автоматы, которые, будучи включенными, работают сами собой. Они не могут проявиться там, где нет веры и сотрудничества. Таинства скорее семена, требующие хорошей, благодатной почвы, иначе они никогда не дадут урожая.

Видимая сторона таинств дает повод упрекать Католическую Церковь в излишней привязанности к формальностям. В этой связи часто слышишь о "фокусах". А ведь нам хорошо известно, что видимый знак сам по себе совершенно недейственен.

Внешние обряды вполне естественны. Бог, конечно, может даровать нам благодать и чисто духовным путем. Однако Он предпочитает установить связь с человеком в привычных тому формах. Мы, люди, суть тело и дух, а потому всегда чуждаемся во внешних знаках для выражения внутренних переживаний. Припомним хотя бы различные формы приветствий у разных народов земли, или обмен кольцами, символизирующий верность вступающих в брак. Никто из нас не собирается отрекаться от таких форм выражения человеческих взаимоотношений а почему дело должно обстоять иначе? Разве человек должен менять знакомое окружение только потому, что стал верующим? Отбросить все земное, человеческое? Христос вовсе не предполагал этого. Ведь Он сам установил некоторые знаки.

Их установил Христос

Нам хорошо известно, как Христос установил некоторые таинства, например, крещение, таинство покаяния и Евхаристию. Что касается таинства брака, елеосвящения больных, миропомазания и таинства священства, то в Новом Завете не говорится дословно, что их установил Христос, но упоминается об их совершении. Апостолы стремились делать все в точности так, как хотел Христос, и не желали вводить ничего нового; поэтому то обстоятельство, что они совершали эти таинства, можно объяснить лишь их убежденностью в выполнении Христовой воли. Это следует и из того факта, что апостолы с самого начала точно знали как, то есть каким видимым действием надо, например, при миропомазании передать благодать Духа Святого. В процессе более поздних богословских исследований выяснилось, что все эти разные действия имеют нечто общее, потому они и получили общее название таинства. Общее название употребляется с XII столетия. Потому порой ошибочно утверждают, что таинства были установлены в том столетии.

Учение о том, что этих таинств семь древняя традиция веры. Это явствует и из того, что восточная церковь, которая отделилась еще до XII века, до наших дней сохранила все семь таинств.

Таинства и жизнь

Все таинства правда, лишь когда правильно понимаются и "живут" идут навстречу человеку в его мечте о счастье. Хотя все они имеют одну и ту же общую роль, каждое таинство выполняет ее по-своему. Все они служат спасению человека и сопровождают его в течение всей жизни с самого начала (крещение) и до смертного ложа (елеосвящение).

Мы можем положиться на силу таинств. Хотя невозможно вести протокол Божиего воздействия на человека, и воздействие таинств тоже не изменяет его природных наклонностей. Однако, удивительно, как проявляется благодать в отдельных людях, когда, например, кто-то поднимается к новой жизни из бездны падения, когда здоровые люди из христианской любви к ближним помогают больным, а больные и покинутые, доверившись, предают свою судьбу в Божии руки. Политики из христианских убеждений борются за мир, богатые заступаются за нищих и требуют социальной справедливости. Примеры можно умножать, во всем действует Божия сила. Благодать, конечно же, не связана только с таинствами. У Бога много путей к человеку. И тот, кто ничего не знает о помощи, которую предоставляет нам Бог посредством таинств, может получить Божию благодать, если живет по совести и выполняет Божию волю.

Таинства по сути являются продолжением дела искупления. Через них Бог и Божия благодать опять входят в наш мир, очеловечиваются, чтобы приблизиться к нам. В этом проявляется основной закон искупления: так, как Сын Божий принял обличье человека ради человека, и Христово воздействие на мир должно всегда быть соединено с видимыми знаками. Знаки, используемые в таинствах, слова, вода, хлеб, вино, миро это часть нашей жизни. Это означает, что через земные вещи мы достигаем своего спасения. Они должны постоянно напоминать нам о том, что Бог хочет быть для нас всем живой водой, истинным хлебом, самой жизнью (ср. Ин 4,13; 6,35; 14,6; 15,1).

КРЕЩЕНИЕ

Большинство наших читателей крещены. У многих есть хотя бы неясное представление о значении крещения; многие участвовали в крещении, были даже крестными отцами или матерями. Что происходит во время крещения?

Наверняка вы будете удивлены, узнав, что крещение не является исключительно христианским обрядом. Обряды крещения существовали задолго до Христа. Из Библии мы знаем, что Иоанн крестил, дабы пробудить раскаяние, а Христос принял крещение, чтобы дать нам пример (Мк 1,10). Но именно Иоанн подчеркивает огромную разницу между своим и Христовым крещением: "Я крестил вас водою, а Он будет крестить вас Духом Святым" (Мк 1,8).

Сам Христос не крестил, но явно считал нужным, чтобы этот обряд был перенят как знак спасения с приданием ему нового значения и действенности. Крещение Его именем становится главным таинством для всех, кто обращается к Нему и к Церкви: "Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа" (Мф 28,19).

Апостолы и их последователи крестили тех, кто созрел для веры. Например, когда в день сошествия Духа Святого Петр провозглашал весть о спасении, слушатели спросили его: "Что мы должны делать?", Петр ответил: "Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов" (Деян 2,38). В конце первого столетия уже известно точное руководство для совершения крещения в "Учении двенадцати апостолов", которое можно считать в некотором роде образцовым катехизисом.

Действие крещения

Очищение

Наверное, это значение первым придет вам на ум, как только вы вспомните, что вам когда-то рассказывали о крещении. Вода в нашем представлении связана с умыванием. Теперь ясно, насколько удачен знак, использованный Иисусом для обозначения последствий крещения. Ведь дело тут и впрямь в очищении, "смывании" наследственной вины всех грехов, словом, в "преодолении" греховного прошлого. "И если будут грехи ваши красны как пурпур как волну убелю" (Ис 1,18).

Дабы подчеркнуть такое действие, новокрещеные взрослые во времена раннего христианства носили белую ризу со дня крещения. Снимали ее только через восемь дней. Поэтому и первое воскресенье после Пасхи называется "Белым", что означает "воскресенье снятия белых одежд". Ведь крещение совершалось за восемь дней до этого в ночь на пасхальное воскресенье. И в наше время окрещенного малыша одевают в белую рубашечку.

Умереть и восстать из мертвых

То, что "умывание" вовсе не поверхностно, а преображает всего человека, становится явным из чтения Священного Писания (Рим 6,3-11), которое называет крещение "смертью и воскресением во Христе". "Древнее прошло" (2 Кор 5,17), умерло, погибло. Окрещенный может начать все сначала.

По этой причине раньше крестившиеся целиком погружались в воду, как бы хороня себя. К сожалению, в наши дни при крещении из практических соображений в воду уже не погружают, а поливают водой, что не так очевидно выражает глубинное воздействие крещения. Но последствия те же: старый грешный человек погребен с Христом, дабы в Нем воскреснуть к новой жизни.

Новая жизнь

Будем кратки, так как об этом мы подробно говорили в главе "Весть об освобождении". Здесь мы будем иметь в виду сказанное в ней.

Очищение, умирание это, скорее, негативные образы того, что связано с крещением. Нечто уничтожается. Действие крещения, однако, лучше объяснить на положительных высказываниях Священного Писания, которое говорит о "новой жизни", "новом сотворении", "новом человеке", "новом рождении" и т. д.

Никодим был уважаемым человеком у тогдашних евреев. Он был богословом и политиком. Однажды вечером он пришел к Христу поговорить о главных вопросах жизни. Иисус объясняет собеседнику, что есть лишь один путь к Царству Божиему, а тем самым к собственной жизни: "...если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие" (Ин 3,15). Новую жизнь, приходящую от Бога, мы не можем ни запланировать, ни создать, наоборот, мы должны "родиться" для нее. Крещение и есть такое новое рождение. Оно воистину дарует новую жизнь (2 Кор 5,17), крещеный становится Божиим чадом. Поэтому крещение называют также "банею возрождения "(Тит 3,5). Кто возродится подобным образом, в том пребывает Дух Божий, и Павел называет христиан "храмом Божиим" (1 Кор 3,17).

И имя, которое ребенок получает при крещении, должно выразить, что крещением начинается новая жизнь. Наилучшим образом обновленное состояние человека, ставшего христианином, выражается тогда, когда ребенок получает имя примерного христианина (покровителя).

Присоединение к Церкви

Крещение связывает человека не только с Богом, но и со всеми остальными людьми, верящими во Христа. Через крещение мы стали единым Телом (1 Кор 12,12). Крещение знаменует вступление в Церковь.

Обряд крещения совершается в крестильне (комната для совершения обряда Крещения) или в самом храме. Крещение дома разрешается в исключительных случаях, например, при болезни ребенка. Прекрасно, если при крещении присутствует вся община, чтобы таким образом было подчеркнуто введение крещаемого в сообщество Церкви.

Мы становимся членами Церкви отнюдь не так, как вступают в какой-либо клуб, но рождаясь так же, как рождаются в семье. Жизнь неотъемлема от общества как в мирской, так и в религиозной сферах. Мы приходим к вере путем откровения и под влиянием Церкви, то есть через общество и поколение.

Католическая Церковь считает крещеными всех, принявших крещение в каком-либо ином церковном сообществе. Каждое крещение действительно, если оно осуществляется водой во имя триединого Бога. Если крещение состоялось, человек окрещен навеки. Не существует какого-либо повторного крещения, "перекрещивания". Только тогда, когда существуют сомнения в правильности осуществления крещения, крещение впрочем, лишь условное может быть повторено.

Нужно ли крещение?

Из сказанного следует, что крещение необходимо всем, кто пришел к полному пониманию Евангелия. Ведь без крещения не достичь единства со Христом, а без соединения со Христом не приблизиться к Отцу Небесному (Ин 14,6).

Если у кого-либо нет никакой возможности принять крещение, они вовсе не должны быть лишены общения с Богом, если жаждут креститься и раскаиваются в своих грехах (Лк 7,47; 23,43). Такое состояние называется "крещением желания". Точно также кто-то, не имеющий понятия об обязанности креститься, но праведно живущий по совести и взыскующий Бога, может общаться с Богом. И это будет, хоть и неосознанное, "желание крещения". Некоторые называют это "крещением жизнью". О "крещении кровью" мы говорим тогда, когда кто-то пожертвует своей жизнью во имя Христа до крещения водой (например, мученики).

Надо ли крестить маленьких детей?

В наше время обычной церковной практикой стало повсеместное крещение маленьких детей. Порой встречается возражение такого рода, что крещение предполагает личный выбор, а дети крещением привязаны к Церкви прежде, чем они обретают необходимые познания.

Однако Христос обещает Царство Божие и детям (Мф 19,14; Лк 18,15 и далее). То есть и дети могут войти в него. Крещение осуществляет принятие в Царство Божие. Священное Писание не указывает точный возраст для принятия крещения. В Библии, однако, упоминается, что крестился "весь дом", что в тогдашней языковой практике означало и детей этого дома (ср. Деян 16,15; 16,33; 1 Кор 1,16). По свидетельству Тертуллиана (конец II века), крещение детей входит в норму между 120-150 гг. Церковь вполне серьезно относится к словам Христа: "Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие". Говорят, что вера должна предшествовать крещению, ибо у Марка (16,16) написано: "Кто будет веровать и креститься, спасен будет". Но здесь нет временной последовательности. Скорее, Божие воздействие опережает все, в том числе и веру. И она является благодатью. Перед дарами крещения взрослый предстает таким же беспомощным, как младенец, который еще не может верить и решать за себя. Между верой и крещением, безусловно, существует тесная связь. Поэтому взрослые крестятся лишь тогда, когда хотят этого и готовы верить. Но и крещение детей не оторвано от веры веры их родителей и крестных, дающей гарантию того, что ребенок 6удет воспитан в вере. Там, где нет таких предпосылок, крещение со стороны Церкви совершаться не должно. Разумеется, позднее тот, кто был крещен, будучи ребенком, должен дозреть до настоящей веры и жить по ней. Об этом мы поговорим в следующих главах. Ни вера сама по себе, ни крещение еще не приводят к Богу. Человек должен признать свое крещение, подтвердить этот крестный обряд. Поэтому он вновь и вновь призывается к обновлению крестного обета, данного за него крестными родителями. Это бывает, например, на Пасху. Каждый из нас постоянно перенимает нечто из своего окружения. Ребенок особенно зависит от родителей. А они стремятся передать ему как можно больше духовного и культурного богатства. Сюда относятся и предваряющие решения, которые родители принимают за своих детей. Ребенок по праву мог бы упрекнуть своих родителей, если бы они погрешили против такого воспитания. Вот и родители-христиане стремятся передать своим детям веру, в которой живут, которую сами считают мерилом жизненных ценностей. Однако, в начале крещение. Пренебрежение им тоже будет предваряющим решением, только со знаком минус. Родители-христиане не могут отречься от обязанности передавать своим детям веру, иначе получится, что они проявляют свою веру недостаточно. Ведь любое проявление их веры влияет на детей, которые учатся в основном на примере родителей. Рассуждение многих: "Каждый сам решает вопросы веры" можно лишь приветствовать. Ведь такое решение потребуется рано или поздно от каждого окрещенного. Но прежде чем сделать выбор, он должен быть осведомлен о том, что придется решать. Он должен знать, что им принимается или отвергается.

Крестные

Крестные принимают на себя обязанность вместе с родителями крещеного заботиться о его христианском воспитании. От его имени они вместе с родителями прочитали Символ веры, ручаясь тем самым за его веру, одновременно выступая как представители церковной общины. Их роль не сводится к тому, чтобы быть простыми свидетелями акта крещения. Поскольку неразумно требовать от христиан-некатоликов ответственности за католическое воспитание своего крестного сына или дочери, то понятно, что их кумовство не совсем желательно. Конечно, они могут присутствовать в качестве свидетелей крещения или почетных крестных. Совершенно невозможно согласиться с выбором в качестве крестного равнодушного к религии человека только из тех соображений, что он приходится дядюшкой или обладает богатством.

Жить как крещеный

Папа Лев Великий (440 г.) писал: "Христианин, познай свое достоинство, ведь ты участник Божиего промысла, не возвращайся к прежнему ничтожному образу жизни, не отвечающему твоему положению по рождению" (Проповедь 21), Крещеный избавлен от вины, начал новую жизнь, но носил ее в "глиняных сосудах" (2 Кор 4,7). Новая жизнь может прорасти, как любой росток, а может зачахнуть и погибнуть. Искушения и склонность к лени, эгоизму и злоупотреблению властью не уничтожаются крещением. Крещеный должен нравственно расти и выдержать испытание. Никто лучше нас, христиан, не знает, насколько мы отстаем от образца, каким могли бы и должны были стать. Отсюда и берут начало многочисленные упреки в адрес Церкви. Если они относятся к тем, кто только зовется христианином, то не затрагивают христианства как такового: ведь эти люди вообще не живут по своей вере. Более серьезен упрек тем христианам, которые хотя внешне и выполняют свой религиозный долг, но в повседневной жизни не проявляют и следа христианского мышления. В этом случае действительно нет жизни в соответствии с верой. Поражение тех, кто по Священному Писанию должен был стать "светом мира" и "светить пред людьми" (ср. Мф 5,14 и далее) в самом деле чрезвычайно тревожит. А если вдобавок такие люди убеждены, что у них все как полагается, то им нет никакого оправдания.

Впрочем, "не судите, да не судимы будете" (ср. Мф 7,1). В наше время нам известно гораздо больше, чем в предшествующие эпохи о том, как сильно влияют среда и воспитание на человека. И лишь с напряжением всех сил он с трудом может преодолеть свой природный характер. Благодать, однако, не нарушает природу человека. Нам неизвестно, насколько упорно борются эти люди со своими недостатками, которые очень хорошо осознают. Но прежде всего неизвестно, в каком направлении пошло бы их развитие без благодатных таинств.

МИРОПОМАЗАНИЕ

Иисус обещал своим ученикам Духа Святого. После Его ухода из этого мира обещание сбылось: Божий Дух овладел людьми! Наш праздник Сошествие Святого Духа (Пятидесятница) служит напоминанием об этом. С тех времен апостолы и их преемники передавали Духа Святого возложением рук на крещеных:

Находившиеся в Иерусалиме апостолы, услышав, что Самаряне приняли слово Божие, послали к ним Петра и Иоанна, которые, придя, помолились о них, чтобы они приняли Духа Святого. Ибо Он не сходил еще ни на одного из них, а только были они крещены во имя Господа Иисуса. Тогда возложили руки на них, и они приняли Духа Святого" (Деян 8,14-17; ср. 19,6; Евр 6,4).

Возложить на кого-либо руку означает приручить его; в данном случае это знаменует введение в область Божия воздействия. Священное Писание упоминает здесь о следующем, отличающемся от крещения, знаке Божией близости. Это таинство мы называем миропомазанием. В первые века н. э. оно совершалось сразу же после крещения, с которым тесно связано. Из текста Деяний апостолов видно, что лишь апостолы обладали правом совершать миропомазание, потому и в наши дни его дарует епископ как преемник апостолов.

Слову "миропомазание" соответствует слово "конфирмация", которое происходит от латинского "confirmatio" и означает укрепление. При миропомазании епископ возлагает на голову христианина руку, помазывает ему лоб миром (благовонное масло, смешанное с бальзамом) и говорит: "Прими знамение дара Духа Святого". Помазать кого-либо миром вспомним о средневековом помазании императора на царствование означает наделить его силой.

О последствиях миропомазания говорится в Деяниях апостолов: "...и приняли Духа Святого". Разумеется, Дух Святой передается человеку уже при крещении. Но тогда Он всего лишь посаженный росток, который полностью вырастает при миропомазании. Результат миропомазания отчетливо виден у апостолов:

Ведь и апостолы перед принятием Духа Святого принадлежали Христу, но еще во многом были незрелы и поверхностны. Вспомним хотя бы об их тугодумстве и нетвердости в вере. Божий Дух еще не целиком овладел ими. Однако, они разительно изменились во время Сошествия Святого Духа! Оковы боязни и неразумения упали, апостолы отважно проповедовали Христову весть, ибо "исполнились Духа Святого" (Деян 2,1-41).

Все сказанное прежде о воздействии Духа Святого относится и к миропомазанию. Это таинство роста и совершенствования. "Новая жизнь", которую мы получаем при крещении, подкрепляется миропомазанием. Оно делает христианина взрослым и готовым к борьбе с равнодушием мира и смятением своей души, к открытому исповеданию веры. Каждый верующий по-своему становится апостолом Христа, проповедником Евангелия в мире: в политике и труде, в семье и обществе, на улице и в храме.

Апостол Павел в своем послании к Галатам говорит о воздействии Духа: "Плод же Духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание" (Гал 5,22-23). Со ссылкой на Исаию (11,1-3) часто говорится о "семи дарах Духа Святого": премудрости, разуме, совете, крепости (силе), ведении (знании), благочестии и страхе Господнем.

Бог приходит к нам лишь тогда, когда мы открываемся Ему. Поэтому даже миропомазание не действует автоматически. Таинства это не "сезам, откройся!", они требуют нашего в них участия. Не без нас, а с нами, работает Бог. Если мы нагромождаем препятствия Его воздействию, замыкаемся перед Ним, Он не может влиять на нас. Это проясняет высказывание Священного Писания о единственном непростительном грехе: "хуле на Духа" (Мф 12,31). Под этим и подразумевается замкнутость человека в самом себе. Против этого бессилен даже Бог, ибо он не принуждает. Но если мы отдадимся на Его волю, а не нацелим свою жизнь на эгоистическую погоню за прибылью, если прислушаемся к Богу и примем Его замысел, тогда Он может воздействовать на нас.

ЕЛЕОСВЯЩЕНИЕ БОЛЬНЫХ

Учение Церкви о таинстве елеосвящения больных приобрело новый акцент на II Ватиканском Соборе: было обосновано его место в жизни церковной общины и в личной судьбе больного. Таинство должно называться "елеосвящение больных", а не "последнее напутствие", ибо совершается не только в случае крайней опасности для жизни, но всегда, когда жизнь верующего находится в опасности из-за болезни или старости. Священник, совершая таинство елеосвящения больному, должен подбодрить его тем, что подчеркнет значимость его болезни для него самого и всей церковной общины.

"Через священное Елеопомазание и молитвы пресвитеров, вся Церковь препоручает болящих Господу, страждущему и прославленному, чтобы Он облегчил их немощи и спас их (ср. Иак 5,14-16), и более того, наставляет их, чтобы через свободное свое приобщение к страданиям и смерти Христа (ср. Рим 8,17; Кол 1,24; 2 Тим 2,11-12; 1 Петр 4,13), содействовать ко благу народа Божия" (Догматическая Конституция о Церкви).

Апостол Иаков так говорит о елеосвящении: "Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть они помолятся над ним (что могло бы напоминать простирание рук над больным, соединенное с молитвой), помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему" (Иак 5,14).

Елеосвящение больных есть таинство в полном смысле слова, Священник, совершая его, помазывает лоб и руки больного освященным елеем, говоря: "Этим святым помазанием и ради милосердия да поможет тебе Бог благодатью Духа Святого. И освобожденного от грехов да спасет тебя и милостиво укрепит".

Церковь учит, что во время этого таинства больному прощаются грехи и их последствия, он чувствует облегчение, силы его укрепляются. Отмечается порой и положительное воздействие на физическое состояние больного, если это необходимо для его спасения.

Собственно благодать, передаваемая через таинство елеосвящения больных, это духовная помощь, целью которой является религиозная победа над болезнью либо обретение душевного здоровья. Благодать таинства двояка: она готовит больного к выздоровлению или смерти в благодати. Но и тогда, когда оно не поможет выздороветь, осуществится духовная победа над болезнью. Победа заключается в том, что больной преодолевает внутренний протест против Бога, допустившего его болезнь; такой протест мешает ему жить в благодати. Благодать, передаваемая через это таинство, придает больному душевные силы, укрепляет его доверие и мужество как результат встречи с Христом, с Господом. Поэтому нельзя медлить с принятием этого таинства.

Елеосвящение больных не относится лишь к умирающим в час их смерти, это таинство тяжелобольных. Если болезнь кончается смертью, благодать, переданная этим таинством, помогает больному окончательно победить смерть.

Таинство елеосвящения больных может привести к их физическому выздоровлению. Но эта возможность не должна заставлять больного пренебрегать врачебной опекой. Он может и поправиться, но это не будет иметь ничего общего с теми исцелениями, которых стремятся достичь приверженцы некоторых современных харизматических движений. Возможность физического выздоровления проистекает из психосоматической (телесно-духовной) конституции человека. А духовное утешение и поддержка, которые душа больного получает посредством благодатного таинства, воздействуют обратной связью на тело и могут способствовать процессу выздоровления.

Пастырская практика заботы о больных всегда будет связывать совершение таинства елеосвящения больных с таинством примирения. В случаях клинической смерти или потери сознания таинство елеосвящения должно совершаться лишь при предположении, что больной желал бы его принять. Но совершая это таинство в случаях потери сознания и клинической смерти, надо всегда тщательно избегать всего, что могло бы вести к магическому пониманию таинства.

Глава 14. ЖИТЬ ПО-ХРИСТИАНСКИ

Современный человек мыслит реалистически, воспринимает лишь то, что и впрямь произошло. Верит только увиденному. Поэтому он ко всему относится критически.

Бога нельзя увидеть. Христос жил почти две тысячи лет назад. Однако есть люди, которые верят в Бога и руководствуются Христовыми заповедями. У них-то и хочет узнать человек нашего времени, как ему понимать Христа. Следовательно, все зависит от того, насколько достойно и достоверно являют верующие пример единения с Богом в своей жизни.

Число верующих еще не показатель того, сколько людей серьезно относится к вере и живет по ней в нашей стране. Многие вспоминают о крестильном свидетельстве только перед свадьбой, при рождении ребенка или смерти коголибо из родственников. Как говорится, "по случаю". От веры остался фасад, за которым ничего нет. "Мы живем в языческой стране с христианским прошлым и остатками христианства" (Карл Ранер).

Хорошо, но кого же можно считать истинным христианином? Если "сезонные христиане" станут усердно посещать храм, превратятся ли они в настоящих христиан? Разве посещение храма не может быть пустой формальностью, никак не влияющей на повседневную жизнь? И не создали разве многие своего рода "двухкамерную систему": воскресная набожность а в остальные дни недели расталкивание ближних локтями, ведь "без этого ничего не добьешься"?

Итак, кто истинный христианин? При анкетировании на вопрос о том, как люди вообще представляют себе христианина, можно было услышать такой ответ: это тот, кто соблюдает множество заповедей и запретов, усердно молится, а, будучи католиком, обязан вдобавок по воскресеньям ходить в храм. Вряд ли можно сильнее исказить облик христианина. Неужели Радостная Весть Христа, обращенная к людям, и впрямь состоит из сплошных ограничений и требований?

Новая основа

Человек не сделает себя христианином собственными усилиями: это доступно лишь Богу. Настоящим христианином становишься не тогда, когда точно исполняешь заповеди, но только если примешь призыв Бога, обращенный через Иисуса. Начало христианского бытия всегда исходит от Бога, это дар. Он заключается в совершенно новом отношении к Богу, который для верующего является не просто Создателем, но и Отцом. Об этом мы подробно говорили в главе "Бог в нас".

Итак, мы умываем руки: Бог все сделает сам!? Вовсе нет! Тут, собственно, и начинается задача христианина. Он спасен, но находится еще в самом начале новой жизни. Эта жизнь дарована ему, но он должен "наполнить" ее, расширить, достичь "в меру полного возраста Христова" (Еф 4,17). Библия неустанно подчеркивает, что мы должны быть верны себе: Христос живет в нас, наступил наш черед облечься "в Господа нашего Иисуса Христа" (ср. Рим 13,14).

Призыв "жить по-христиански" становится нашим личным делом. В своей повседневной жизни мы должны осуществлять то, что Христос основал. Чем активнее делает это христианин, тем ближе он ко Христу, которому надлежит подражать, тем более по праву носит Его имя. Но для этого нужны усилия всей жизни.

Вы наверняка заметили, что во всех предыдущих главах мы беседовали о жизни христиан, особенно когда размышляли об искуплении, благодати, таинствах и вере. И снова мы ведем речь о том же. Обращаясь ныне к этике, поведению христиан в будничной жизни, мы сознаем некую узость взгляда, мешающую разглядеть целое. Однако, человек так устроен, что способен мыслить лишь последовательно, по частям.

Новые перспективы

Однажды писатель и летчик Сент-Экзюпери совершал полет вместе с механиком. Глубокой ночью их самолет рухнул посреди Ливийской пустыни. Вокруг до самого горизонта ни души, ни жилья. Вскоре кончились продукты и вода. На рассвете четвертого дня скитаний ослабевшие, больные и почти отчаявшиеся, они уже смотрели смерти в глаза. И вдруг потерпевшие бедствие летчики заметили двух арабов с верблюдами. Положение разом изменилось. Вновь засветилась надежда на будущее. Мысли и дела обратились к новым возможностям. (А. де Сент-Экзюпери. Земля людей).

Уверовав, человек встречается с Богом. Тем самым ему открываются совершенно новые горизонты. Все обретает новое измерение и новую ценность. Отношение человека к Богу направляет его жизнь по новому руслу, может целиком перевернуть ее. Появляется новая система ценностей. Проясняются многие из ранее почти незамеченных мелочей. Все, что перед тем казалось непроницаемым и противоречивым, приобретает смысл. Жизнь освещается новым светом. Человек начинает лучше понимать самого себя, ибо приобретает необходимые взаимосвязи.

Истинный христианин и добросовестный нехристианин внешне могут вести себя совершенно одинаково: получить одну и ту же профессию, заботиться о семье, строить дом... Не исключено и их одинаковое старание и хорошие результаты труда, но все же между ними есть разница. Мотивы деятельности, мировоззрение, даже практические последствия будут разными.

Христианин реалист

Христианин считается с реальностью но во всей ее широте, а не с отдельными аспектами. Горизонт христианина не заключен видимыми границами: имуществом, семьей, работой. Он простирается и за пределы смерти.

Такой взгляд на мир не лишает христианина активности на этом свете, наоборот: он приводит к более глубокому пониманию окружающего мира и своего места в нем. Верующий наблюдает за происходящим в мире, так сказать, очами Бога, усваивая Божье понимание мира и человека. Все становится для христианина "областью божественного" (Тейяр де Шарден), где он с осознанной ответственностью продолжает дело Создателя, способствуя тем самым мировому развитию и исцелению. Все проблемы, волнующие человечество: война и мир, вина и прощение, достойный общественный строй и справедливый раздел богатств нашей земли рассматриваются христианином с вышеприведенной точки зрения.

Христианин не живет одним лишь накопленным человеческим опытом. Он живет встречей с Богом, ожидая и получая ответы на свои вопросы и дела. Важно начать разговор с Богом, слушать и созерцать Его и поступать в соответствии с этим!

Действительность зовет нас

Все сказанное правильно. Но где я встречусь с Богом, и каким образом Он обратится ко мне, если не принимать во внимание Божественное Откровение? Стоит ли прислушиваться к таинственным внутренним голосам, к озарениям, подобным молнии, ждать иных необычных знамений? Разумеется, нет. Основную часть того, что Бог хочет поведать нам, мы как и все остальные, узнаем самым конкретным образом через окружающую нас действительность. Повседневность вот язык Бога в нашем мире. Человек живет не в безвоздушном пространстве. Он плачет, смеется, созидает и наслаждается на этой земле. Подвергается воздействию тысяч причин, связывающих его с другими существами. Реальность побуждает его к разговору с Богом. И Он должен дать человеку верный и достойный ответ. Именно это имеем мы в виду, говоря о "порядке творения", "законе природы" либо о "естественном нравственном законе".

Ведь в неживой природе мы обнаруживаем существенные взаимосвязи и взаимозависимости законов. В соответствии с ними Земля вращается вокруг Солнца, камень падает на землю. Даже животные инстинктивно подчиняются этой системе: птица вьет гнездо, высиживает птенцов и добывает корм... Вся неодушевленная природа слепо и неизбывно следует порядку Божьего мироздания. Неодушевленная природа развивается под внутренним нажимом естественных законов без какого бы то ни было исключения, притом не сознавая происходящего.

Совсем иначе обстоит дело с человеком. Он тоже должен учитывать физические законы природы, если не хочет погибнуть. К примеру, он не может начать строительство дома без предварительных статических расчетов. Но вместе с тем человек в состоянии подчинить эти законы своей воле во многих аспектах. Поскольку он способен познать законы природы, их взаимосвязь и прапричину, то может планировать свою деятельность с учетом этих законов. Однако его вмешательство может нарушить или изменить эти законы. Здесь начинается ответственность человека за свои действия.

К примеру, человек познает процесс расщепления ядра и атома и сопутствующую этому страшную разрушительную силу. Лишь от него теперь зависит не допустить губительного использования подобной силы. Либо человек осознает свою принадлежность к сообществу людей, в котором каждый обладает равными правами на жизнь, а это требует от человека бережного и искреннего отношения к другим...

В своих действиях человек подвергается не физическому нажиму, а скорее моральному "ты должен". Осуществление жизненного порядка, которое совесть ощущает как требование, зависит от его личного решения. Это требование не чужая или даже деспотическая воля, противостоящая человеку, чтобы поработить его; это сам миропорядок, являющийся лучшим благом для самого человека. Всюду, где человек действует в гармонии с ним, он совершает нравственные поступки. Нарушение миропорядка это всегда сотрясение основ жизни; оно противоестественно и рано или поздно отомстит за себя. Последствия в виде урона, катастроф не заставят себя ждать. Измена разрушает семьи, угнетение рождает бунт, лень ведет к бедности.

Человек чувствует, что поставлен в такое положение Богом. Значит, он не чужой в этом мире, он скорее доверенное лицо, управляющий. В сотворении он усматривает дело Бога, а значит, и свое собственное.

Вот мы и пришли к важному выводу: человеку вовсе непросто понять окружающую его действительность и характер своих действий в той или иной ситуации. Расслабленность, нерешительность и предрассудки затемняют наше сознание. Кроме того, каждый и сам знает, сколь тяжкой бывает борьба во имя добра и как легко мы склонны к самооправданию. Недаром говорят, "человек верит тому, чего желает".

Наше познание поэтому подкреплено двумя вспомогательными факторами: способностью к моральной самооценке, называемой совестью, а также проявлением Божией воли в Откровении Ветхого и Нового Заветов. Давайте поговорим о том и о другом.

Высшая норма жизни

Еще до того, как человек узнает нечто о высказанной Божией воле или о заповедях, он верующий и неверующий уже способен отличать добро от зла. Природа одарила его особым чувством некоей разновидностью нравственного инстинкта, которым он руководствуется в своих действиях. Человек произвольно оценивает данную реальность. Эту врожденную способность моральной оценки мы называем совестью (ср. 1 главу).

Совесть это своего рода компас, указывающий нам правильный путь; радар, говорящий о близкой опасности. Совесть побуждает нас к действию или предупреждает о последствиях. Поступок вызывает радость или тоску (угрызения совести).

Голос совести высшая норма поведения для каждого человека. Человек обязательно должен следовать голосу совести. Кто идет против своей совести, становится виноватым (ср. Рим 2,14-16; 14,23). Никто не может избавить человека от необходимости решать по совести ни Церковь, ни сам Папа.

Даже угроза насилия не должна помешать человеку поступать по совести. Из сообщений о судах над военными преступниками мы нередко узнаем, что обвиняемые в свое оправдание ссылаются на "приказ верховного командования". Можно по-человечески понять их страх перед репрессиями, тем не менее, это не избавляет их от конкретной вины за совершенные вопреки совести деяния.

Совесть обязывает и тогда, когда она ошибается; ибо она является для человека высшей инстанцией, решение которой нельзя обжаловать. Поэтому Бог судит нас не по видимым поступкам, а потому, "что исходит из сердца" (Мф 15,18). Даже если кто-то полагает, будто голос совести заставляет его идти против приказаний Церкви или Бога, он должен прислушаться к своей совести, хотя в данном случае возможна ошибка. Видимо, дело тут в прошлой вине, когда этот человек не формировал свое сознание должным образом и не руководствовался Божьей волей.

В наше время все важнее становится голос совести каждого из нас. Вопервых, человечество стало более зрелым, ответственным в принятии решений, чем в прошлые времена. Во-вторых, появилось множество разнообразных потенциальных конфликтов с совестью. Тот, кто в трудной ситуации с учетом всех обстоятельств и по возможности посоветовавшись с более опытными наставниками примет решение по совести, должен мужественно следовать этому решению.

Поскольку человек обязан всегда и во всем руководствоваться своей совестью, остальные обязаны уважать его решение. Безответственно заставлять силой кого бы то ни было поступать вопреки его совести. Решение совести так важно и неотвратимо, что этот дар следует всячески пестовать и совершенствовать. Ведь воспитание и практическая деятельность могут развить этот дар. А ставшее привычным "бессовестное" поведение притупляет совесть и даже заставляет умолкнуть насовсем ее голос.

По мере того, как человек перестает прислушиваться к голосу своей совести, он привыкает отмахиваться от ее упреков. В таком случае мы говорим о "спящей совести". И наоборот, чрезмерная щепетильность может развиться в маниакальную совестливость, которая из болезненного страха перед грехом всюду усматривает зло.

Для воспитания совести недостаточно одних нормативных предписаний. Поэтому мудрые родители пока не поздно стремятся развить в своих детях понимание добра не путем сплошных запрета, а обосновывая свои требования.

Существует постоянная угроза сделки с совестью, когда на карту поставлено личное преуспевание человека. Гордыня, дух времени, страсть и своенравность могут исказить голос совести, и также, как мы проверяем перед работой измерительные приборы на точность, надо проконтролировать, соответствуют ли требования нашей совести миропорядку и Божиему слову. То и другое отражено, помимо прочего, и в заповедях.

Разве заповеди устарели?

Нередко люди полагают, будто заповеди ограничивают их свободу. Такую внутреннюю защитную реакцию могло вызвать воспитание, основанное на авторитарном "ты должен, обязан". Это вполне можно понять. Но на самом деле, в Божиих заповедях заключаются всего лишь нормы жизни, способствующие человеческому счастью. Ведь никто не отважится утверждать, что безоглядное злоупотребление властью, обман и грабеж, угнетение и издевательство, убийство и шантаж направлены на благо отдельного человека или всего общества. Заповеди оберегают те ценности, без которых жизнь людей станет почти невыносимой; они выражают неписаный закон достойного человеческого поведения.

Однако заповеди не устанавливают каких-либо точных правил поведения в любой ситуации. Они всегда лишь уточняют нижнюю границу, но никак не могут и не хотят заменить собой свободное человеческое решение. Нельзя вместить в заповеди вопросы перенаселенности, атомного вооружения, применения новых лекарств и т. д. Поэтому решение в каждом конкретном случае остается делом совести человека. Заповеди лишь предоставляют неоценимую помощь в принятии решения. Поэтому нельзя противопоставлять заповеди совести: ведь по сути совесть и нравственный закон, заложенный в человеческой природе, выражают одно и то же добро. Обязательный характер обоих проистекает от Создателя всего миропорядка от Бога, а никак не из опыта поведения большинства людей. Зло никогда не превратится в добро из-за того, его совершают многие или даже все.

Правила и законы людей

Предписания и приказы, изданные человеческим авторитетом государством, Церковью отличаются от Божиих заповедей. Они конкретизируют ценности и порядок, оберегаемый Божиими заповедями, и объясняют их для каждой культурной эпохи. Совесть колеблется во многих вопросах, а Божии заповеди не могут и не стремятся давать точные указания в каждом отдельном случае. Поэтому Церкви было дано особое поручение Христа: "Что свяжете на земле, будет связано и в небе".

Воплощение основных этических норм может быть разным в разные эпохи и в различных обстоятельствах. Право на жизнь и имущество, к примеру, дает гарантии обладания жизненно важными вещами не только индивидууму; в наше время необходим такой мировой экономический порядок, который обеспечит всем их долю в богатствах земли. С учетом нищеты отдельных людей или целых народов ограничивается основное право на частную собственность (ср. следующую главу). В этой связи становится понятно, почему Папа или епископы, или мирские общины высказываются по мировым и экономическим вопросам и связанными с ними этическими аспектами.

Это вовсе не означает, что у Церкви есть готовый ответ на все жизненные трудности. И Церковь непрерывно отстаивает понимание Божией воли вместе со своими членами она даже должна прислушиваться к голосу неверующих ученых-специалистов. Не исключено, что в будущем на основе новых знаний сложатся более благоприятные условия для осуществления добра.

Поэтому церковные законы и предписания ни при каких обстоятельствах не обладают той же ценностью, что Божии заповеди, даже когда они буквально сформулированы как церковные заповеди: ведь последние могут меняться. Тем не менее, они обязывают; ведь и то, что меняется и совершенствуется, требует твердых решений. Часто мы вынуждены удовлетворяться неокончательными ответами и должны обладать немалым мужеством для поиска даже предварительных ответов.

Приведем пример: врачебный консилиум приходит к заключению о том, что жизнь больного можно сохранить только с помощью операции, хотя ее результат остается под вопросом. Такое решение соответствует современному состоянию медицинской науки. Больной должен последовать совету врачей но это не исключает возможности того, что десять лет спустя он придет к выводу, что иные методы лечения были бы действеннее.

Даже церковные рекомендации или заповеди никогда не заменят решение собственной совести. Порой говорят: хорошо католикам, им точно разъясняют, что можно делать, а чего нельзя. Такое просто невозможно жизненная реальность чересчур разнообразна и непредвиденна. Чем дальше, тем больше христиан будет полагаться только на свою совесть. Всюду, где нет четкого свидетельства Откровения, разнятся точки зрения даже в самой Церкви. Именно в нашу эпоху осуществляется новое, углубленное изучение многих областей. Тем самым к совести каждого будут предъявлены еще более высокие требования. Это не означает, что снизятся возможности свободного принятия решений: просто возрастет ответственность за них.

"Новая заповедь" Христа

Жизнь христианина, таким образом, вовсе не сводится к рабскому следованию буквам закона. Безусловно, есть для нас некоторая опасность в переоценке заповедей и в превращении закона в законничество. От этого отмежевался сам Христос, подчеркнув, что главное не в исполнении буквы закона, а в помыслах. Грехом является не только убийство, но уже ненависть, даже неприветливость. "Законник" спрашивает: как далеко я могу зайти, где начинается и где кончается мой долг? Где та дырка в сети закона, через которую я мог бы проскользнуть? Многие христиане пытаются подобным образом балансировать на узкой грани между добром и злом. Грешить они не хотят, но желали бы овладеть всем, что еще не целиком запрещено. Такая позиция является "законничеством", которое отвергается Христом. Это роль подданного, раба, который покоряется лишь потому, что боится наказания. По-другому думает свободный человек. Он не задает вопрос: "Что мне положено делать?". Нет, он спрашивает себя: "Что я могу сделать?".

Еще дальше идет любовь. Она не спрашивает, что разрешено, что приказано. Она инстинктивно умеет отличить самое лучшее от просто хорошего, ищет самое прекрасное решение, истинно христианский ответ. Не говоря уж о самом зле, одно только пренебрежение добром она считает предательством. Потому "новая заповедь" Христа такова: Любовь. Она требует от человека гораздо больше, чем приказание или закон, ибо любовь не знает границ. Она предел и исполнение закона (ср. Рим 13,10), так как делает его ненужным.

"Освобожденные во имя свободы"

Теперь мы понимаем, почему Павел вновь и вновь противопоставляет свободу закону. Отрицая "закон", он имеет в виду "законничество", но отнюдь не провозглашает беспредел: христианская свобода не означает своеволия. Ведь именно "взрыв" свободы порабощает человека. А свобода предполагает долг, не навязанный извне, но принятый по собственной воле ради любви (ср. Гал 5).

Наверное, это трудно понять, так что попытаемся объяснить на примерах. Любая свобода натыкается на границы, поставленные ей ближними. Тот, кто осмеливается ограничивать жизненное пространство другого, ставит под угрозу его свободу.

Тот, кто всегда делает то, что хочет, лишь кажется свободным. Разве мы не говорим, что кто-то стал рабом своих капризов, привычек, инстинктов, гордыни, богатства и жажды власти? Именно такие люди часто уверены, что они свободны, но из-за слишком сильной привязанности к чему-либо всетаки зависимы.

Истинную свободу может дать лишь тот, кто не боится за нее, а его могущество не зависит от беспомощности остальных. Это Бог. Он одновременно всемогущ и свободен и поэтому может позволить себе сотворить свободного человека. Иметь в нем не раба, а партнера: "Но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего..., чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление" (Гал 4,4 и далее). Сын не только послушен, Он также любит.

Люби и делай, что хочешь

Это краткое изречение мы понимаем неправильно, если полагаем выполнить его таким образом: в своем поведении избегая всего, что могло бы обременять других. Нет, это было бы слишком легко.

Вернее всего понять это изречение можно, еще раз вернувшись к примеру, приведенному нами в начале предшествующей главы. Двое влюбленных находят совершенно естественным путем видимые формы для выражения своих симпатий. У них находится время друг для друга, они взаимно внимательны, полагают своим долгом считаться с желаниями другого.

Конечно, можно предположить, будто кто-то внимателен к кому-то без любви. Гость весьма любезен, но не исключено, что из одной вежливости. И на дороге один водитель считается с другими, потому что знает, что в противном случае начнется полная сумятица. Внешне это проявляется почти одинаково, но уже на первый взгляд видно, сколь велико различие между двумя людьми. Один поступает так из любви, а второй только потому, что признает общепринятые нормы поведения, либо считает это своим долгом. (C. Tilmann. Das geistliche Gesprach (Духовный разговор). Leipzig 1965.)

Точно так же кто-то может стремиться исполнять Божий заповеди, участвовать в богослужениях, помогать бедным, то есть внешне вести себя как подобает христианину, и все-таки при этом не жить по-христиански. Ибо совершая свои действия по привычке, такой человек всюду ищет лишь самого себя или слушается из страха; здесь нет любви. Можно ревностно относиться к своим обязанностям, однако без любви. Наоборот, исполнение долга следствие любви. И тот, кто ограничится одним лишь выполнением приказаний и обязанностей, упустит момент приобщения к христианству. Что же удивляться, если такому человеку не дано пережить чудо своей веры, и потому он останется неудовлетворенным и вряд ли станет примером для своего окружения.

Христианство начинается с сознания того, что нас берет под свою защиту Бог и что Он любит нас. Мы не слуги, а друзья; более того дети и наследники. Но ведь и в дружбе есть мера, и сын зависит от отца, причем гораздо сильнее, чем слуга отца. Сын чувствует свою зависимость благодаря наследству а ведь его положение сильно отличается от положения подданного. Будучи Божиим сыном, христианин спрашивает, какова Божия воля. Из Божиего замысла он творит свой замысел, а потому молится: да будет воля Твоя. Вот почему Христос может вместить все в одну заповедь: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душею твоею, и всем разумением твоим" (Втор 6,5): "сия есть первая и наибольшая заповедь". Вторая же подобна ей: "возлюби ближнего твоего, как самого себя" (Мф 22,37 и далее). Рядом в качестве равноценных приводятся любовь к Богу, любовь к ближнему и к самому себе.

Из сказанного проистекает прежде всего то, что одного хорошего отношения к людям недостаточно. Многие уверены, что "христианство практических действий" единственно верное служение Богу. Здесь не хватает одного измерения: любви к Богу. Она, разумеется, относится не к области неконтролируемых чувств, а, скорее, к воле. Кто любит, стремится понять любимого, найти для него время, поговорить с ним.

С другой стороны, любовь к Богу не должна приводить к невнимательному отношению к человеку рядом с нами, к пренебрежению им. Если набожные прихожане храма в будние дни нелюбезны друг к другу, то они забывают вторую половину заповеди любовь к Богу и ближнему тесно связаны между собой, ибо: "Кто говорит: "я люблю Бога", а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо нелюбящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего". (1 Ин 4,20 и далее).

Эта любовь не забывает ни о ком. Христос распространяет эту главную заповедь даже на врагов. "Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будьте сынами Отца вашего небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо, если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не так же ли поступают и язычники?" (Мф 5,44 и далее). Здесь мы достигаем точки, где христианские требования превышают то, что наше врожденное чувство признает справедливым. "Великая хартия" христианства, то есть Нагорная проповедь, возвышает эти требования до запредельности, невозможности: "Итак, будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небесный" (Мф 5,48).

Этого требования не надо бояться: ни один человек не может выполнить его. Но разве в повседневной жизни не ставятся все более высокие цели? В тот миг, когда человек достигает намеченного, он начинает стремиться к чему-то новому. Если бы он удовлетворился достигнутым, его жизнь стала бы бесцветной, лишенной интереса. Вот и христианское учение ставит перед человеком недостижимые цели, и в этом заключается его динамика.

Именно так надо понимать радикальное требование Христа: "Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя..." (Мф 16,24). Или: "Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам" (Мф 6,33). Постепенно можно понять и "евангельские советы", предлагающие путь бедности, безбрачия и послушания, к которым стремятся, к примеру, в монастырях.

Мера Христова

Как строит свою жизнь в соответствии с этим христианин? Христианская жизнь зависит не от какого-то морального кодекса, но от определенной Личности Христа. Его жизнь и Его слово путеводные звезды. Матфей (4,19) повествует о том, как Иисус собирал своих учеников и звал их: "Идите за Мною!". Те тотчас оставили рыбацкие сети и последовали за Ним.

Следовать за Христом не означает копировать Его. Слишком просто было бы получить опробованные рекомендации на все случаи жизни, но Христос не дает их, ибо не хочет раз и навсегда закрепить понятие добра, но непрестанно развивает и совершенствует это понятие. Его образ мера, модель. Однако это открытая модель, которую каждый может реализовать в зависимости от своей натуры и способностей, а также требований своей эпохи. Поэтому никто не будет освобожден от собственных раздумий и личного выбора.

Священное Писание четко и кратко учит: мы должны стать "вторым Христом" (ср. 2 Кор 5,17 и др.). Так же, как Он любит и служит, должны возлюбить и служить мы. Подобно Ему сообразовываться с волей Бога, стремиться познать ее. Поэтому и ходит христианин ежедневно перед Христом и советуется с Ним в молитве: "Как бы Ты поступил на моем месте, как Ты думаешь, что мне дальше делать?".

Все это хорошо звучит. Но разве Христос не потерпел поражение в Своей жизни? Кто хочет во всем жить по-христиански, того остальные часто считают неразумным чудаком. Стоит ли удивляться тому, что многие и многие не хотят и даже не могут жить по-христиански? Вот почему говорят, что действительность совсем иная. Или: другие не лучше нас. Факт остается фактом; наше общество в целом и отдельные люди весьма далеки от истинно христианского образа жизни. Но разве это оправдывает нашу собственную пассивность? А вправе ли мы отказать человеку в имени христианина, если у него не все получается? Осуждать легко. Но если стремиться к осуществлению идеала, мучиться собственной половинчатостью и постоянно совершенствоваться, то Христос обратится к тебе, как явствует из многих Его высказываний в Священном Писании. Надо иметь мужество признаться: "По своему теперешнему образу жизни я еще не готов. Путь мой негладок, я иду вперед, но часто спотыкаюсь, теряю из виду цель". Евангелие требует не останавливаться на своем пути. Кто познает слова Иисуса, должен идти вперед. А тот, кто идет, меняется, и тем самым изменяет мир. Это постоянное изменение к лучшему, обретение смысла и любви и есть главная цель жизни христианина.

Глава 15. СОВРЕМЕННЫЙ ХРИСТИАНИН

"Когда вы видите облако, поднимающееся с запада, тотчас говорите: "Дождь будет"; И бывает так... Лицемеры! Лице земли и неба распознавать умеете; как же времени сего не узнаете? Зачем же вы и по самим себе не судите, чему быть должно?" (Лк 12,54-57)

В предыдущей главе мы разбирали основные мысли о том, как должен жить христианин. Как же это выглядит в действительности, ведь мы судим по делам? "Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет?" (Иак 2,14).

Займемся же вопросами, которые имеют особую важность в современную эпоху. Церковь высказалась о них на II Ватиканском соборе в Пастырской Конституции "Радость и надежда". Этот документ послужил источником многих наших размышлений.

Требования эпохи

Мы живем в мире, в котором происходят быстрые и глубокие изменения. Человек господствует в природе, использует и формирует ее. Повсюду мы видим следы его деятельности, преображенный им мир. Общественные структуры тоже подверглись изменениям: из некогда земледельческой цивилизации мы превратились в индустриальное общество, в котором целые области срастаются в городские агломерации. Прежний авторитарно-патриархальный строй сменился во всех сферах жизни демократическими формами правления, предполагающими совместную ответственность.

Изменениям подвергается не только окружающий человека мир, но и его собственная душа. Внешние перемены воздействуют на нас самих. Газеты и кинофильмы, радиопередачи и телепрограммы обрушивают на нас новые впечатления, показывают новые жизненные позиции и тем ускоряют темпы перемен. Молодое поколение не подчиняется традициям.

В новой ситуации оказался и современный христианин. Он должен узнавать "знамения эпохи", чтобы правильно реагировать на них. Ведь через события и обычных людей к нам приходит Бог, Он обращается к нам и предъявляет новые требования.

ИНДИВИД И ОБЩЕСТВО

При случае нередко говорят о том, что мы живем в обществе массовой культуры. Кроме всего прочего это означает, что отношения между людьми стали намного теснее, возросла их зависимость друг от друга.

Ежедневно мы узнаем о событиях, лично нас не касающихся. Но мы вдруг понимаем, что все находимся в одной лодке. Революция в Южной Америке или война на Дальнем Востоке отбрасывают тень и на нас. Спутники связи, отпуска в разных краях света и торговые связи все сильнее объединяют нас. Мы первое поколение, которое ясно осознало, что человечество составляет единое целое. Вновь и вновь становится понятно, что каждый человек является неотъемлемой частью целого, ближним. Все это требует нового мышлени и подхода. Главное в том, чтобы привести в соответствие интересы индивида с требованиями общества.

Нельзя отказаться от человеческого достоинства, оно неприкосновенно. Священное Писание говорит, что человек создан по образу и подобию Божию и призван властвовать над всеми творениями (ср. Прем 2,23; Сир 17,3-10). Невозможно принять лозунги типа "Отдельный человек ничто, народ все". Общество скорее должно заботится о максимальном развитии индивидуума. Общественные институты, как например, страхование, а также судебные органы, партии и государственные инстанции не самоценны, но должны служить людям.

Все люди обладают равными правами независимо от пола, цвета кожи, социального происхождения или положения. Ни осужденный, ни внебрачный ребенок, ни нетрудоспособный, ни старик не являются людьми второго сорта. Перед Богом все равны, тут "Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе" (Гал 3,28; ср. Мф 25,40; Рим 8,29). Поэтому надо позаботиться о том, чтобы каждый человек имел возможность получить все необходимое для жизни: еду, одежду, дом. У каждого есть право на воспитание и образование, на труд и создание семьи, свободный выбор профессии и разнообразие жизни.

Человек по своей сути ориентирован на жизнь в обществе. Без общения с другими людьми и своим окружением он не может жить и развиваться. Общество решающим образом влияет на развитие человека. Любой из нас во многом обязан обществу, в котором живет (семье, народу). Из этого проистекают и наши обязанности, долг по отношению к обществу. Каждое право предполагает наличие обязанности. Нездоровый эгоизм индивида подрывает социальную структуру. Любой из нас, как и все общество в целом, должен считаться со справедливыми требованиями других людей и обществ. Но главное нельзя быть равнодушным к благу всей нашей общечеловеческой семьи. Мы члены единого неделимого человеческого рода и обязаны помнить об этом, соответственно вести себя.

Мир можно сохранить

Все должны препятствовать бесправию и насилию, бороться за мир и свободу. Поэтому нельзя отрицать право государства на охрану этих ценностей. Так в средневековье возникло учение о "справедливой войне", не одобряющее войны как таковые, но допускающее самооборону государства в случае нападения.

Для обороны необходима армия, для обучения которой необходима строевая подготовка с оружием. Армию надо вооружать. Как поступить в этом случае христианину? И вообще действительны ли в эпоху атомной бомбы прежние нормы? Не становится ли оборона бессмысленной, если при этом уничтожается и то, что надо оборонять?

В Библии мы не найдем готовых рецептов решения этих проблем. Однако, в ней явно подчеркиваются такие ценности, как мир, любовь к своему врагу и примирение с ним. Война противоречит Божьим замыслам. Все христиане сходятся в этом.

Итак, тот, кто хочет быть христианином, должен любить мир. Но следует откровенно признать, что у самих христиан разные представления о путях достижения мира. Одни требуют мира и разоружения любой ценой. Мир до отказа набит порохом и оружием, достаточно искры и вспыхнет глобальный пожар. Сторонникам ненасилия возражают: обеспечение мира весьма похвально и по-христиански, но поставить бесправию заслон невозможно, и мы невольно становимся пособниками насилия и войн, иными словами соучастниками. Как показывает опыт, именно беззащитность и слабость провоцируют безответственные народы к агрессии. Поэтому приверженцы такого взгляда усматривают единственный, к сожалению, выход в поддержании равновесия в вооружениях.

II Ватиканский Собор вновь подчеркнул необходимость в устранении агрессивных и тотальных войн. Однако, вопрос об оборонительной войне сложнее, и потому ни один христианин не должен сомневаться в христианском мышлении другого, если тот придерживается иных взглядов в этой области. Тут каждый руководствуется велениями своей совести. Главное для любого христианина устранить напряженность и беспокойство в своем окружении начиная с собственного сердца и семьи. Сначала следует изменить свой образ мыслей, а затем изменится и наше поведение. Это удастся нам лишь после того, как мы преодолеем в себе глубинное сопротивление, то есть грех. Христос хочет принести нам покой: "Мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам..." (Ин 14,27).

Кроме того, каждый несет свою долю ответственности за ускорение мирного процесса путем переговоров, активностью посредников, деятельности международных организаций типа ООН, переговоров об ограничении вооружений, отказа от ядерного оружия и т. д. Мир достижим но не вечно же поддерживать его гонкой вооружений!

В наше время мы отрицаем кровную месть как варварский пережиток точно так же надо на международном уровне отказаться от варварски кровавых боев за национальное равноправие и улаживать возможные распри в международных судах. Пришла пора, когда следует серьезно подумать о достижении прочного мира в глобальных масштабах.

Путь к Иерихону

Вам наверняка известна притча о самарянине (Лк 10,25-37). Вопросом, обращенным к Христу: "А кто мой ближний?", люди с незапамятных времен пытались определить дистанцию между собой и ближним. Им очень хотелось определить границы, чтобы затем с удовлетворением почувствовать: вот, я сделал все, что только мог, большего от меня никто не может требовать. Тот человек не задал бы Иисусу вопрос, если бы заранее знал ответ: каждый, кто в нас нуждается, становится нашим ближним.

Мы частенько слышим: "У нас нет нищеты; любой, кто хочет работать, обретет необходимые жизненные условия". Тем не менее, отважимся признать, что и сегодня беды и нищета стучатся в нашу дверь. Но они приходят в ином обличье. У скольких людей есть много еды и достаток, но они одиноки, брошены, находятся на грани отчаяния! Множество покинутых стариков чувствуют себя совершенно ненужными и отринутыми.

А нищета терзает людей в отдаленных уголках мира, и мы знаем об этом. Путь из Иерусалима в Иерихон помните притчу о самарянине пролегает сегодня рядом с дверью нашего дома. Из газет и теленовостей мы узнаем, что две трети человечества брошены на этом пути беды. Столько "ближних", как теперь, еще никогда не было. Самые далекие люди стали нашими ближними, и каждый их них вправе "во имя Христа" надеяться на нашу любовь и помощь.

В прошлом евангельские заповеди не были полностью осуществимы, ибо недоставало средств на устранение нищеты и беды. Сейчас многие живут в богатых промышленно развитых странах, в то время как в других из года в год усиливается голод. Личные расходы на алкоголь и косметику поглощают бессмысленно высокие суммы денег, на которые мы могли бы оказать помощь страдающим от голода в слаборазвитых странах. Отговорки и ссылки на то, что нищета чересчур велика, чтобы ее полностью преодолеть, несерьезны.

Впрочем, забота о других в наше время уже не может быть делом отдельных людей, это дело общее. Сейчас созданы всемирные объединения на частной, государственной и международной основе. Они взяли на себя эту заботу. Церковь сотрудничает в этом направлении со многими объединениями (например, "Каритас", "Бедность в мире", "Хлеб для мира").

ЛЮБОВЬ К МИРУ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА МИР

Мы привязаны к этому миру, будучи его частью. Чувствуем себя в нем как дома, любим его. Так и должно быть: мир и человек принадлежат друг другу.

Именно вера имеет большое значение для понимания мира. В Библии говорится, что мир создан Богом и, следовательно, должен иметь смысл. Подчеркивается в Библии и любовь Бога к миру, одобрение и поддержание его (Ин 3,16; Быт 1-3). Таким образом; Мир как целое хорош. Бог Сам послал Своего Сына в этот мир значит, мир того стоил; он заслуживает и нашей любви.

То самое Священное Писание, которое однозначно отсылает человека к Богу, с другой стороны положительно оценивает все человеческие качества и ценности, например, его плоть, предназначенную, по словам Христа, для воскресения (Ин 11,23 и далее), для радости: "Радуйтесь с радующимися..." (Рим 12,15 и др.). Благая весть Иисуса отрицает хмурый аскетизм, стесняющий человека и скрывающий от него мир.

"Второе сотворение"

Библия побуждает человека к прогрессу в науке, технике и культуре: "Наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте... над всяким животным..." (ср. Быт 1,28 и далее). Бог передал мир человеку не как выстроенный дом, а как незаконченное строение, которое надо достроить и завершить. Для этого следует использовать свой разум, открыть тайны природы и подчинить их своим нуждам. Человек должен оставить в мире печать своей силы и своего духа. Он несет ответственность за то, что из этого получится.

Поэтому человек больше чем потребитель или простой распорядитель Бога он господин мира. Лишь перед Богом отвечает человек за мир. Мир не только творение Бога, все в большей мере он должен становиться делом наших рук. Города, дороги, предприятия, станки, машины, автоматы, ракеты, искусственные спутники созданы нами, людьми. Мы настоящие помощники в осуществлении Божиего замысла, конечно, с одним различием: Бог творит из ничего, мы же используем существующий материал.

Мы не обязаны оправдываться перед Богом за огромные перемены, совершенные нами в мире, если не занимаемся разрушительной деятельностью. Наоборот: все, с чем мы приходим в соприкосновение, является Божиим повелением для нас. Тем, что мы активно участвуем в делах людей и событиях в мире, мы служим Богу. В конце концов, нет противоречия между святым и мирским. Старая крестьянская пословица гласит: "Если Бога у тебя в конюшне меньше, чем в церкви значит, живешь без Бога". Будто по конвейеру двигаются к нам постоянно новые задачи, предметы, люди а в них приходит к нам Бог. В наших каждодневных заботах заключена отчасти наша набожность ответ на Божию весть. Уход от мира будет уходом от Бога. Профессия и религиозная жизнь не должны противоречить друг другу. Христианин, который пренебрегает своими мирскими обязанностями, пренебрегает и любовью к Богу и ближнему. Вера не уводит человека от его мирских задач она обязывает его решать эти задачи.

Стремление к прогрессу правильно: но где пролегают те границы, которые человек не должен переступать, чтобы не поставить под угрозу собственное существование? Павел VI в своей социальной энциклике "Octogesima adveniens" (ст.21) указывает, что современная деятельность человека характеризуется "неразумной эксплуатацией природы с риском полного ее уничтожения, и тогда сам человек станет жертвой этого уничтожения". Очевидно, над нами нависла угроза создания непригодной для обитания человека среды: вспомним хотя бы о загрязнении вод, изменениях климата и различных химических средствах, а также о новых болезнях, возникающих в результате этого.

Мы явно сделали что-то не так и нарушили жизненное равновесие в природе, а ведь все мы зависим от нее. В наше время практически все можно изменить, вопрос только в масштабах этих изменений.

Сегодня предупреждение звучит не только от "неудобных" моралистов, но и от ученых-естествоиспытателей. Именно они обращают внимание на то, что в будущем человеку придется в большей степени сражаться с самим собой, а не с природой. Просто потому, что он не имеет права осуществлять все, что мог бы осуществить. Проблематично, однако, откуда взять нормы для столь нужных решений. Поэтому христианин вместе со своими ближними должен взять на себя ответственность за общее будущее.

Смысл труда

Тяжким трудом исполняет человек свое предназначение на этой земле. Но разве содержание нашей жизни только в труде? Живем, чтобы работать или работаем, чтобы жить?

Как-то раз спросили троих каменщиков, чем они заняты. Первый отвечал: "Не видишь разве, я обтесываю камни". Второй сказал так: "Тружусь, чтобы прокормить семью". А третий ответил "Строю мост". Все трое делали одну и ту же работу, и все-таки каждый занимался иным. Все ответы правильны, но у третьего самый широкий взгляд на вещи. Для первого работа неизбежное зло, для второго способ прокормить семью; третий же считает себя участником великого дела, обновителем мира.

Порой работа может быть бременем и мукой. Усилий требует не только физический труд на палящем солнце, но и умственная работа. Усталость снижает наши силы, неудача заставляет начать все с начала. Надо иметь это в виду и не заниматься одним только воспеванием труда.

Ветхий Завет обосновывает тяжесть труда совершенным грехом: "Проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее... В поте лица твоего будешь есть хлеб..." (Быт 3,17 и далее). Это и по сию пору так. Рабочее время сокращается, условия труда облегчаются, но повышается темп работы. Труд всегда будет сопровождаться мучительными усилиями.

Не стоит удивляться тому, что в древности труд рассматривали именно под таким углом зрения. Работу оставляли рабам либо как в наше время в примитивных культурах женщинам. Работа унижала: лишь нетрудовая жизнь считалась достойной человека. У христиан другая точка зрения.

Христос спас человека, а тем самым мир. Спасение распространяется и на мирскую деятельность. Христианин, живущий в соответствии со своей верой, чувствует призвание к совершенствованию мира. Труд в любой форме изменяет мир: растут урожаи, производство товаров потребления. Результаты исследований дают новые знания, делают труд более человечным. Труд, следовательно, знаменует участие в создании нового мира, изменении нашей жизни по сути, в спасении, то есть освобождении.

Вы знаете сказание о Прометее, укравшем у богов огонь. Хитростью и вопреки воле богов, желавших удержать господство над людьми, он передал огонь в руки людей. За это Прометей навсегда прикован к скале. Мы же, напротив, убеждены, что с чистой совестью можем содействовать прогрессу.

Работа не всегда только лишь мучительное усилие это по опыту знает каждый из нас. Стоит заболеть и долго бездействовать вопреки своей воле, как становится ясно, что не хочешь быть вечно "безработным". Труд это предпосылка физического и духовного развития человека. Труд должен служить человеку, а человек быть не его рабом, но властелином. Отсюда и требование отдыха и покоя по Божией воле: "Шесть дней работай, и делай в них всякие дела твои; а день седьмой суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела..." (Исх 20,9 и далее).

Заработная плата и собственность

Все сказанное звучит, наверное, немного напыщенно. Обычно во время работы мы думаем о ближайших целях: заботе и ответственности за других, особенно за свою семью, о приобретении состояния и независимости. Мы работаем, чтобы жить. Каждый труд должен соответственно вознаграждаться: "...ибо трудящийся достоин награды за труды свои" (Лк 10,7). Все в порядке, если речь не идет о безоглядной погоне за прибылью, при которой работа становится лишь средством заработка, а о служении ближнему и не вспоминается.

Вопрос справедливой оплаты будет актуален всегда. Плата зависит от выполненной работы: не заплатить по труду или тянуть резину в оплаченное рабочее время одинаковый грех. Главное, плата за труд должна быть достаточной для обеспечения семьи. Государство выравнивает доходы, помимо прочего, и специальным пособием на детей.

Социальные реформы всегда будут необходимы, чтобы все получили причитающуюся им часть социального продукта, то есть благосостояния общества. Именно христиане должны ощущать здесь свою ответственность.

Помимо права на справедливую оплату по труду каждый имеет основное право на личную собственность. Кто же не хочет воспользоваться плодами своего труда?

Где кончается право собственности? Бог не дал землю человеку или избранной группе, но всем людям. У всех есть право жить на этой земле и пользоваться ею. По этим соображениям право собственности ограничено правом другого на все необходимое ему для жизни. Даже имущество социально обусловлено и не является независимым от общества. Это относится не только к отдельному человеку и его имуществу, но и к целым народам. Совсем не беспочвенным является вопрос о том, справедливо ли разделены богатства нашей земли между всеми обитателями планеты. Ведь две трети человечества голодают!

Очевидно, что кто-то может злоупотреблять собственностью и имуществом. Тогда они опасны. Потому на все вышесказанное можно взглянуть и иначе.

Отрицает ли христианство мирские ценности?

Нас по праву могли бы упрекнуть в утаивании, если бы мы умолчали о решительном "нет", сказанном в одной из частей Библии всему мирскому. Но следует осознать вот что: с подобным отрицанием мы встречаемся только тогда, когда "да" означает злоупотребления в миру, порабощение мирским короче, отвращению от Бога ради мирского. Чем притягательнее красота и сила мирского, тем выше опасность, что оно заслонит от нас Бога.

Христианская открытость миру вовсе не наивный оптимизм. Жажда накопить богатство делает из людей воров, может привести к мстительности и насилию. Работа может поработить, прогресс привести к уничтожению мира. Успех ведет к самовосхвалению, деньги и богатство к жадности и жестокости. При этом утрачивается и Бог, и ближний.

Понятно, что в Библии говорится не только о "Божием мире", но в другой связи и о "мире зла", с которым не стоит "сообразовываться" (ср. Гал 1,4; Рим 12,2). Во втором случае под "миром зла" Библия понимает совокупность всего эгоистического и вульгарного. Евангелие одобряет и одновременно критикует мир: христианское служение миру должно быть зрелым и осознанным. Отсюда аскетизм и самоограничения, которые часто принимают за отказ от мира. Футболист тренируется для сохранения формы, исследователю для достижения результата нужны старательность и настойчивость. Ведь жизнь показывает, что человек вообще склонен к лени и моральной несдержанности. Аскетизм борется с этими склонностями сознательно и планомерно. Самодисциплина, отречение и обеты не самоцель, а средство достижения цели. Они вполне полезны, прежде всего, на работе, в семье, в обществе и т. д. Требуется чтобы мы не уходили в себя. Цель не отрицание мира, а увеличение любви. А любовь не боится жертв, жертва это отречение во имя высшего блага. Поэтому Христос в Нагорной проповеди требует от нас "нищеты духа", то есть духовной независимости от имущества. В этом смысле можно пожертвовать таким добром и благами, чтобы взамен получить более ценное.

Несостоятельно и мнение о том, что Бог радуется, если мы делаем свою жизнь тяжелее. Тогда христианство стало бы по-настоящему тяжким бременем, как о нем думают многие. "Бог не хочет от нас того, что тяжело, он хочет только добра, но, разумеется, и тогда, когда добро тяжело дается" (C. Tilmann Das geistliche Gesprach (Духовный разговор). Leipzig 1965).

Еще раз вернемся к одному из основных возражений против христианства: вы не принимаете мир всерьез. Ради перспективы "загробной жизни" вы не обращаете внимания на важные дела, на красоты и радости этой земной жизни, пренебрегаете ею.

В конце этой главы должно проясниться вот что: вопрос "Бог или мир" поставлен неправильно. Двойная бухгалтерия многих христиан минимум шесть дней в неделю отдавать мирскому, а час в воскресенье посвящать Богу, тоже неверна. Все обыденное: сон, пробуждение, еда, питье, смех и плач, а также все великое, сложное и необычайное наших дней это пространство, в котором мы должны доказать, что Бог для нас что-то значит. В этом смысле христианин должен обладать "мирским мышлением", чтобы оставаться истинным христианином. В нашей любви к миру и ближнему должна проявляться Божия любовь к миру и человеку. Только тогда наше служение миру превратиться в настоящее богослужение.

Глава 16. КАТОЛИЧЕСКОЕ БОГОСЛУЖЕНИЕ

Главное католическое богослужение Святая Месса. Вы наверняка заметили, что в последние годы литургические обряды сильно изменились. Нынешнюю Мессу служат иначе, чем много лет назад, но ее ядро осталось неизменным. Латинский язык в качестве церковного был заменен национальными языками. В последнее время кое-где стараются осовременить Мессу, экспериментируют с современной музыкой вместо старых церковных песнопений. Это попытки облегчить современникам участие в Мессе.

Однако на этом дело не кончается: все чаще молодежь спрашивает, нужна ли еще молитва и что меняется в нашей обыденной жизни от богослужений. Протест против несправедливости, борьба с голодом, проблемы войны и мира кажутся молодым важнее религиозных проповедей. Они не хотят бездействовать и прятаться в стенах храма. Многие, считающие себя христианами, вообще вычеркнули церковную службу из своей жизни.

Литургия переживает кризис? и хорошо, что переживает. Ведь для многих христиан она стала привычной рутиной, а не выражением живой веры. Она никак не связана с их каждодневной жизнью.

Прежде чем мы углубимся в эти размышления, давайте подробнее рассмотрим католическое богослужение.

Я и сам умею молиться...

Все богослужебные действия Церкви называются литургией (от греческого "leitourgia" "служение народа"). Под этим понимается официальное и совместное воздание хвалы Господу народом. Литургия, таким образом, не только дело священников, на которое взирают верующие или в котором они пассивно участвуют, но праздник для всей Церкви.

По своей сути человек существо общественное. Можно ли представить дружную семью без совместных обедов, ужинов, прогулок, разговоров? То же относится и к Церкви: ей необходима совместная деятельность, прежде всего, совместное прославление Бога. Набожность вдали от людей хороша, но не заменит совместную молитву. Христос обещал собравшимся верующим свое личное присутствие (ср. Мф 18,20). Поэтому христианство никогда не считалось сугубо личным делом каждого.

В религии человека подстерегает опасность заботиться только о себе самом и стремиться лишь к собственному спасению. Многих отвращает это "эгоистическое стремление к спасению". Потому и нужно участие в совместном богослужении, чтобы верующий сталкивался с проблемами Церкви и требованиями времени, а не погружался целиком в свои личные заботы и радости.

Известно, что одинаково думающие люди стремятся к единой цели, а это умножает радость веры и укрепляет веру каждого. Все мы нуждаемся в поддержке окружающих. Из опыта мы знаем, что вне религиозной общины большинство верующих быстро теряет контакт с Богом. Упомянем хотя бы поступивших на работу после окончания школы молодых людей, которые в новой атеистической среде отрекаются от веры. В одиночестве верить труднее.

Все эти размышления не были, видимо, чужды и Христу. Христос очень хорошо знает людей и принимает их таковыми, какие они есть. Он собирает вокруг себя общину и устанавливает совместную трапезу как свой знак. Вот эта вечеря и является центром католического богослужения.

СВЯТАЯ МЕССА

Название "Вечеря" у нас употребляется редко, может быть, потому что это празднество не ограничивается вечером. Уже Павел говорил о "трапезе Господней" (1 Кор 10,21), и в Деяниях апостолов встречается выражение "преломление хлеба" (Деян 2,42-46).

Сейчас используется выражение "тайна Евхаристии", означающее благодарение. Распространенное название Евхаристии "Святая Месса". Это название происходит, скорее всего, из заключительной формулы св. мессы: "Ite missa est Идите, вы отпущены".

По-немецки слово "Messe" означает церковную службу и ярмарку. Нам известны названия "Leipziger Messe" (Лейпцигская ярмарка), "Frankfurter Buchmesse" (Франкфуртская ярмарка). В прошлом ярмарки были неразрывно связаны с богослужениями, Мессами, и это название сохранилось до сих пор, хотя современные ярмарки ничего общего с литургией не имеют.

Месса отнюдь не только вечерний пир "Вечеря". Ее можно рассматривать с разных точек зрения. Попробуем объяснить самые важные.

Месса воспоминание

Вечером накануне своих крестных страданий Иисус встретился со Своими учениками на традиционном еврейском празднике пресных хлебов. Когда все совершилось по обычаю, Иисус "взял хлеб и благодарив, преломил и подал им, говоря: сие есть Тело Мое, которое за вас пре дается". С теми же словами Он поднял чашу с вином. Потом повелел: "Сие творите в Мое воспоминание" (ср. Лк 22,19).

Иисус, следовательно, Сам приказал Своим ученикам делать то же, что и Он, в Его воспоминание. Под воспоминанием не подразумевается только память о прошлом, но и присутствие Христа и воссоздание Его судьбы в нашем современном мире. Поэтому Месса не пустой символ; это не наши действия, а Христовы. Как бы повторяется Его смерть и воскресение из мертвых (ср. 1 Кор 11,26). Иными словами, и в XX веке Христос присутствует среди нас, хотя и не в образе Человека, как некогда в Палестине.

Месса трапеза

Первоначально "преломление хлеба", "Месса" была связана с настоящей трапезой агапой. Общины были небольшими, и несколько участников трапезы размещались за столом. В начале или в конце трапезы исполнялась заповедь Христа "сие творите в Мое воспоминание" и праздновалась Вечеря Господня. Сегодня в больших церквях бывает нелегко распознать под торжественным ритуалом молитв и обрядов первоначальную вечерю.

Однако суть ее осталась неизменной и в современной Мессе. В центре действия накрытый стол (часто богато украшенный, а в средневековье с алтарной стеной с иконами). Как и во время Тайной Вечери, произносятся над хлебом и вином те же слова, некогда сказанные Христом преломляют, едят и пьют.

В римско-католическом богослужении верующие не причащаются Кровью Христовой из чаши. Это ограничение объясняется практическими доводами. Однако при этом Христово приказание не нарушается. Ведь это живого Христа во всей Его полноте принимают под видом хлеба и вина. В давние времена первых христиан Евхаристию приносили, к примеру, больным только под видом вина. После причащения евхаристическим хлебом и вином Вечеря Господня становится более понятной. Поэтому последний Собор вновь разрешил причащаться жертвенным вином в особых случаях и обыкновенно в маленьких общинах. Связанные с Римом восточно-католические церкви всегда причащали евхаристическим вином.

Почему Христос избрал знаком Своего присутствия именно пищу? Зададимся вопросом: а что происходит при принятии пищи? Мы подкрепляемся, восстанавливаем силы и наслаждаемся общением.

Хлеб и вино служат пищей человеку и необходимы для жизни. Наша плоть не насыщается Евхаристией, это ведь пища для вечной жизни: "Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную" (Ин 6,54). Этим Христос хочет сказать: "Ты нуждаешься во Мне так же, как в хлебе насущном". Трапеза это знак взаимной принадлежности. Мы знаем как сближают людей обед во время рабочего перерыва или свадебный пир. Христос зовет нас на пир. Поэтому мы воссоединяемся с Ним таким образом, какой невозможен среди людей: "Ядущий Мою Плоть пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем" (Ин 6,56). Если мы правильно участвуем в трапезе, то Его мысли, дух, сила, любовь вселяются в нас.

Посредством Христа мы достигаем воссоединения с Богом и людьми. Не зря говорил Христос, что эта трапеза служит заключению нового союза с Богом. Связь с Богом теснее сплачивает между собой и людей. Сплачиваются верующие, причастившиеся одного хлеба, становясь "одним телом" (ср. 1 Кор 10,16-17). В итоге мы, к примеру, становимся ближе и терпимее к человеку, который нам неприятен.

Месса жертва

История религии учит нас, что человек выражал свое отношение к Богу с помощью жертвы. Отдавая нечто из личного имущества, он хотел поблагодарить Бога за себя и все свое имущество. Уничтожая нечто (например, сжигая), он проявлял сознание своей вины, за которую заслужил смерти. Жертва стала символом преданности Богу и примирения с Ним.

Иное понимание жертвы у католиков. Они называют Святую Мессу "жертвой". Христианское богослужение понимается не как действия людей, но самого Бога. Инициатива принадлежит не человеку, а Богу. Не мы жертвуем в Мессе, а Христос заступается за нас. Не наша, а Его жизненная жертва становится символом преданности Богу, способствует примирению с Ним. Этим Христос отверг как недостаточные способы жертвоприношения, существовавшие до Него (ср. Евр 9,13-28; 10,12; 1 Ин 3,1б).

Месса, следовательно, не простое повторение Последней Вечери Иисуса, но и воспроизведение Его смерти на кресте. "Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию смерть Господню возвещаете, доколе Он придет", говорит Павел (1 Кор 11,26).

Сам Христос связывает Свою последнюю Вечерю с распятием на кресте, говоря: "...сие есть Тело Мое, которое за вас предается, ...сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая...". Жертву Иисуса на кресте мы не должны понимать в том смысле, что Бог удовлетворился лишь кровавой жертвой. Поведение Иисуса преследует две цели: Бога и человека. Иисус идет к человеку и становится мишенью всей людской злобы и греха. Он неминуемо должен был потерпеть поражение, так как грех обладает силой уничтожения. Но Своей верностью Богу Он превозмог грех. Так Он соединил то, что было разделено человека и Бога (ср. Рим 3,25; 8,3; Евр 2,17). Как только человек доверится Христу, он примет участие в этом деянии и уже никогда не потерпит крушения.

Наше совместное участие в Св. Мессе правильно тогда, когда мы присоединяемся к Христу в Его деяниях. Мы стоим под крестом и не можем оставаться безучастными; мы должны перенять мысли Христа и быть готовыми прожить свою жизнь во имя Бога и людей. В этом смысле Христова жертва станет и нашей жертвой.

Вот новое доказательство связи христианского богослужения с каждодневной жизнью. Когда нарушается эта связь, мы перестаем жить для других, и само богослужение бесплодно, так как мы не сделали того, что совершил Христос.

...тайна веры

Разумеется, в нас снова пробуждаются сомнения: и все это скрывается под простыми символами Мессы? Возможно ли, что Бог так близко? И Он приходит к нам под видом хлеба и вина? Мы можем лично встретиться с Ним?

Иоанн сообщает нам, что и евреи в свое время не захотели понять этого и затеяли спор с Христом. Когда Иисус сказал об этом таинстве, даже Его ученики роптали, а многие ушли. Но Иисус требует от нас однозначного решения. Он настаивает на буквальном толковании Своих слов (Ин 6,48-49). Значит, речь идет не о символах или религиозных знаках, а о действительном присутствии Бога среди людей. Кто не узнает в Иисусе Самого Бога, тот не поймет смысла Мессы.

ПОРЯДОК СВЯТОЙ МЕССЫ

В Мессе соединяются два богослужения: Евхаристическая Литургия, берущая начало в Вечери Господней, и Литургия Слова, в которой сохраняется наследие иудейского богослужения. (До сих пор мы говорили только о Евхаристической Литургии, потому что она нуждается в более подробном объяснении по сравнению с чисто молитвенной литургией либо чтением Св. Писания).

Разделение мессы на две части видно и потому, что во время Евхаристической Литургии священник стоит у алтаря: ведь для Вечери ему нужен стол. Во время молитв и чтения Библии священник сидит или стоит боком к алтарю, либо у аналоя для чтения.

Начальные обряды

В сопровождении органа или совместного пения священник с министрантами (алтарниками) подходит к алтарю. Преклонив колена, он поднимается по ступеням к алтарю и отходит к сиденьям. Перед началом Святой Мессы священник благословляет всех. Затем он приветствует собравшихся, и они отвечают на приветствие.

Первое, что ощущает человек, оказавшись наедине с Богом, собственное несовершенство. Поэтому первая совместная молитва это покаяние, в котором мы просим Бога смилостивиться над нами. Та же просьба заключена в последующем "Kyrie, eleison Господи, помилуй!", повторяемом шесть раз. Далее следует "Gloria Слава в вышних Богу", выражающая хвалу Господу и радость при известии о рождении Христа. Затем собравшихся призывают помолиться, и после краткой паузы для раздумий священник читает Вступительную молитву, которую собравшиеся подтверждают словом "Аминь" (да будет так). Этим заканчиваются начальные обряды.

Литургия Слова

Самое главное в Литургии Слова чтение книг из Ветхого Завета, новозаветных посланий и Евангелий. Они соединяются медитативными песнопениями. Затем обычно следует проповедь, в которой библейский текст растолковывается применительно к современной жизни. По воскресеньям и праздникам после проповеди читается исповедание веры ("Credo"). Всеобщая молитва, в которой собравшиеся просят о помощи в нынешних нуждах, завершает Литургию Слова.

"Итак, вера от слышания, а слышание от слова Божия" (Рим 10,17). Слушая Божие слово, человек чувствует, как в нем пробуждается и углубляется вера, без которой последующая Евхаристическая литургия не имела бы прочной основы. В слове Библии присутствует Христос; это слово готовит нас к встрече с Христом в Евхаристической литургии. Поэтому при чтении Евангелия мы встаем а во время торжественной службы даже подносятся свечи и кадило к аналою для чтения в знак особого почитания.

Евхаристическая Литургия

В то время как готовятся жертвенные дары, верующие поют хором, министранты приносят священнику на алтарь книгу Мессы (служебник), чашу, блюдо (патену), хлеб и сосуды с вином и водой. Священник подходит к алтарю, жертвует положенные на патену хлеб и вино, которое перед тем, слегка разбавив водой, он налил в чашу. Затем священник моет руки водой, символизируя чистоту мыслей перед началом Христовой вечери. Закончив подготовку даров, священник призывает верующих помолиться, чтобы Бог принял совместную жертву. Молитвой над жертвенными дарами заканчивается первая часть Евхаристической Литургии.

Во время подготовки даров у верующих собирают деньги на благотворительные и тому подобные цели. Смысл сбора в том, что богослужение не должно оставаться чисто внутренним делом, но отражаться в будничных поступках.

Следует Евхаристическая молитва канон. Канон начинается с префации торжественной молитвы хвалы и благодарения, которая меняется в зависимости от праздника. Префация завершается пением "Свят, свят, свят Господь Бог Саваоф" ("Sanctus."). Евхаристические Молитвы бывают разными, но во всех говорится о жизни Христа и о деле Церкви. Главными в Каноне всегда, однако, являются слова, произнесенные Христом на Тайной Вечере (ср. Лк 22,7-23). Когда верующие устами священника повторяют по завету Христа Его слова "это совершайте в память обо Мне", повторяется Тайная Вечеря: Христос пресуществляется в хлебе и вине. Священник поднимает Хлеб и Чашу, чтобы все собравшиеся могли видеть их и воздать почести, и говорит: "Тайна веры". Верующие отвечают кратким исповеданием веры (Раннехристианской формулой веры). Евхаристическая Молитва завершается торжественным хвалебным песнопением.

Третья часть Причащение. Оно следует за молитвой "Отче наш", котора подобно молитве перед едой готовит к Причастию. Затем священник тихо молится о мире, следует приветствие мира, в разных странах верующие поразному делают это, если делают вообще. Священник преломляет Хлеб, а верующие поют или говорят: "Агнец Божий, берущий на Себя грехи мира, помилуй нас".

Священник особой молитвой готовится к причащению. Затем поднимает гостию и произносит: "Вот Агнец Божий...", а собравшиеся отвечают: "Господи, я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и исцелится душа моя..." (ср. Мф 8,8). Верующие подходят к причастию. Затем священник очищает чашу и читает краткую заключительную молитву.

Заключительный обряд

Наступает время для различных объявлений о событиях жизни в приходе, о времени богослужений и т. д. После объявлений священник еще раз обращается к верующим, благословляет их и отпускает со словами: "Идите с миром". Богослужение завершается песнопением или игрой на органе. Верующие возвращаются в повседневную жизнь.

Дарохранительница Дароносица Процессия

Яркая отличительная особенность католического Божиего храма "вечный свет", негасимо горящий перед дарохранительницей (табернакулой), установленной на почетном месте. Входя в храм или выходя из него, католик непременно с почтением преклонит колени перед дарохранительницей. Здесь хранится оставшийся Святой Хлеб, пресуществленный в Христово Тело на Мессе, с тем, чтобы в любой момент можно было причастить больного или поклониться Святым Дарам. Здесь же хранится большая частица Евхаристического Хлеба, которая в торжественных случаях выставляется в дароносице.

В свободные от служб тихие часы многие молятся на коленях перед дарохранительницей, ощущая близкое присутствие Христа, "обитающего среди нас" как говорится о воплощении в Евангелии от Иоанна.

Существует особенный, имеющий 700-летнюю традицию чисто католический праздник: праздник Тела и Крови Христа. В этот день процессия обходит храм. В центре под балдахином несут дароносицу с Телом Христовым как выражение хвалы Иисусу Христу, который хочет быть среди нас в виде пресуществленного Хлеба.

На протяжении тысячелетия в храме не было ни дарохранительницы, ни дароносицы, ни Евхаристической процессии, ни вообще какого бы то ни было прославления Тела Христова. Служили Святую Мессу, причащались, хранили в ризнице Святые Дары для больных. Но когда развернулась дискуссия о присутствии Христа в Святых Дарах, возникла потребность еще сильнее проявить веру в это Христово присутствие. Так возникло почитание "Священного Таинства".

В тот период участие верующих в Мессе ограничивалось благочестивым присутствием. Причащались редко, так что Латеранский Собор в XIII веке должен был объявить обязательным причащение раз в год на Пасху. Тридентский Собор (1545-1563 гг.) исправил неправильное отношение к Мессе. Он потребовал активного участия в ней и рекомендовал причащаться. Наглядно подтвердилось, что священный долг, то есть почитание Господней Вечери, и связанное с ним причащение, это важнейший обряд таинства алтаря. Эти требования осуществились только в так называемом литургическом движении (начиная с 1909 г.).

Сейчас основное внимание уделяется Евхаристической Литургии и Причащению. Мы думаем, что католическая набожность была бы обыденна, если бы ослабло почитание Евхаристии, которое развивалось по мере исторического развития. Поэтому и в наше время традиция бережно сохраняется. Дарохранительница занимает на алтарях, которые были переделаны после литургической реформы повсюду, почетное место, в том числе и как высокохудожественный предмет искусства.

Церковный год

Опишем кратко течение церковного года и его основные праздники. Главный праздник католической Церкви Пасха, потому что воскресение Христа является основным событием в нашем вероучении. Каждое воскресенье это повторение пасхального праздника. Благодаря своей важности и значительности пасхальные праздники требуют сорокадневного приготовления (от Пепельной Среды до середины Великой недели) то есть Великого Поста. Идут недели сосредоточенных раздумий и покаяния (отсюда фиолетовый цвет покаяния в литургических облачениях). Три пасхальных дня непосредственно перед Пасхальной ночью, во время которых вспоминаются страдания Иисуса, тесно связаны с Пасхой, ибо крест и воскресение в жизни Христа, также как в вере и литургии, неразрывно соединены между собой. После Пасхи по библейской вести празднуется Вознесение на Небо и Сошествие Святого Духа, которым и завершается пасхальный период.

Еще несколько праздников группируются вокруг Рождества Христова. Они возникли немного позже. Центральный праздник Рождество Христа, далее следует Богоявление, которое празднуется 6 января, а в следующее после этого воскресенье рождественский период заканчивается. Подготовкой к нему служит Адвент (период перед Рождеством). С Адвента начинается церковный год. Адвент символизирует эпоху до пришествия Христа с ожиданием и надеждой на Спасителя.

Оставшиеся от рождественских и пасхальных торжеств дни сгруппированы в 34 недели, немного сдвигаемые по времени, поскольку всякий раз Пасха приходится на разные числа. После праздника Сошествия Святого Духа в церковном календаре преобладает мысль о втором пришествии Христа и конце света. Конец и начало церковного года объединены, таким образом, ожиданием прихода Христа.

Все сопутствующее этому

В истории Церкви, разумеется, есть обряды более близкие восточному образу мышления, а также ритуалы настолько древние, что сегодня мы с трудом понимаем их смысл. В этом направлении необходимо было кое-что изменить, и это осуществила литургическая реформа, о которой мы уже говорили.

Служение миру или богослужение?

Вернемся еще раз к возражению: а нельзя ли в зависимости от обстоятельств полностью отказаться от богослужений и ограничиться служением людям и миру? Может быть, именно в христианстве служение миру одновременно выступает и как богослужение? Зачем вносить в наше служение миру элемент сакральности?

К этому возражению надо отнестись очень серьезно. Уже св. Павел говорил, что христиане жизнь свою представляют "в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения" (ср. Рим 12,1 и далее). В другом месте он поучает: "Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте во славу Божию" (1 Кор 10,31). Сама человеческая жизнь, таким образом, есть служение Богу. Не существует различий между мирским и религиозным, все "от Бога" (Тейяр де Шарден). Без "мирского" богослужения все молитвы и обряды повисают в воздухе.

Однако не стоит объявлять ненужной как таковую литургию собравшихся верующих. Если мы серьезно относимся к миру и окружающим нас людям, мы видим их во всей полноте, и, следовательно, в отношении к Богу. Христианин не ограничивается правильным отношением к ближнему. Он ощущает, что Бог сотворил и спас его (т.е. возлюбил его) и должен выразить это чувство. Молитва и мирская жизнь у верующего взаимосвязаны. Работая, думать о Боге, а молясь, твердо стоять ногами на земле.

Но поскольку мы, люди, можем делать все лишь во временной последовательности и наши мысли могут в данный момент сосредоточиться только на одном, нам обязательно надо иногда обратиться исключительно к Самому Богу.

Это вовсе не отвлекает от будничной жизни, наоборот, снова и снова подчеркивает в этой жизни наш долг. Бог и мир два фокуса одного эллипса, и на них сосредоточена наша набожность.

Совсем не по-человечески было бы, к примеру, только работать и не думать о смысле своей работы. Не по-людски выглядел бы брак, в котором супруги хотя и заботились бы друг о друге, но не выражали бы любви словами, подарками или нежностью. Хиреет все, что не делается сознательно.

Человеку свойственно выражать словами сознательно и определенно и свою любовь к Богу, и благодарность, и хвалу. От этого не обедняется служение миру если богослужение проводится правильно; ведь пылкая хвала Богу основана на том, что означает для нас мир. Литургическое торжество явно обращает нас к служению миру. Вопрос не стоит: или или, но: так же, как и...

Если христианин правильно участвует в богослужении, он не становится другим человеком, переступая порог храма. Он не оставляет мир за этим порогом, но несет его с собой в храм. Именно в богослужении критически проверяются и направляются наши поступки в соответствии с мерилом ценностей Божиим словом. Разумеется, каждый сам отвечает за свое участие в богослужении и соединение литургии с буднями.

В своем Евангелии Иоанн рассказывает, что Тайной Вечере предшествовал знаменательный обряд: Христос умыл ноги своим ученикам, то есть прислуживал им как слуга, требуя: "Ибо дал вам пример, чтоб и вы делали то же, что Я сделал вам" (Ин 13,15): то есть и вы должны служить друг другу. Это была Его первая заповедь в тот час. Вторая заповедь была высказана в тот же час: "Сие творите в Мое воспоминание" (то есть совершение Евхаристии). И первое и второе должно совершаться и превращаться одно в другое по воле Христа.

ЗНАЧЕНИЕ ЛИЧНОГО УЧАСТИЯ В МЕССЕ

Коленопреклонение выражает покаяние, смирение и почитание. Стоя, мы не менее почтительно, но более умиротворенно и с радостной готовностью чтим Бога. Здесь есть нечто символизирующее воскресение из мертвых, поэтому в ранней Церкви было предосудительно становиться на колени в воскресенье, день Господень.

Священник, служа Мессу, молитвенно складывает руки или распростирает их. Сложенные руки выражают сосредоточенность, уход в себя. Первые христиане предпочитали распростертые в молитве руки как знак открытости Богу и широты, заключающей в себе все человеческие заботы и несущей их Богу.

Важнее, однако, внутреннее состояние человека. Многочисленные значения Мессы, такие, как благодарение, жертвоприношение, вечеря, воспоминание, могут в первый раз немного сбить с толку. Конечно, всего разом постичь нельзя. Кроме того, все мы люди, настроение у нас меняется, мы грустим или радуемся, ощущаем вину или благодарность. Все это и должно присутствовать в Мессе. Чтобы Месса не превратилась в рутину, мы прежде всего должны изменить свое в ней участие. Важно, что мы лично присутствуем "при этом". Иногда нас больше привлекает зрительный ряд Мессы, то, что мы видим и что обогащает наше внутреннее содержание. А порой больше вслушиваемся и стремимся слова молитв и Библии понять в новом значении. Есть еще возможность сосредоточиться на благодарении, можно отдаться воле Божией, жертвоприношению и т. д.

Минуты молчания особенно благоприятны для того, чтобы наполнить Мессу актуальным содержанием "извне". Так можно преодолеть нежелательный разрыв между богослужением и будничной жизнью, между воскресеньем и рабочим днем. Надо достичь того, чтобы основные идеи Мессы осуществлялись в течении всей недели.

Глава 17. ПОКАЯНИЕ И ТАИНСТВО ПРИМИРЕНИЯ

Эту главу можно правильно понять, только прочитав главу "Величие и ничтожество человека". Текст ее мы не в состоянии привести здесь, но вы, должно быть, уже знакомы с ней.

Исповедь представляет для большинства некатоликов самую большую трудность. Исповедальня, которая есть в каждом храме, уменьшила симпатии к Католической Церкви у многих и многих. Но с другой стороны, именно исповедь, стремление избавиться от своей вины часто приводит немало людей к Католической Церкви. Мы намеренно не назвали главу "Исповедь", так как это слово не выражает всего, что на самом деле совершается при этом таинстве. "Исповедаться" означает признаться в своих грехах, но ведь не это главное. Гораздо важнее сам процесс покаяния, то есть внутреннее очищение человека. Поэтому Церковь говорит о "таинстве покаяния". Точнее было бы сказать "таинство примирения", потому что так более очевидно, что главное действующее лицо Бог.

Тут возникает следующее возражение: если дело заключается во внутреннем преображении, к чему подробное признание своей вины, да еще с участием другого человека? Разве нельзя говорить один на один с Самим Богом?

Человек с чувством вины и страха...

Покаяние, вина, грех всем известно, какие это несовременные и не вызывающие симпатии понятия. Если они еще и употребляются, то только в сочетаниях "дорожные правонарушения" или "налоговые преступления". Заплатишь и готово, Бог тут ни при чем. Грех, по мнению общества, всего лишь незначительный проступок. Утверждалось даже, что не существует вины как таковой; сознание вины это якобы результат общественного нажима, вызванного религией.

Можно наверняка утверждать, что каждый из нас определенным образом часто неосознанно ощущает собственное несовершенство: думая о том, что не совершил добро, о собственной бездарности, равнодушии к несчастью соседа, о принятом, но не выполненном решении. Человек иногда пугается собственных мнений такие они завистливые или агрессивные; он совершает множество поступков или бездействует из страха перед другими то есть по малодушию. Человек бессознательно чувствует себя виноватым оттого, что запустил работу, зря потратил время, плел интриги... Врачи знают, что неконтролируемое ощущение вины бывает причиной многих болезней. Однако чаще всего мы называем неконтролируемое ощущение вины по-разному: тоска, невроз, жизненный конфликт, напряженность, депрессия.

Нельзя отрицать и то, что часто неконтролируемое ощущение вины коренится в воспитании и даже бывает ложным. Но этим не объяснишь и не уничтожишь каждое ощущение вины. Именно зрелые люди сознают свою провинность независимо от окружения. Если один из супругов оскорбил другого и может, как раз тогда, когда партнер простил его осознал размер своей вины, то общество тут ни при чем, оно ничего не внушало. Самоосуждение проистекает из осознания, что нарушены общечеловеческие ценности. Здесь хотелось бы углубить нашу мысль. Вина разрушает не только отношения между людьми, но и Божий замысел мира и людей, даже если мы этого четко не осознаем. Настоящая вина по сути разрушает отношения с Богом, это следствие греха. В том ее тайна и опасность. Поэтому осознание вины носит такой общий характер.

Из сказанного ясно, что человек осознает свою вину, когда чувствует, что стоит перед Богом. Недостаточное осознание вины бывает нередко следствием недостаточной веры.

Мы различаем тяжкие и повседневные грехи. Тяжкий (смертный) грех это сознательное действие человека против голоса собственной совести и против Бога. В сущности, это полный отказ от Бога, разрыв отношений с Ним. Потому кроме серьезности самого состава деяния условиями тяжкого греха будут осознанность и добровольность его совершения.

Однако не каждая вина влечет за собой отказ от Бога. Чаще это всего лишь непоследовательность и половинчатость. Человек стремится к Богу, но не желает приложить для этого усилий. Такой грех мы называем "легким" или повседневным.

..и отпущение

Нельзя преодолеть вину, забыв о ней или подавив ее. Постоянные мысли о вине прямая дорога к комплексам. Помирившиеся супруги чувствуют облегчение и умиротворенность. То же ощущает человек, который старается исправить причиненный им вред. Мы можем также довериться третьему лицу и получить от него совет, который все наладит и облегчит нашу совесть. В этих случаях вина преодолевается человеком, и он очень счастлив, что такое возможно. Виноватый зависит от другого человека, который избавит его от чувства вины, искупит ее.

Но и этого мало. Мы ведь выяснили, что вина коренится очень глубоко. Прощая вину, мы тоже должны смотреть глубже. Нельзя полностью загладить вину чисто человеческими средствами с помощью общества или облегчающей беседы с психоаналитиком. Беседы по душам, примирение, исправление а все это содержится и в исповеди не объемлют всего. Истинное преодоление вины дано не человеку, а Богу, и осуществляется именно Богом.

Многие представляют это таким образом: человек раскаивается, принимает твердое решение, исповедуется, а Бог отвечает отпущением грехов. Но это представление о торговом обмене. На практике оно означало бы следующее: человек исправился, а Бог милосердно простил ему прошлое.

Вина это не поломка, которую легко устранить, не пятно, которое можно вывести, прошлое не "отчистить" так же легко; вина это не счет: заплатил и свободен. Если грех заключается в разрыве с Богом, то инициатива по преодолению этого разрыва должна исходить от Бога. Человек не в силах сам потребовать от Бога контакта; он может лишь открыться Богу и ждать Его. Бог готов склониться к человеку и тогда, когда тот отвернулся от Него. При первом же признаке обращения, раскаяния, Бог начинает действовать: идет к нам и зовет к Себе в самых разных ситуациях. Он заботится о нас, хотя мы еще далеки от Него (ср. Рим 5,6-10). Более того:

Искупление нашей сегодняшней вины по сути уже произошло; Бог идет навстречу человеку. В Человеке Иисусе Бог приходит туда, где находится грешный земной человек, "ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех" (2 Кор 5,21). В Христе и через Него превозмогается наша вина во встрече с Христом происходит наше освобождение; надо только принять его от Христа.

Христос освобождает

Нищие, немощные, мытари, грешники вот те, кого всегда искал Христос. Он пришел не судить и осуждать, а спасать (ср. Ин 3,17). "Живу Я, говорит Господь Бог: не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был" (Иез 33,11; ср. Мф 9,13). Таково Божие окружение, в котором мы живем.

Иисус проявляет Свою благосклонность к тем, кто признается в своей вине: к мытарю, который, чувствуя за собой вину, не отважился пройти вперед в храме (Лк 18,9); к Закхею, который стремился изменить свою жизнь и раздать нищим нечестно добытые деньги (Лк 19,1); к распятому на кресте разбойнику, который признал свою вину (Лк 23,39). Иисус знает не только людей своего времени, Ему хорошо известно все, что характеризует человека как творение: возможность провиниться и стремление избавиться от своей вины.

Грехи отпускаются человеку не только благодаря его поступкам, но и по Божиему обещанию: "Чадо! прощаются тебе грехи твои" (Мк 2,5). Когда Христос произносит эти слова, они вовсе не означают то, что Бог как бы "закроет глаза", они значат больше, чем отпущение грехов, это означает новое начало. Грех действительно уничтожается; начинается новое сотворение, возрождение (ср. Ин 3). Нет больше прежнего человека, отягощенного прошлым; после отпущения грехов перед Богом и миром предстанет новый человек. Все, что было сказано о воздействии крещения, относится и к отпущению грехов.

Всю жизнь мы освобождаемся от грехов. Человек способен опомниться, вновь обрести понятия о добре: разбойник на кресте смиряется с приговором; Закхей готов исправить допущенную им несправедливость; отпущение грехов одновременно означает завет противиться равнодушию, несправедливости и злобе.

А сегодня...?

Кто нам сейчас отпускает грехи? Христово дело продолжает Церковь, в которой Христос присутствует через Своего Духа. Путь обращения к Христу ведет через Христову Церковь; лишь ей дано было право отпускать грехи, но не люди, а Сам Христос, действующий через людей, отпускает грехи. Бог приспосабливается к нам Он встречается с нами явным, доступным человеку образом.

Достичь отпущения грехов можно по-разному: литургией покаяния, молитвой, причащением и любым добрым делом желанием помочь, исправлением причиненного вреда. В Библии говорится: любовь прикрывает много грехов. Но собственно знак отпущения, установленный Самим Христом, это таинство покаяния.

Иоанн свидетельствует, как Иисус, восстав из мертвых, является Своим ученикам и говорит им: "Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас... Примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся" (Ин 20,21 и далее).

Из сказанного явствует, что ученики, к которым обратился Иисус, должны участвовать в отпущении грехов. Иисус дал им право от Его имени отпускать грехи или отказывать в этом. Еще раньше Иисус дал более широкие полномочия: "Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе" (Мф 18,18; ср. 16,19).

Дать людям полное право самим отпускать грехи и, главное, отказывать в их отпущении было бы нежелательно, так как человек стал бы сам решать, хочет ли он подвергнуться такому суду. Для полного отпущения грехов надо прийти в Церковь и рассказать о своей вине.

К чему окольный путь?

Грех считается сугубо личным делом. Поэтому нас так и тянет сказать: "Я сам могу поговорить с Богом". Напрашивается вопрос: почему Христос в этом случае избрал посредничество людей?

Очевидно, Он хочет дать понять, что нет личного, частного пути к спасению, никто не способен спасти себя сам. Собственными силами человеку не справиться с грехом. Даже священник не может сам избавиться от вины; и он зависит от другого священника. И еще: Бог включает людей в процесс отпущения грехов, ибо хочет показать, что грех никогда не бывает частным делом, всегда отзывается социальным эхом. Как ни утаивай проступок, он нарушает не только личную гармонию с Богом, но и делает весь мир в целом хуже. То же касается и ближнего.

Понятно поэтому, что каждый грех является и проступком по отношению к церковному сообществу; ведь когда болит один орган, страдают все остальные и этим они отягощены (ср. 1 Кор 12,26). Проступок одного человека ослабляет мощь Церкви как целого. Поэтому примирение с Церковью должно осуществляться через ее представителя. Уже Павел подтверждал участие Церкви в отпущении грехов (Гал 6,1; 2 Кор 2,5-11; 1 Кор 5,1-5; ср. Иак 5,15 и далее). Даже ранняя Церковь знала, что любой тяжкий грех означал отлучение от церковной общины. Поэтому истинное покаяние при тяжком грехе всегда предполагало примирение с Церковью через ее представителя, в те времена епископа.

Не обязательно требовать от того, кто совершает таинство покаяния, полного отсутствия грехов. И священник всего лишь слабый человек, он тоже исповедуется. Еще Августин говорил: "Требовать от отпускающего грехи святости это означает вкладывать надежду не в Бога, а в человека". Если бы воздействие таинства покаяния напрямую зависело от святости служителя, потом было бы неясно, действительно ли грехи отпущены. Но поскольку в этом таинстве участвует Христос, человек, может быть уверен в том, что грехи ему отпущены.

Практика покаяния была в первых столетиях существования Церкви намного строже, чем в наше время. Грех тогда считался величайшим преступлением, примириться с Богом можно было лишь раз в жизни. Поэтому таинство покаяния осуществлялось в ранней Церкви гораздо реже, часто лишь в конце жизни.

Мартин Лютер объясняет исповедь в "Малом катехизисе" таким образом: "Исповедь состоит из двух частей. Во-первых, мы исповедуемся в своих грехах, во-вторых, принимаем разрешение или отпущение грехов от духовника как от Самого Бога и вовсе не сомневаемся в этом, наоборот, твердо верим, что наши грехи отпущены Богом в небесах".

В таинстве примирения в целом исповедь вызывает больше всего критических замечаний. Нечего удивляться, не так-то просто рассказать о своей вине другому человеку.

С другой стороны, человеку свойственно делиться своими трудностями с другими людьми. Одно это внутренне освобождает. Застенчивость и внутреннее неприятие исповеди кажущееся возникают не при исповеди, а раньше, при осознании наших проступков. Само осознание их, голос собственной совести и признание своей вины нелегки, ведь человеку так хочется быть безупречным в своих глазах. Мы боимся правды о себе и потому избегаем самопознания. Таинство покаяния делает невозможным этот набожный а точнее, безбожный самообман. Вот более глубинная причина того, что все идут на исповедь с неохотой. Но если самопознание хоть раз осуществилось, то сама исповедь о своих промахах уже не так тяжела.

Внешнее обрамление таинства покаяния и прежде всего способ исповедания грехов развивался в течение церковной истории. В ранней Церкви повседневные грехи искупались молитвой и личным покаянием. Так делается и в наше время. Все, что теснее связывает нас с Богом, является источником отпущения. Для публичных, то есть всем известных грехов, достаточно было публичной исповеди; в этом случае покаяние и отпущение всегда были публичными.

В ранней Церкви кроме публичного покаяния существовало исповедание тайных, тяжких грехов и их отпущение. Эта форма получила широкое применение. Кроме того, вошло в обычай во время исповеди признаваться также в повседневных грехах.

Если вы услышите, что исповедь "на ухо" начала использоваться уже в IX или даже в XIII веке, то знайте, что это ошибка; в те времена была установлена более частая исповедь в связи с церковной заповедью; тяжко согрешивший обязан был раз в году исповедаться (IV Латеранский Собор, 1215 г.).

В последнее время все чаще совершаются "покаянные богослужения", прежде всего во время Великого Поста и Адвента. Они имеют большое значение, потому что пробуждают дух покаяния и сожаления, ставя человека перед призывом Иисуса к обращению, человеческой совести, социальным последствиям греха и отпущения. Если, однако, общее покаяние принимается за удобную замену индивидуальной исповеди и отпущения, то здесь явное недопонимание христианского покаяния. Покаянные богослужения не заменяют исповеди. Кроме того, "бесспорное учение Церкви заключается в том, что всякий, кто совершил действительно тяжкий грех и тем исключил себя из жизни Церкви и отдалился от Бога, должен искать примирения в таинстве примирения" (Pastorale Busse und Bussakrament in der heutigen Kirche, S. 39 цитата из пастырского послания в Германии).

Признание своей вины, исповедь и покаяние до сегодняшнего дня остались формой, в которой осуществляется таинство примирения. Совершившие тяжкие грехи должны обязательно исповедаться. Поскольку тяжких грехов в жизни совершается не так уж много, в действительности верующие чаще всего исповедуются в повседневных грехах. Их исповедь, разумеется, не обязанность (христиане не должны действовать по принуждению, делать лишь то, что велит долг); верующие просто хотят проявить раскаяние духа. Одновременно они верят в силу и помощь таинства в преодолении тягот повседневности. Таинство это в первую очередь встреча с Христом. Поэтому исповедь как способ покаяния отдельного человека и в будущем останется важным проявлением веры.

Почему так необходимо индивидуальное исповедание конкретных грехов? Почему недостаточно общего признания и просьбы об отпущении, как во время покаянного богослужения?

Мы почти не ощущаем бремени общего сознания греха. Признание отдельных заставляет нас назвать свою вину, определить свое отношение к конкретному проступку, не притворяться ни в чем.

Кроме того, если бы не существовало личного признания в грехах, власть "связывать грехи" оказалась бы иллюзорной, так как не могла бы решать, что простить, а что нет.

И все-таки человек стесняется признать свою вину перед другим. Поэтому для многих огромных облегчением становится анонимность исповеди. Никто не обязан исповедоваться перед тем священником, который знает его лично. Полутьма исповедален помогает устранить последние преграды.

Сейчас многие как раз наоборот ищут в исповеди разговор по душам и индивидуальный совет. Однако это довольно тяжело осуществить в исповедальне, где можно только шептать. И теперь нередко приходят исповедоваться на квартиру к священнику. В современных церквях все чаще вместо исповедален встречаются комнаты для исповеди: в них можно вести настоящую беседу при сохранении анонимности.

Исповедь облегчается и тем, что исповедующий священник связан строгим обетом молчания. Этот обет выше любой служебной тайны. Мы называем его "печатью исповеди", так как священнику как бы "запечатывают" уста. Никаких исключений не допускается. Священник должен пожертвовать жизнью, но не выдать ни слова из услышанной исповеди. Есть много мучеников тайны исповеди.

Раскаяние и намерение

Слово "раскаяние" известно нам из разговорной речи: "Услышав приговор, преступник не выказал и тени раскаяния". Так пишут, к примеру, газеты.

Раскаяться означает допустить, что ты сделал что-то неправильно. Это первый шаг к преображению человека. Самокритику можно рассматривать с двух точек зрения: первая человек осознает свои поступки и признается в них; вторая он пытается отделить себя от них и освободиться. Дело не в отдельном поступке, меняется отношение в целом. Человек обращается и с решимостью спешит навстречу Христу. Подобный самоанализ и одновременно переворот в мыслях описал Христос в притче о блудном сыне. Тот покинул отца и растратил свои деньги на чужбине, "придя же в себя, сказал: ...Встану, пойду к отцу моему, и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою" (Лк 15,17 и далее). Из этого признания проистекает куда больше, чем из отчета о судебном процессе. Человек, обвиняющий себя с точки зрения христианства, ощущает себя перед Богом согрешившим, но в этом есть и вера в милосердное прощение Богом. Грешник отваживается обратиться к Богу, так как уверен, что будет снова принят.

Раскаяние не относится к области чувств и не должно доводить до слез. Мы не властны над своими чувствами. Раскаяние-это вера и воля. Оно требует конкретности и одновременно последовательности; оно заключается в способности посмотреть на свою вину со стороны, в стремлении исправиться и в вере в Божью доброту.

Без раскаяния нет отпущения. Если нет раскаяния, то даже Божия благодать беспомощна ведь она всегда уважает свободу человека, не допускает принуждения. Если нет раскаяния, человек отклоняется от Бога все дальше, то есть грешит. Отпущение несовместимо с таким состоянием даже тогда, когда священник по незнанию внутренней черствости сердца грешника даст ему отпущение грехов. Бог не поддастся никакой "театральщине", он смотрит вглубь сердец, и Его нельзя обмануть. Упрек католикам в том, что они поступают по принципу "я могу исповедоваться снова и снова", несостоятелен. Такое отношение противоположно раскаянию, и не допускает какое бы то ни было отпущение грехов. Раскаяние играет решающую роль в преодолении греха, и Бог тотчас простит нас, если мы, раскаявшись, обратимся к Нему. О связанной с этим обязанности исповедаться в грехе мы уже говорили. Истинное обращение предполагает решимость следовать за Христом.

Так же, как любовь бывает искренней более или менее, так и не каждое раскаяние вызывает отпущение. Можно выразить сожаление по поводу совершенного греха из эгоистических соображений: страха перед наказанием или неприятностями. Это, однако, не настоящее раскаяние, ведь в центре его не Бог, асам виновник: грех удручает меня, так как я нарушил установленные Богом жизненные законы, нарушил Его план относительно мира и людей.

К истинному раскаянию всегда добавляется намерение больше не грешить. Если мы в самом деле внутренне отвратились от греха, такая решимость очевидна. Раскаяние без выводов ложно. Истинное раскаяние предполагает исправление причиненного вреда путем извинения, примирения, возвращения украденного имущества и т. д.

А как быть в том случае, если человек знает, что вопреки своему решению он снова впадет в грех? Скажем, алкоголик предчувствует, что наверняка снова сломается. На исповеди ему все равно будет отпущено, если он серьезно хочет исправиться, пусть умом он самокритично понимает, что от решения до исполнения путь неблизок. Так же обстоит дело со всеми нами, иначе не было бы никаких грехов вообще.

Встречаемся мы еще с одной трудностью. Часто говорят: Не могу я раскаяться в грехе, и не могу решиться больше не допускать греха". В таком случае человек еще не обладает предпосылкой для отпущения греха он должен созреть для такого отпущения.

Епитимья

Украденную сумму денег можно вернуть; ущерб возместить; тяжелее загладить несправедливые наветы, полностью сделать этого нельзя. Нельзя исправить целиком любой проступок что сделано, не воротишь. Так что же, остается утешаться: что уж тут поделаешь? Истинное обращение заставляет человека сделать что-нибудь хотя бы в другой области, если уж нельзя исправить совершенное им. Человек ощущает необходимость принести покаяние.

Хотя грех при Божием отпущении полностью аннулируется, его вредные последствия устраняются не полностью. Кое-что приклеится и к грешнику: к примеру, слабость и склонность оступаться, неприятие добра и сомнение в нем, склонность к порокам. Грех карает себя сам. Св. Августин говорил: "Несобранный человек сам себе наказание". Кто этого не испытал на себе? И после отпущения грехов мы еще боремся с их последствиями.

Теперь ясно, почему священник во время таинства покаяния после исповеди накладывает "штраф" епитимью. Это первый конкретный шаг в новом направлении. Сейчас это в основном молитвы малость по сравнению с виной. Это лишь жалкий символ нашего желания страдать и искупать грех.

В ранней Церкви епитимья была очень строгой, длилась нередко несколько лет. Только потом давалось отпущение грехов. Сейчас прежде дается отпущение, а наложенная епитимья выполняется после исповеди.

Из этих епитимий возникли неправильно понятые индульгенции. Первоначально они означали отпущение части наложенной Церковью епитимьи (но не отпущение грехов!). Положительная сторона индульгенций, сохранившаяся до наших дней, состоит в том, что люди сознают: каждый грех вызывает последствия, и Церковь хочет помочь верующему переносить эти последствия. Под индульгенциями мы понимаем обещание Церкви снять временное наказание за совершенные грехи. Получение индульгенций необязательно.

Отпущение

Если человек, покаявшись, выполнил все условия, о которых мы говорили, отпущение грехов является собственно только подтверждением того, что в исповеди мы получаем отпущение во имя Христа. Формула отпущения грехов такова: "я отпускаю тебе грехи твои во имя Отца и Сына и Святого Духа". Произнося эти слова, священник осеняет крестным знамением кающегося, который принимает отпущение грехов словом "Аминь".

Нет нужды еще раз подчеркивать, что священник может так говорить, лишь получив на это право от Христа, завещавшего: "Кому отпустите грехи...". Не люди, а Христос отпускает нам грехи.

Люди часто говорят: "Я никогда не смогу этого простить". А Бог всегда прощает! Эта уверенность придает исповеди такую умиротворенность, какую никогда не достичь чисто человеческими усилиями. В это мгновение вся тяжесть признания забывается. Кающийся понимает возможность исповедаться как дар. В молитве "Отче наш" мы просим: "И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим...". Таинство покаяния предполагает готовность простить вину и забыть ее в отношениях между людьми. Кто отвергает брата, отвергает и Христа (ср. Мф 5,23).

Глава 18. МОЛИТВА

"Мир на вершинах гор; Шум на городских базарах;
И то и другое в людских сердцах".
Восточная мудрость

Зачем надо молиться?

Многие считают молитву и богослужение потерей времени. Даже верующий порой поддается искушению счесть другое дело более важным и отдать ему предпочтение перед молитвой. В свое оправдание люди ссылаются на недостаток времени, говоря, что они внутренне не готовы и не способны связать будничные события с Богом. Эти возражения говорят об исчезающей вере: люди в наше время глубже понимают мировые закономерности, что позволяет им легче овладевать миром. Это побуждает их внушать себе, что обращаться к Богу с просьбами излишне. Вдобавок формальность, присущая молитвам многих христиан, отвращает их, порой затрудняет обретение веры и способности искренне молиться.

Молитва несмотря ни на что присуща человеку, потому что все мы творение Господа. Тот, кто не молится, отрицает свою причастность к Богу. Молитва освобождает человека даже когда речь идет о молитве-просьбе, не дает ему утратить смысл своего существования.

Даже в нехристианских религиях мы часто наблюдаем высокий уровень молитв. Главным образом восточным народам присуща глубокая сосредоточенность при молитвах, которая могла бы служить примером для многих христиан. Эти народы считают, молитву важнейшим действием взрослого человека, по важности превосходящее все остальные дела.

Христос учит нас молиться

Иисус умел молиться как никто другой. Как мы должны молиться, показывает Его молитва на Елеонской горе накануне страстей. Придя с учениками на Елеонскую гору, Он призвал их: "Молитесь, чтобы не впасть в искушение. И Сам отошел от них на вержение камня, и, преклонив колени, молился, говоря: Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем не Моя воля, но Твоя да будет" (Лк 22,40 и далее). Вот так должны молиться и мы.

Правильно молясь, человек не навязывает свою волю, не заставляет Бога служить Ему. Не ждет, что Бог в крайней нужде сотворит для него чудо, но отдается воле Божьей, доверяется Его решению. Это означает молиться, доверившись Богу. Бог всегда услышит нас, но наши просьбы исполнит нередко совсем не так, как мы ожидали, ведь Он лучше знает, что хорошо для нас. Поэтому наша молитва должна быть полна доверия к Богу. Часто бывает так, что лишь спустя долгое время мы убеждаемся, что Бог поступил правильно, не исполнив нашу молитву в том виде, в каком мы тогда ожидали.

"Большинство начинает молиться в некоей трудной жизненной ситуации, забывая об очень важной вещи: молитва вводит в мир, где властвуют иные, чем на земле, законы. Они вверяют себя действию, результат которого неизвестен. Обращаясь к Богу, забывают, что и они должны внести свою веру в это общение. Они просят и просят, но не верят. Тайно отдают приказания Богу и тем самым выдают свое неверие. Что бывает, когда молишься с верой? Тогда видишь Бога, Его присутствие, высший разум и взвешенность, великое знание и любовь. Кто молится с верой, подчиняет себя и свою судьбу Богу. Хотя просит, но никогда не теряет из вида Бога." (E. Kirchgassner. Habt Glauben an mich. Верьте в меня.)

Как молиться?

Верующие нередко жалуются: "Не умею или не могу молиться. Внутри пустота". Большинство этих людей искренне пытаются молиться.

Причина, по которой многие не могут правильно молиться, заключается в их неверном представлении о самой молитве. В распространенном понимании это означает разговаривать с Богом. Не стоит упоминать о том, что не обязательно говорить словами, можно молиться и сердцем.

Второе неверное представление о молитве заключается в том, что люди хотели бы во время молитвы ощущать радость, возвышение духа. Но не это является критерием хорошей молитвы. Бог, разумеется, может утешить кого-то из молящихся, внутренне подбодрить и за это надо благодарить Его. Но еще раз подчеркиваем, что не это говорит о качестве молитвы. Если очень стараться, молитва удастся. Можно прекрасно молиться, нескладно, но искренне: "Господи, Ты же видишь, как я хочу помолиться, но никак не могу сосредоточиться мыслями на Тебе. Все меня отвлекает, кажется более важным. Такой уж я человек. Помоги мне молиться".

Есть верная мысль в частых жалобах: "Я уже не могу, не имею сил молиться". Всю жизнь надо учиться это делать. Никогда мы окончательно не научимся молиться.

Сосредоточенность

Чтобы молитва удалась, надо сосредоточиться. В самом деле, нелегко сразу начать хвалить Бога, если перед тем мы занимались другим делом или были взволнованы. Так же невозможно сходу переключиться с четвертой скорости на торможение. И в молитве надо "сбавить обороты", настроиться, сосредоточиться. Как этого достичь?

Самое важное достичь внешнего и внутреннего спокойствия. Отбросим все дела, глаза и руки отдыхают, тело расслаблено; мы сидим, стоим, опускаемся на колени. Одно это не так уже просто, как кажется. Но все это совершенно необходимо для молитвы. Человек единое целое, он не может быть внутренне спокойным, проявляя внешние признаки нервного раздражения.

Затем отвлечемся от себя и обратимся прямо к Богу. Ищем Его лик. Кто Он Тот, с Кем я отваживаюсь говорить? При этом можно думать о сотворении, звездах, атомах, созданных Богом; или о милостях, которыми Он нас осыпал; можно думать и о Христе, в котором мы видим Отца. Вот Он, Всемогущий Господь, а я могу в молитве приблизиться к Нему. Бог видит меня! (Как бездонна мысль о том, что у Бога найдется и для меня ласковый, добрый взгляд!) Сейчас контакт установлен, можно начать молиться. Точнее, молитва уже давно началась, сейчас ее кульминация, вершина.

Содержание молитвы

Достигнув вершины в молитве, мы не испытываем больше трудностей. Мы достигли самого возвышенного и достойного состояния молящегося почитания. Ведь молиться не значит бесконечно хныкать и клянчить, как некоторым кажется. По их мнению, молятся слабаки, которые не могут сами одолеть жизненные невзгоды, а потому ищут опору в другом месте. Нет, молиться это значит, прежде всего, славить Бога, почитать Его. Бессловесные твари почитают своего Творца самим бытием, не осознавая Его, а человек должен славить Бога осознанно и свободно. В этом заключается высший смысл его жизни.

Второй составляющей молитвы должна быть благодарность. Благодарность Богу за то, что Он есть, великий, прекрасный, добрый. "Благодарим Тебя ради великой славы Твоей", поется в песнопении "Gloria" во время Святой Мессы. Мы разговариваем с Ним, как с любимым человеком: я счастлив и благодарен Тебе за то, что Ты есть, и за то, какой Ты. Разумеется, мы благодарим за милость и помощь, полученные нами от Бога.

И только потом приходит черед просьб. Они тоже не должны быть эгоцентрическими. Для того, кто делает центром молитвы себя, она вряд ли облегчит трудности. Наши просьбы должны охватывать весь мир; мы молимся о мире во всем мире, о бедных людях, о единстве Церкви, и лишь потом можем говорить о своих частных просьбах с Богом, но зато можно упомянуть самые ничтожные и будничные дела: "О чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам". Видите, и "материал" для молитвы не так прост.

Молитва-просьба часто вызывает такое возражение: нет смысла просить Бога о чем-то; Он все знает, даже то, чего нам недостает, и о чем мы хотели бы просить.

Да, Бог знает все. Но Он хочет, чтобы мы попросили Его о том, в чем нуждаемся, "Просите и дано будет вам... Ибо всякий просящий получает..." (Мф 7,7; ср. Лк 5-13; 13,1-8; Ин 16,23). Можно многое вымолить, но не меньше упустить, если не молиться. Может быть Бог через молитву хочет напомнить людям, что они всего лишь Его создания и у них нет повода для высокомерия. Человек молится не для того, чтобы Бог вспомнил о нем, а наоборот, чтобы он сам помнил о Боге.

Краткая методика молитвы

Молитва в конкретных ситуациях

Вы можете возразить: чтобы сосредоточенно помолиться, нам нужны особые условия. Что делать, если меня гложет изнутри какая-то мысль, и я никак не могу избавиться от нее? Отложить молитву на более благоприятное время?

Нет, ибо это может затянуться надолго. В таком случае надо испробовать другой способ молитвы. С психологической точки зрения невозможно, будучи сильно взволнованным, без всякого перехода начать славить Бога. Напротив, в подобном случае разумнее будет рассказать Богу о радости или горе, владеющих нами, поделиться тоской или гневом: "Боже, как я маюсь. Что Ты думаешь об этом? Наверное, плохо, что я не в силах избавиться от всего этого. Видишь, какой я, сколько у меня еще недостатков...".

Видите, нет ничего, что не могло бы нас вдохновить к молитве; ни неприятное соседство, встреча, переживание, все, что поможет нам понять ту или иную Божию истину. Ведь и Христос то, что видел, использовал для Своих притч, в которых приближал понимание Бога.

Этот способ молитвы не требует никакой специальной подготовки. Такую "молитву в любой жизненной ситуации" можно вознести в любое время дня, просто подняв глаза к Богу. Так молится спешащий человек. Наверно, поэтому такая молитва подходит для наших собеседников.

Молитва на будничный день

Многих неверующих отпугивает вера, отделяющая будний день от молитвы, работу от религии. Своего рода "двухкамерная система", в которой одно не имеет ничего общего с другим. Нормальный будний день приносит работу, службу, поиски пропитания; кроме того, утром, вечером и в воскресные дни мы исполняем надлежащие обряды и молитвы. На бытовом уровне это никак не отражается в нашей жизни. Подобная вера бесплодна и слаба сосуществование веры и неверия, не более того. Христос учил: "Молитесь на всякое время" (ср. Лк 21,36).

Сказанное не означает, что надо беспрестанно молиться и забывать о работе. Отнюдь нет; просто молитва и работа должны переплетаться таким образом, чтобы ни тому, ни другому не был нанесен ущерб. С этой точки зрения молитва совпадает с жизнью в вере. Как это выглядит в действительности?

Важно при каждом решительном поступке обратиться к Христу с вопросом: "Что Ты повелишь мне делать?" (ср. Деян 9,6); иными словами, важно внести Его в нашу жизнь, работу, в наш дом.

Утром главная молитва может прозвучать так: "Вот, иду исполнить Твою волю, Боже" (Евр 10,7). Попытаемся узнать, какова Божия воля относительно людей, вещей, работы, всего радостного и безрадостного, чего можно ожидать; а заодно и принять неожиданное. Наш день станет другим. Из равновесия нас может вывести только то, к чему мы не готовы и на что реагируем безрассудно. В утренней молитве попытаемся предвидеть критические для нас моменты и предста