Виктория Владимирова

Билиярдный шарик

Билиярдный шарик, беленький и гладкий,
Не глупенький, не дерзкий, не чужой -
Был выточен, был выучен без правки,
С убогою, удобною душой.

Всегда в делах, и формы совершенной,
И, говорят, бльшой потенциал.
Он знает сам, что слеплен со Вселенной,
Но вот орбит космических не знал.

Не думает? не мечется? не рвется? -
Огонь в насмешку скован скорлупой.
Но – снова кий, и снова подается,
И снова – боль, и снова – по прямой...
09.98

Honi soit qui mal y pense

(Пусть будет стыдно тому, кто
дурно об этом подумает – лат.)

Девиз Ордена Подвязки

Не человек я, ну и пусть,
Зато развею вашу грусть
И прекращу мучение
в приятное общение.
Но вам меня не обмануть
Я созерцаю вашу суть
из разных положений
в расцвете обнажений.
Обратной стороной Луны
набив примятые штаны,
вы отойдете чуть устав,
а мне на память – ваш состав.
Для всех я безотказная,
Я – крышка унитазная.

(Из материала к "Сатурналиям – 98")

Пальто

Перелицованое дедово пальто -
И я переношусь в сороковые.
В фасоне что-то чуточку не то
И плечи будто чуточку мужские.

Мое наследство – летопись одежд,
Упорная совковая добротность.
Коллекция осмеяных надежд,
Перелицованых в бесповоротность.

Но я ношу семейный раритет,
Шокируя прикидики крутые.
Я внучка нафталинно-древних лет,
Где люди жили чуточку другие.

16.11.98

Вопрос

Как все-таки хочется стать пофигистом,
Не рваться в суфлеры, не метить в солисты.
И к черту отличья,
Туда же – приличья.
Подвел эпидермис – чехлись тогда в бычий.
Да здравствует собственной страсти кипенье!
Без иконостасов и без поклонений.
Бунтарство любое – с отметкой "Новинка"
(С него в уцененке сдувают пылинки)
Я суть пофигизма усвоила гладко,
Но тут вдруг досадно возникла загадка:
По совести чистой, без сердцебиенья
Могу я дерзнуть затесаться в теченье,
Если душа не приемлет ученья
И мне наплевать на мое увлеченье?

14.11.98

Мои стихи

Мне бы гладкое писать,
Мне бы вечное,
Все бы разом охватить -
Не по мелочи.

Но не ласточки стихи,
Стихи вороны.
В них богатства-нищеты -
Всего поровну.

Может с хмеля, может с горя
Не до гладкости,
То смеются, то вдруг спорят -
Мои радости.

09.98

Уж

Рожденный ползать летать не может,
Но нет запрета на пробу крыльев.
Хочу почувствовать ужинной кожей
Весь жар и холод объятий неба.
Стрелою черной вопьюсь в лазури,
Восторга дрожь пробежит по телу.
Приму причастье в лучах заката,
И клич победный подхватят горы.
Играет в солнце мой черный глянец,
Пурпурный отблеск зальет долину.
Пусть смерть подарит земля при встрече,
Гордится мной, и крепки объятья:
Заблудший сын, но посланник неба!
И в знак признанья лучей корону
Она мне сменит на нимб кровавый.

05.98

***

Расскажите мне, люди, о Боге,
Но без ссылок на умные книги.
Лишь с распятьев вещают пророки
Но от веку слышней агит-крики.

Зачитают вам мертвые буквы,
Так и эдак раскинут узоры
– Выбирайте! – ученья и главы
Предлагают, не зная позора.

Просветят, растолкуют, научат,
На корню уничтожат сомненья.
При фанфарах ушедших озвучат,
Что при жизни познали гоненья.

Как истерзаный Мастер умолкнет,
Вот тогда вдруг прозреет хулитель.
Безопаснее так и удобней
Разбираться, что нес нам мыслитель.

Пусть кажусь неухоженым садом -
Невозделанных таинств преемник,
Я ищу,
Верю – истина рядом,
В зове душ мне не нужен посредник.

1998

Обещание

Я женщина, умеющая ждать.
Пусть кто-то улыбнется, не поверит,
Но пилигриму важно это знать -
Он за себя молиться мне доверит.

Там за порогом – тридевять земель
И в каждом шаге – вызов испытаньям,
Но странника от смерти и потерь
Заговорить смогу воспоминаньем.

Протянется невидимая нить,
Хоть сотни миль – ей не дано порваться,
И времени ее не разрубить,
Не совместимо – помнить и расстаться.

Я женщина, умеющая ждать.
Пусть кто-то улыбнется, не поверит,
Но пилигриму важно это знать -
Как обещание мое, что он вернется.

1998

***

Тебя я от ветра плащом укрывала,
Бывало водила к Днепру погулять.
Во всем совершенство твое признавала
И Музу звала, чтобы оды слагать.
Капризничал ты, убегал со свиданий,
Выплакивал в грудь мне печали свои,
Выслушивал с глазками долу признанья
И поцелуй на прощанье дарил.
Мой милый, сама я во всем виновата,
Играть согласилась постыдную роль.
Была я Ромео – вот мне и расплата.
Дай Бог, по-мужски пережить эту боль.

январь 1997

***

Ветер, вечный странник,
Сердца нежный друг,
С ревностью сдуваешь
След любимых рук. Ветер, мой хранитель,
Парус натяни,
И в любви, и на море
Штили прочь гони. Грустный и беспечный,
Юный и седой,
Ты в крови навечно -
символ дан судьбой. Тучи растревожишь,
Или цвет весны -
Не развей надежду,
Не коснись мечты. Клятвой верной связан,
Помогай в пути.
В душу, как наставник
Строгий, загляни. Оступлюсь иль дрогну -
Холодом дохни,
И природы стойкость,
Мудрость мне верни. Если грязь предательств,
Мрак измен и лжи
Отогнать нет силы,
Ветер, не тужи. Выживу, воспряну,
Только с силой вей -
Пусть слезы не видят
На щеке моей.

март 1997

Быль

Ожиданью отмечу границу,
Примет ветер мое посвященье,
И украсит мое власяницу
Из ракушек морских ожерелье.

Ты отдал меня в жрицы прибою,
Горечь брызг, горечь слез – моя мирра,
Отойдет все земное с волною,
Паруса воспоет моя лира.

Позабуду напевы людские,
Одинокую в синем безбрежьи
В гибком танце растенья морские
Закружат, как садовые прежде.

Я скольжу по волнам еще робко,
С каждым днем все от берега дальше,
И легка не для всех эта тропка:
Тянет вглубь миг сомненья и фальши.

Мне звезда свою тайну доверит,
Что тоскует в космической бездне,
Что ей снится бушующий берег,
Срок настанет – они будут вместе.

Мы наперсницы в древнем служеньи,
Укрощать ненасытное море,
О заветном молить возвращеньи
Со стихией в безжалостном споре.

Не найти мне под кровлей приюта,
Не уснуть в безмятежной постели.
Твой корабль, за минутой минута,
Я храню от ненастья и мели.

1998

Выборы

Повсюду крики, чертыханье, брань -
Грядет Иуды день – и воздух дребезжит.
И вся старна – как на вокзале рвань -
Зачем, откуда и куда бежит?
Заплеванный плацкарт, тролейбус-крематорий
И сладковато-трупный яд программ.
И даже не смешно от этих ораторий -
Я в переходе больше нищим дам.
У каждого прилавка по мессии
Он знает – только он – к спасенью путь.
Кричу, прошу, но, как во сне, бессильна -
Себя не дайте люди обмануть!
Нас поделили всех по округам
Так звери метят место для охоты,
Предвыборный бомжи подняли гам -
Места распределяют для работы,
Я рассекаю телом темноту,
Сажусь на пол и закрываю уши.
Оранта смотрит с болью в пустоту
И молится, скорбя, за наши души.

***

Одиночество – вечная старость.
Мимо – день равнодушным прохожим,
Вновь от собственных мыслей усталость,
Но упреки признанья похожи.

Скучный дождь засидевшимся гостем
Теребит на стене объявленья,
В пустоту с них по капле уносит
Ожидания, бегства, сомненья.

Откровения окон счастливых
Онстыдливо покроет вуалью,
Но с отшельником в темных глубинах
Поделиться захочет печалью.

***

Одна свеча. Всего одна, как в храме.
В пустынном храме свечи одиноки.
У них у всех особенные боги,
Прильнувшие к сияниям охранным.
У нас у всех особенные свечи.
И зажигая трепетную малость,
Душе ее, поникнувшие, шепчем
Все, что осталось. Все, что в нас осталось.

Манифест

Я не поэт, я – публицист,
Но манифесты рвутся в рифмы,
Я наношу на чистый лист
Не завитки, а логарифмы.

Мой угловатый, нервный стих
Не запоет в маститом хоре,
Разноголосье молодых
Его подхватит в дерзком споре.

Искать. Любить. Гореть. Будить.
И ритмы сердца – в ритме строчек.
Не для меня – ответ дарить.
Пишу для тех, кто думать хочет.